Семья Цзян
7 января 2022 г., 20:17
Цзян Чэн с детства рос рядом с Цзян Фэнмянем. Родная и любимая Фэнмянем жена умерла при родах Цзян Чэна.
Когда ей поставили выбор между ее жизнью и жизнью сына, она выбрала сына. Потому что уже до первых родов начала болеть странной болезнью, о которой она не рассказала никому из родственников, только своей лучшей подруге Цзинь. Она знала, что ей осталось недолго, и поэтому предпочла дать жизнь своему сыну, без зазрения совести. В тот день, когда Фэнмяню сообщили, о ее решении, он со слезами влетел в операционную и, то и дело, кричал:
— Почему? Почему А-Юань?
На что та в ответ из последних сил прохрипела:
— Даже не смей опускаться в истерику! Со мной уже все давно кончено, просто люби его, Фэнмянь!
Перед своей смертью она успела дать своему сыну второе имя по старой китайской традиции и попросила первое выбрать отца.
Когда его жена умерла, ему оказали психологическую помощь и дали лекарства, успокаивающие нервы. Порекомендовали хорошего психолога и вручили на руки родившегося сына. Держа свёрток, он произнёс имя:
— Цзян Чэн. Пусть его имя символизирует чистоту. В память об его матери.
Оформив документы, он подошёл со свёртком и пакетом в руках к парковке. Там его уже ждал его водитель, который увидев его, тут же подошёл открыть ему дверь. Он молча сел в Maybach Pullman чёрного цвета и велел водителю отвезти его домой. Пакет он положил на соседнее сидение. В нем находились вещи для ребёнка, которые обычно выдает больница на деньги государства. Подгузники, одежда, разные баночки, соски и пр. А так же, туда же сложили лекарства для него, которые он даже не собирался пить. Сегодня он собирался напиться так, как не позволял себе никогда в жизни. Должно быть, выглядит он очень бледно. Лица на нем не было. Глаза красные.
Они подъехали к старинному поместью Цзян, которое находилось почти в центре города. Это было огромное здание с витиеватыми узорами темно-коричневого цвета и высотой в три этажа. На углу здания было воткнуто три флага: города, страны и фиолетовый флаг с символом его семьи. Такие же флаги были прикреплены к флагштокам во дворе перед зданием, вдоль вымощенной дороги к усадьбе. Фэнмянь вздохнул, поправил одежду и прическу, и натянул на себя мягкую улыбку. Обычно, он использует эту улыбку, чтобы закрыть чересчур сильную злобу на финансовых партнеров. Но сегодня ему надо скрыть не менее жуткие эмоции.
Когда он зашёл в свой дом, малыш на его руках проснулся и заплакал, оповещая всех жильцов, что он приехал. Он начал укачивать его.
Навстречу из кухни выбежала его пятилетняя дочь:
— Папа! Папа! Папа вернулся с братиком!
Он поздоровался со слугами, которые тоже вышли его встречать, и погладил по голове дочь:
— Пойдём, отнесём твоего братика в его новую комнатку.
Дочка улыбнулась и пошла на третий этаж вместе с папой.
Лестница в усадьбе была широкая и с красивыми узорами из кованого железа и вставок из цветного стекла. Сами перила были сделаны из сандалового дерева, как и большая часть резной мебели всего дома. Повсюду было кованое железо, фиолетовые вышитые гобелены, везде пестрили все различные узоры лотосов и разные оттенки фиолетовых богатых тканей, в главном холле висели портреты всей династии Цзян. В доме находилось около 200 комнат. Большая часть из которых открывалась только раз в месяц для уборки комнат слугами.
Фэнмянь аккуратно уложил малыша в колыбельную в заранее подготовленной комнате и грустно вздохнул. Ребёнок имел его цвет глаз - фиолетовый. Он очень надеялся, что он вырастет похожим на свою мать. Он был уверен, что в этом огромном бизнесе характер его матери очень бы помог его сыну. А ещё, ему бы хотелось, чтобы, хотя бы, он перенял красивые изящные черты своей матери.
С появлением Юй Цзыюань его бизнес очень сильно пошёл в гору. Характер этой женщины очень хорошо дополнял его мягкий нрав. Хоть он и никогда не соглашался на невыгодные условия, его жена видела в бизнесе то, что он увидеть не мог.
Юньмэн Цзян является одним из пяти самых крупнейших банков страны.
Дочка тихо рассмеялась над поведением своего брата, который дрыгал ножками и протягивал вверх ручки. Она счастливо потыкала братика в щечку, и тот в ответ громко рассмеялся тоже.
Ну, что ж, по крайней мере, у него появилась надежда на то, что его дети поладят. Он ещё раз грустно выдохнул и позвал новую няню. Сам же спустился вниз, взял две бутылки виски и пошёл в гостиную на втором этаже. Там же стоял холодильник со льдом. Он взял граненый стакан и налил себе виски, в который положил этот лед. Сегодня он отослал из комнаты всю прислугу, предпочитая напиться в одиночку. Он закрыл обе двери и сел на диван со стаканом. Слезы бесконтрольно полились из его глаз. На улице уже был поздний вечер. Он отослал смс своему заместителю о том, что он прибудет в главный офис только после обеда. На все уговоры Сун Ланя о том, чтобы взять себе пару выходных, он отказывался. Не хватало ещё погрязнуть в болоте страданий в одиночестве своего особняка. Нужно, хотя бы, следить за своей компанией. Иначе А-Юань его с того света найдёт и покалечит. Ему, все еще, нужно было не оставить после себя разруху, а передать семейный бизнес своим детям. По крайней мере так он думал, все еще отказываясь верить в смерть своей жены. Не покидало ощущение, что он вот-вот услышит ее резкий, как хлыст, голос.
Всю ночь он пил и не сомкнул глаз. Всю ночь он провёл в раздумьях о том, что не успел сказать и сделать. Его раздумья прервал будильник, установленный для подъема на работу на телефоне. Он отключил его и вышел на балкон, с видом на сад, за которым была проезжая часть. На улице стояла осень, все листья уже осыпались, лужи подмёрзли, изо рта шёл пар, а он стоял в одном пиджаке и допивал очередной стакан. Вид мелькающих машин и их шум вгоняли в транс. Стакан выскользнул из его холодных рук и разбился о камни, которыми была вымощена дорога в саду. Тут же, выбежала служанка из дома на шум и подняла на него взгляд. Он как-то потерянно улыбнулся. А служанка, которая была уже в возрасте, замахала ему руками: «Господин Цзян вам бы хоть немного поспать!». Он тяжело вздохнул и зашёл в комнату обратно. В доме было тепло, и весь алкоголь разом ударил ему в голову. Он повалился на тот же диван и, ловя «вертолеты», тут же, отрубился.
Проснулся он только после обеда. Голова нещадно трещала и ещё немного кружилась. Он, шатаясь, соскользнул в ближайшую уборную и застрял там на полтора часа, пытаясь прийти в себя и привести себя в нормальный вид. Естественно, с дрожащими руками и плывущим горизонтом выходило это, из рук вон, плохо. Затем, он, все-таки, соизволил дойти до комнаты и, тут же, упал обратно на кровать. Его разбудил стук в дверь личной слуги его жены. Иньчжу принесла еды и, буквально, насильно заставила его есть.
После еды он, все-таки, собрался в главный офис, и прибыл туда в районе пяти вечера. Сун Лань очень удивился его приходу, несмотря на вчерашнее сообщение. Внешне Фэнмянь ничем не отличался от себя, обычного, кроме пустых глаз, натянутой улыбки и бледности лица. Заместитель покачал головой и усадил его в комфортное кресло, возле журнального столика, в кабинете. Секретарь принесла чай с мятой. Он выпил его глядя на расплывающиеся отчеты, и заснул прямо в кресле. На делах сосредоточится он так и не смог, как и всю следующую неделю.
Не помогал ни холодный душ, ни чаи, ни те таблетки, ни алкоголь, который он больше зарекся не пить, пока не станет хотя бы чуточку адекватным. Помогал только смех его детей, перед которыми, он старался вести себя как обычно и улыбаться. Они были слишком маленькими, чтобы хоть что-то заподозрить. Старшая иногда спрашивала: «где мама?». Фэнмянь всегда отвечал, что она больше прийти не сможет и указывал вверх пальцем. Каждый раз, девочка обижалась и говорила, что такого быть не может, и ее мама никогда бы ее не оставила.
Через полгода девочка начала себя плохо чувствовать, и выяснилось, что ее поразило то же заболевание, что передалось ей от матери. Золотые глаза, вечно живой девочки, померкли, и она медленно умирала в мучениях. Сколько бы Фэнмянь не бегал по врачам, пытаясь спасти это улыбчивое чудо, ничего не выходило. Лучшие врачи мира только мотали головой. Когда надежды не осталось, врачи уговорили отца на эвтаназию, дабы прекратить эти вечные мучения маленькой девочки. На последнем прощании он аккуратно обнял свою дочь и не смог сдержать поток очередных слез.
Он, опять, вернулся домой без очередного члена своей маленькой семьи и, первым делом, направился в комнату к своему сыну, которого, хвала богам, обошла эта болезнь стороной.
Шло время, отец искал утешения только в своем сыне, который, к его счастью, все больше и больше подходил на свою прекрасную и сильную мать. Он замечал тот же горделивый взгляд, то же закатывание глаз и фырканье, его сын, даже, так же цокал. Каждый раз, он мысленно благодарил Богов и Цзыюань за то, что дали жизнь его сыну.
Он устроил своего сына в лучшую частную школу, отправил его в лучшие кружки. Однако, его сын был очень хорош в боевых искусствах и умело мог станцевать, но вот с музыкой и изобразительным искусством у него ничего не получалось. Он окончил школу, так и не найдя себе ни одного друга, что очень печалило его отца. Цзян Чэн сумел сам поступить в лучший вуз страны, который находился в их городе.
Он, как мог, пытался заменить своему сыну друга, конечно, иногда они ссорились и Чэн пытался настоять на том, что он хочет прогуляться один. Но иногда, он с тяжелым вздохом соглашался, и Фэнмянь, который выглядел на 22-23 года, собирал верхнюю часть волос в пучке и одевал модную одежду подростка.
Часто, продавцы называли их братьями или даже близнецами, особенно, когда Чэн переставал хмуриться, как его мать.
Однажды его сын подошёл и сам попросил подыграть его друга. Фэнмянь отложил всю свою работу на назначенный день, переоделся и решил надеть линзы, что бы убрать чрезмерное сходство со своим сыном. А еще он немного накрасился.
Это была первая университетская вечеринка, и одним из условий прихода на неё, было уговорить прийти сюда одного из друзей. Фэнмянь обрадовался тому, что его сын, хотя бы, согласился на вечеринку. Ведь в школе, того кроме учебы и кружков ничего не интересовало. А ещё, он пару раз встривал в крупные драки в школе, не говоря уже о мелких разборках, на которые регулярно жаловались учителя.
Они приехали в поместье, и Фэнмянь тут же узнал поместье семьи Не. Однако, он хорошо помнил, что Не Минцзюэ уехал вчера за границу решать проблемы по бизнесу. Он присвистнул этой мысли, и сказал сыну:
— Вечеринку организовал Не Хуайсан без спроса брата, так ведь?
Цзян Чэн удивленно посмотрел на него:
— Откуда тебе это известно?
— Не Минцзюэ вчера улетел на две недели.
— Ха! Пиздец ему будет по приезду! Останется без ног! На вечеринке будет Вэй Ин, а этот балбес способен разрушить весь этот дом!
Фэнмянь лишь покачал головой на его мат, он не собирался учить его в образе его друга.
— Вэй? Я когда-то знал молодую пару с такой фамилией, но они уволились после свадьбы и вскоре погибли в автокатастрофе. К сожалению, я тогда и сам переживал не самые лучшие времена, поэтому, я не узнал во время, что у них был сын, и он оказался в приюте. Когда я узнал, его уже кто-то забрал оттуда.
— Хм. Вэй Ин действительно говорил, что его родители умерли именно так.
— Может быть, мы говорим об одних и тех же людях?
Цзян Чэн кивнул и вылез из машины, поблагодарив водителя. Фэнмянь последовал за ним.
