Семья Цзян в лице меня и моего молодого отца

      Цзысюань приехал к поместью уже вечером, в оговоренное время. Он никогда раньше тут не был и ему очень понравился фасад здания. У него потели руки, страх грядущей встречи внезапно начал нарастать. Вроде бы он идеально причесался и подобрал одежду, но мало ли, что могло пойти не так. В руках у него были цветы и пакет с подарками, как положено по обычаям, когда идешь кому-то в гости. Только вот подарки он выбрал по дороже из-за помолвки. Он набрал в грудь воздуха и позвонил в звонок. «Интересно, какая она?»       Через несколько десятков секунд ему открывают дверь это был Цзян Чен. Встретивший немного удивился его внешнему виду, осмотрев его сверху до низу и приподняв одну бровь. Цзысюань был готов сквозь землю провалиться. «Не ужели, я зря так старался и буду выглядеть не уместно?». Но потом Цзян Чен открыл дверь шире, впуская его во внутрь. Цзысюань увидел, что он в брюках и рубашке, от чего ему сразу стало легче. — Ну привет, проходи. — Привет. «Да, как многословно, А-Сюань, молодец.»       Он вошел во внутрь, снимая пальто, он увидел как красивая девушка быстро прошмыгнула на второй этаж по лестнице. Она была в красивом платье, Цзысюань не успел ее рассмотреть, но он очень удивился и застыл. Цзян Чен стоял все это время рядом, скрестив руки на груди. Он вновь приподнял бровь, когда увидел, что Цзысюань пялился не моргая на его двоюродную сестру, которая пошла на верх за заколкой и за своей матушкой. — Ну, и чего ты пялишься так, застыв на одном месте? — А? Нет, ничего.- Цзинь покачал головой.       Он подарил Цзян Чену хороший зонт, вспоминая, как его друг частенько любил вымокнуть дойдя до машины без зонта.       Цзян Чен отвел его в ванную, затем к накрытому столу и удалился из комнаты. В комнате помимо деревянных резных стульев с фиолетовой узорной обивкой, стоял широкий прямоугольный стол, с двумя широкими крестообразными резными ножками, где-то человек на 10. На столе стояли блюда под стеклянными колпаками, какой-то суп. Цзысюань нашел это очень странным подавать вечером, на торжественной встречи суп. Чуть дальше стояли два кресла и один широкий диван, кожаный, темно-фиолетовый. На нем сидел Цзян Фэнмянь и что-то читал, держа планшет в руках. Фэнмянь был в приталенный костюме с галстуком. И прическа у него была такая же как всегда, как на всех обложках журнала. Верхняя часть волос собрана в пучок, нижние струятся по плечам. Иногда он заплетал косы, на висках, как у Цзян Чена на торжественные мероприятия по типо этого. Цзысюань находил его прическу странной. Они как и Лани носили длинные волосы. Наверное у них тоже есть какая-то традиция. Для него этот дом был непривычным. Он привык к светлым комнатам, светло-желтым оттенкам. А тут пестрило темное дерево и фиолетовый различных оттенков. Смотрелось довольно эффектно и ярко. Очень красиво, но не привычно. «А понравиться ли Цзян Яньли у нас в особняке или она будет чувствовать там себя не в своей тарелке? Может быть мне стоит озаботится и подготовить специально для нее пару-тройку помещений, где будет более привычная для нее обстановка?»       Цзысюань оглядел помещение и поздоровался с Цзян Фэнмянем, слегка поклонившись. В современном Китае, конечно, обычно не кланяются, за исключением случаев, когда хотят показать свое уважение к человеку. Цзысюань нашел уместным проявить такое уважение в первый день знакомства со своим будущим тестем. Хоть он и видел Фэнмяня множество раз на торжественных мероприятиях, личного знакомства с ним не имел. Все-таки этот вечер можно назвать торжественным для них всех. Так же он вручил ему свой подарок - фирменную перьевую ручку, и поставил цветы в вазу с водой, принесенную слугами. — Здравствуйте, Господин Цзян —Ну, здравствуй, Цзинь Цзысюань, я думаю, можно обойтись без столь официального приема, мы ведь почти родственники.- кивнул Фэнмянь и отложил планшет. — Хорошо, господин Цзян.       Через пару минут пришли и сели за стол Цзян Чен, матушка Цзян Яньли и Цзян Яньли, и он наконец-то смог ее немного рассмотреть. Но он старался не слишком сильно пялиться, хотя бы при ее семье. Женщины так же поздоровалась с ним чуть склонив головы и приняли его подарки - красивую заколку ручной работы с фиолетовыми камнями для торжественных мероприятий для Яньли и антикварная ваза для ее матушки.       Цзян Фэнмянь сел за стол, после чего сели все остальные. — Мань-мань чи. - произнес Фэнмянь и слуги принялись подавать еду на тарелки.       Первым слуги разлили суп. И черт возьми он ничего вкуснее в жизни не ел. «Что же за повар работает у них дома, что еда настолько вкусная?» Как только он попробовал и подумал про это на него уставились все Цзяны. «Я что-то сделал не так? У меня что-то с лицом?». Цзысюань стремительно покраснел. После чего Цзян Чен закатил глаза и покачал головой. Вмешалась Яньли, издав тихий смешок и прикрывая рот рукой: — Господин Цзинь, моей семье просто интересно Ваше мнение об этом блюде, не переживайте так. — Да? Я… это вкусно. - Цзысюань опять осмотрелся, но теперь на него уже смотрела только Яньли. Которая почему-то ему очень тепло улыбнулась. Ему захотелось прямо сейчас сбежать от этой всей неловкости. Он сидел красный, как рак. Тихо вздохнув он продолжил есть.       После супа подали второе блюда в котором были семена Лотоса. Он еле удержался, что бы не посмеяться. Эти лотосы, по его мнению, были всюду. «Ну конечно, что еще может есть семья Цзян»       Он так же отметил, что атмосфера за столом была разряженная: Цзян Чен спокойно сидел в телефоне и время от времени передавал его отцу, сестре или же ему, чтобы показать смешную шутку. Цзысюаню стало грустно, в его семье не было такой идиллии. Мать буквально пожирала взглядом отца и чуть ли не скалилась, а отец вел себя слишком фривольно каждый раз за семейный ужином. Хорошо хотя бы не таскал в дом тех девиц, которыми матушка его вечно гневно попрекала. Раньше он думал, что все знаменитые семьи такие. Чего только стоили рассказы Не Хуайсана о крутом нраве его старшего брата, который всегда не упускал возможность тыкнуть младшего в его неудачи, ведь Хуайсан мечтал быть инженером-архитектором, а не банкиром из знатной семьи. Или рассказы Вэнь Нина о своем отце Вэнь Жохане. Это вообще страшный человек, за любую серьезную оплошность его отец доставал кнут, не смотря на возраст сыновей. Не удивительно, что жена с ним развелась.       Однако он думал, что что-то похожее твориться и у Цзянов. Ведь Цзян Чен никогда не рассказывал о своей семье. Обычно не рассказывают что-то безумно ужасное. Но сейчас сидя в такой дружественной спокойной атмосфере он очень удивлялся. Ему стало чуть легче и он позволил себе немного выдохнуть от напряжения и расслабиться.       После совместного ужина Фэнмянь сославшись на работу, удалился в свой кабинет на третьем этаже здания. Цзян Чен отвел Цзысюаня в сторону и тихо предупредил его: —Обидишь сестру, я тебя покалечу и не посмотрю, что ты мой друг, понял?- Цзян сказал это с непередаваемым выражением лица, сощурив глаза и скрестив руки. Он говорил так, будто бы Цзысюань уже что-то натворил. — Хорошо, я понял, отстань.       Затем к ним подошла Яньли и предложила, мягко улыбнувшись: — Господин Цзинь, не хотите прогуляемся по внутреннему двору? — А, да, я с радостью - ответил Цзисюань, полностью растерявшись.       Цзян Чен опять закатил глаза,качая головой, затем молча пошел по своим делам.       Теперь он позволил себе наблюдать за девушкой, которая ему уже начала нравиться более пристально, отворачиваясь только, когда они встречались взглядами. Честно говоря он понимал, что он слегка красный. А еще ему было почему-то весело, так, что он улыбался. «Похоже улыбка этой девушки слишком заразительна»       Быть наедине с ней оказалось гораздо комфортнее, чем он предполагал. Даже очень. Девушка рассказывала про сад, дворец и различные статуи, которые тут находятся. В очередной раз Цзысюань понял насколько много на самом деле скрывал Цзян Чен. Раньше ему казалось, что он уже успел хорошо узнать своего друга, но это было не совсем правдой, как он может это сейчас видеть.       Сад был безумно красив. Там были плакучие ивы, выстриженные кусты различной формы, местами кусты были высотой два метра, отделяя мощеную дорогу с газоном по краям от остального сада. В самом середине Сада оказался широкий пруд, который сейчас был буквально усеян коробочками созревших лотосов. «Опять Лотосы куда же без них в этом доме? Возможно, я должен буду помимо комнат сделать этой девушке хотя бы небольшой прудик с ее любимыми цветами.» К пруду подходило два деревянных пирса с одной и с противоположной стороны. Там же была широкая беседка, внутри которой были фиолетовые шторы из тяжелой ткани, завязанные широкими лентами более темного оттенка. Так же там висело пару подсвечников из кованого железа. Каждое «что-то» имело здесь свою историю в этом старинном родовом поместье.       А еще Яньли рассказывала ему какие-то смешные истории из своего детства. Удивительно, что эти истории не касались Цзян Чена, а значит она такая же как брат в этом плане. Старается не рассказывать лишнего о взаимоотношениях своей семьи. Он смеялся и в ответ рассказывал свои, переданные ему родителями.       В конце она сказала фразу, заставившую Цзысюаня замереть в ступоре: — Я рада, что вам понравился мой суп. — Ваш?       Девушка сново рассмеялась, прикрывая рот ладонью. А Цзысюань вновь покраснел.       Перед его уходом, Цзян Фэнмянь вышел к машине, чтобы тоже его проводить. — Мань-мань цзоу. - сказал Фэнмянь положив ему руку на плечо.       Попрощавшись Цзысюань сел в машину и задумался о том, насколько теплые отношения у этой семьи. Ему в самом деле нужно будет жить после свадьбы именно в родном доме? Может стоит аккуратно поинтересоваться у его отца на этот счет и переехать жить в дом невесты, вопреки всем правилам? Он мотнул головой: «Нет, матушка не позволит такому случиться». Чем дольше он ехал, тем больше ему не хотелось возвращаться в свой дом к ругани и битью посуды. Становилось грустно. Но он все же попытается настоять на решении переехать в поместье Цзянов. Он почему-то был уверен, что Цзяны не откажут ему в этом.

———————————

      В понедельник день после пар к Цзян Чену подошел Лань Сичень. Но вместо разговоров Лань Сичень аккуратно берет обе руки Цзян Чена в свои и коротко целует его в губы. Не встретив сопротивления он начинает мягко сминать губы Чена. У Цзян Чена начинается едва ли не тахикардия от таких нежных поцелуев самого красивого парня в университете. Лань Сичень отрывается, смотрит ему в глаза и мягко улыбается.       Цзян Чен понимает, что тонет в этой нежности и прямо сейчас он готов расплавиться и стечь прямо по стене и желательно рядом с этим Ланем. — Не смотри на меня так, А-Чен, я ведь могу не сдержаться…       Цзян Чен продолжает смотреть на него чуть прикрытыми глазами, с лица ушла его привычная хмурость. На другом конце пустого коридора у кого-то падают все учебники, но Цзян Чену все равно, он тонет и у него начинает кружится голова. Сичень шумно выдыхает и приближается опять, придерживая его подбородок правой рукой, на этот раз он всовывает ему свой язык и крепко прижимает за талию к себе левой, отчего Чен ощущает его не шуточный стояк своим. Он низко стонет. Сичень, улыбаясь в поцелуе, проезжает рукой по его стояку. Последние капли самоконтроля летят к черту, Цзян Чен с тихим рыком сильно сжимает плечи Ланя и тянет его еще ближе на себя.       Сичень отрывается от него и шепчет ласково на ухо, оглаживая большим пальцем острые скулы раскрасневшегося парня, у которого тяжелый взгляд огромных зрачков: — Не здесь. Давай съездим в одно прекрасное место?       Цзян Чена хватает только на то, что бы кивнуть и его поднимают на руки. Он охает от неожиданности, расслабляясь кладет голову Сиченю на плечо и понимает, что все это время его ноги были в напряжении, отчего теперь немного трясутся.       Сичень выносит его на руках, через черный ход, к заранее припаркованому белому мерседесу и сажает его на заднее сидение. Затем садиться сам, и водитель трогает с места без единого вопроса. Цзян Чен достает телефон и печатает сообщение отцу и водителю, затем убирает его обратно. Он осознает, что это все было спланировано. Сичень все так же смотрит ему в глаза и берет Чена за руку, переплетая пальцы и наклоняется за еще одним нежным поцелуем в губы. Цзян Чена прошибает будто бы электричеством по всему позвоночнику и он резко выдохнув протискивает свой язык. Сичень сжимает другой рукой колено Чена, пытаясь чуть-чуть умерить его пыл и не дает ему перехватить инициативу в поцелуе. До самой остановки 10 минут они не могут оторваться друг от друга. Хотя Цзян Чен вообщем-то и не собирался.       Сичень выходит и подает руку своему спутнику. Они заходят в гостинцу и не останавливаясь идут прямо к лифту. Сичень все это время идет слева приобнимает его целомудренно за локоть правой руки. Сичень достает из кармана ключ-карточку и они заходят в номер, где повсюду стоят свечи и бардовые розы. В воздухе витает сладковатый запах благовоний.       Цзян Чен встает в коридоре, как вкопанный, и густо краснеет. Сичень целует его в щеку и Чен вздрагивает. Лань дарит ему очередную мягкую улыбку и приобнимая настойчиво подводит его в комнату к столу и усаживается напротив.       Чен шумно сглатывает и прячет взгляд, к такому он готов не был. Честно говоря его распаленный мозг думал, что они закроются в кабинке университетского туалета и приласкают друг друга. Но это… «Чувствую себя какой-то девицей, хотя спасибо, что не сразу на кровать, усеянную лепестками роз… Хотя, может он просто хочет полноценный секс.» Цзян Чен опять покраснел и почувствовал как его гладят по руке. Чен поднял взгляд и утонул в чужих глазах, если бы не эти свечки на столе он бы потянулся прямо так за его поцелуем, а затем он бы повалил его и прижал бы его собой и начал раздевать, а потом… — Кушай, мой фиолетовый лотос. Ты так красиво тогда танцевал, я еле сдержался, что бы не поцеловать тебя тогда.       Цзян Чен вздрогнул от обращения и опустил взгляд вниз насколько это было возможно, он не сомневался, что он сидит красный, как рак. «Какая, к черту, еда, мне после твоих слов вся еда поперек горла встанет.»       Сичень не выдержал и решил покормить своего гостя с рук. Цзян Чен впал в ступор и округлил глаза, когда ему ко рту поднесли еду. Видя состояние друга он положил эту еду просто ему в тарелку, а сам встал и пошел включить музыку. Чен отвис, услышав песню с радио «Careless Whisper», и не сдержался, ударив себя по лбу, ему стало еще более неловко и стыдно, хотелось провалиться на месте прямо там. Он так и оставил руку, прикрывая свои глаза. «Испанский стыд, да я так в жизни не краснел никогда, я конечно понимаю, что это все нормально, это все для меня, но.. но… но!». Сичень подошел к нему сзади и ласково обнял за талию. Чен вздрогнул от неожиданности: — Ой! — Ой? А-Чен еда остынет, кушай. — он налил ему красного сухого вина в бокал и подал ему: — Выпей и расслабься. — затем положил руки на его плечи и начал их разминать.       Цзян Чен выпил пару глотков вина и дрогнувшей рукой поставил блкал обратно. «Какая, твою мать, еда, когда у меня стояк от твоих рук стол подпирает! «Кушай, дитятко», пилять, я точно как девица целомудренная чувствую себя…Когда же уже эта песня закончиться…» Сичень поцеловал его в висок. «О небо! Если его руки продолжат меня так нежно мять, клянусь, я сам его трахну на этом гребаном столе!»       Когда Сичень начал целовать его шею он зажмурился и сам не заметил, когда начал подставляться под его поцелуи. Сичень тихо посмеялся и поцеловал его в руку.       Такую смесь из стыда и возбуждения Цзян Чен запомнит надолго. «Это ж надо было, взять меня за руку и поцеловать ее, как девушку 19 века! Даже думать не хочу, что бы отец сказал, узнай он это.»       Когда песня наконец-то сменилась, он все таки взял вилку в руки.