Дебаты

Раньше Поттера Том знал только по редким недо-битвам, неясным и невнятным столкновениям, происходившим будто нарочно, словно их специально сталкивали нос к носу, стравливали так мастерски, что и не заметишь. Судя по всему, Поттер об этом даже не догадывался. Казалось, он был наивным идиотом с языком без костей и обостренным максимализмом. Казалось. — Нахуя тебе Хогвартс-то сдался? Там же дети одни! Террорист ебанный! Они с Поттером лежали сейчас в спальне Тома. Голые, уставшие после трехчасового секс-марафона, они пытались (нонсенс!) договориться. Попытки убить друг друга во время страстной ебли не привели абсолютно ни к чему, расцепляться не получалось. Томов член плотно застрял в поттеровской заднице, и вылезать оттуда не хотел абсолютно, даже сейчас. Нравилось ему там, видите ли, а Том страдай теперь. — Там был Дамболдор, который возглавлял сопротивление, — логично, как ему казалось, и почти спокойно возразил Том, наблюдая, как из дырочки Поттера вытекает тоненький ручеек спермы, и течет по ягодице, рядом с торчащим из этой самой дырочки членом. Да, его, Тома, членом. — Но дети, Реддл! Дети — самое важное, что есть у волшебников! А ты оставил там этих… Спасибо, что не Чокнутую Беллу! — Поттер плавно насадился до самых яиц, и внутри него что-то пошло хлюпнуло. Том с рыком толкнулся бедрами ему навстречу, и они схлестнулись, слились и синхронно застонали от эйфории прошедшей по телам, от идеально сплетающейся магии, пускающей им искры перед глазами после каждого прикосновения. — Признаю, это было не очень умно, — сдался Том, когда мелькания перед его взором прошли. От любого взаимодействия с Поттером вело не хуже крепкой магловской наркоты, которую он пробовал как-то по молодости. От Избранного Тома знатно сводило с ума, и итак прохудившаяся крыша съезжала куда-то набекрень, окончательно переворачиваясь. Поттера хотелось не просто трахать, нет, будь все так легко, они бы сейчас не в спальне были. Его хотелось пометить, сделать своим, вгрызаясь зубами в шею, и так и застыть на веки, с членом в этой нереальной заднице и привкусом поттеровской крови во рту. Хотелось спрятать это несносное существо ото всех в какой-нибудь глуши, чтобы Поттер мог ходить голым по их общему дому, есть фрукты с томовых рук, облизывая его пальцы, а Том мог безостановочно трахать его везде, где только вздумается. — Это было не просто «не очень умно», это было откровенно тупо! — фыркнул Поттер, по-собственнически вытаскивая опавший член Тома из разъебанной в хлам дырки (чем Том тайно гордился) и вытирая его об и так замаранную их общей спермой простынь, после чего снова насадился. А у Тома снова, как по команде, встал. По телу дало сладкой судорогой, отшибая мозги. Поттер заковыристо матернулся и принялся снова вертеть бедрами. — Не так уж и тупо, — мотнул головой Том, придавливая Поттера к кровати и безошибочно попадая по простате, отчего Поттер сладостно дернулся, протяжно застонав, и выгнул спину, подмахивая, — Я и так не знал, куда еще их деть! Мозолили вечно глаза, дебилы. Круцио на них не... т, — на последнем слове голос позорно сорвался из-за Поттера, который как-то исхитрился сжать задницу еще сильнее, и перед глазами все побелело в предоргазменной судороге, но хитрый шалавистый Поттер кончить так просто не дал, пережимая член Тома вывернутой кистью у основания, потом вдруг зарылся пальцами в кудрявые волоски на лобке и сжал. Том оперся на локти по обе стороны от его головы, тяжело дыша и сглатывая вязкую слюну. Зверски хотелось есть, но оторваться от чертового Поттера не было сил. — Они заставляли старшие курсы использовать пыточные на младших, — спокойно произнес Поттер, но по сузившимся зеленым глазам и по сжавшимся кулакам Том понял, что тот просто в ярости. — Ну извини, — саркастично фыркнул Том, двинув бедрами. Под его членом опять хлюпнуло, и он зажмурился, дожидаясь, когда пройдут цветные круги под глазами и пытаясь позорно не кончить, как какой-нибудь подросток в пубертате, — У меня не очень мирная организация. — И ты оставишь все, как есть?! — возмущенно воскликнул Поттер, раздвигая половинки задницы в стороны и бесстыдно подставляясь. Том прижимается носом к его шее, безостановочно вдыхая будоражащий запах своего истинного омеги. Хотелось вылизать его всего, наставить меток, запереть, связать, увезти, но пока было нельзя. По нервам остро полоскало то, что Ему, Тому, что-то было нельзя чуть-ли не впервые со времен становления Темным Лордом. — Если по-хорошему попросишь, не оставлю, — тянет Том язвительно, а внутри сходит с ума, так ему нравится Поттер. Так ему нравится трахать Поттера, лежать рядом с Поттером, дышать им, вылизывать, разговаривать — вот так просто, безо всяких там навязанных сверху кем-то общественных мнений, пустых взглядов, фальши. Они с Поттером были абсолютно противоположны, но внезапно совпали, как разные кусочки паззла — краями. И как бы Поттер не грешил на Тома за его свихнувшийся разум, сам Том знал — абсолютно чокнутыми были они оба. Внешность ему восстановить удалось, но вот раздолбанный мозг не до конца. Том все еще не всегда мог контролировать свой гнев и мог сорваться на окружающих даже без какого-либо явного повода, на Поттера, впрочем, это не распространялось — тот каким-то неведомым образом Тома успокаивал, заставлял мурчать от нежности, смешанной с постоянным желанием вытрахать из черноволосого мальчишки душу. Буквально. Поттер тоже не мог контролировать гнев, и явно был отъявленным садистом — постанывая от удовольствия, во время траха он расцарапал Тому до крови сначала всю спину, а потом и все тело, наставил кровоточащих засосов и гематом. Том в этом старался не отставать, но сильно не увлекался — хрупковат Поттер был на вид, хоть это было и не так. — Прошу, Реддл, — нарочно протяжно скулит Поттер, пытаясь стряхнуть Тома со своей спины, желая поменять позу и при этом насаживаясь глубже, но Том прижимает его к кровати только сильнее, — Убери этих придурков из Хога. И Снейпа верни. — А Снейпа-то зачем? — недоумевает Том, размазывая вытекшую сперму по молочно-белому, еще почему-то ни разу не укушенному бедру, что срочно надо было исправлять. Он вытащил член, из-за чего Поттер жалко и умоляюще выдохнул. Том съехал лицом вниз, прижался губами к ягодице, одновременно с этим вставляя два длинных пальца в чужой анус, — Дай ему отдохнуть, бедному. Так уж и быть, уберу придурков, но со Снейпом и всем остальным я все еще категорически не согласен. — Мм, — тянет Поттер, насаживаясь на пальцы, — Прошу, Реддл. Про… — Том договорить Поттеру, устроившему тут концерт бедного и несчастного, не дал, быстро подтянувшись на руках и запечатав сладкие губы. Трахать Поттера языком в рот было не менее сладко, чем трахать в общечеловеческом смысле. — О чем же? — хрипло выговаривает он, отрываясь. Поттер облизывается, как кот, сожравший не просто банку сметаны, а целую кладовку банок со сметаной. И не лопнул ведь. — Помнится, еще часа два назад кто-то говорил, что бесполезный обмен слюнями его не привлекает, — Поттер улыбается так, что рожа сейчас треснет. Том сдавленно чертыхается. Про себя, конечно же, — Что изменилось сейчас? — Сейчас был не просто «обмен слюнями», — решает пойти ва-банк Том, по прежнему шевеля пальцами в заднице несносного Поттера, — Сейчас, — он прижимается губами, которыми недавно целовал попочку Поттера к его уху, облизывает по кругу и заканчивает мысль, — Я трахал тебя в рот. Языком. Том буквально почувствовал, как мальчишка задышал тяжелее, прикрыл от удовольствия глаза, поддаваясь на провокации змея-искусителя. Но Поттер и сам был весьма ядовитой змейкой, даром что Гриффиндорец, поэтому вел свою игру, стремясь выторговать для своей условно светлой стороны более выгодные условия. А Том старался не делать уступок, хотя уступить этому сладкому, несносному омеге хотелось все больше. Том не знает, как так вышло, что Поттер, течный Поттер решил прогуляться по Косой Аллее (Том не знает даже, зачем), там его поймали (истинно бредовая и такая поттеровская ситуация!), привели его такого, текущего, просящего в бреду уже неважно чей член, к Тому, и они оказались истинными. Шах и мат от сучки судьбы. Им обоим. После трех раундов бешеного секса Поттер пришел в себя, будто протрезвел, и все оказалось не так плохо, как Тому подумалось сначала. Все оказалось еще хуже. Они спорили до хрипоты, пулялись друг в друга Авадами, которые Золотой Мальчик не брезговал использовать, и при этом страстно трахались на всех возможных поверхностях спальни. После пятого раунда до кровати они все же дошли. Раунд шел номер хуйнадцать, и они уже сдвинулись с мертвой точки. По крайней мере, палочки сломались у обоих, а использовать скудный арсенал беспалочковых заклинаний не было времени. Зато жаркий спор (и не менее жаркий трах) не прерывался ни на секунду. — Реддл, — выдыхает Поттер. Член Тома из его рта выходит со влажным чмоком и пошлым хлюпом. Том тут же кончает ему на лицо, Поттер послушно и бесстыдно подставляется, щурясь, пока Том размазывает членом сперму по его щеке, — Может поженимся, а? — Может, — соглашается Том, наблюдая за тем, как Поттер слизывает густую сперму с собственных губ. Собственный член опять удивляет Тома, побивая все рекорды скорости, и прижимается к животу, — Чур невеста не я. Платье наденешь? — Щас, — хихикает Поттер, коварно близко подбираясь к заднице Тома, — Размечтался. А шнурки тебе не погладить? — Может быть и погладить, — кивает Том, пытаясь избежать атаки на свои тылы. И пока ему это удается, но это пока. Настырный пронырливый Поттер еще успеет наложить свои лапы, Том в этом уверен, — Нам еще общественность шокировать ужасной новостью о том, что ты из-за моей очаровательной улыбки перешел на темную сторону. — А может, наоборот, это ты поддался моим колдовским зеленым глазам? Шел четвертый час секс-марафона.