Простите, профессор, но мне пора.

Мори шёл по коридору, то и дело здороваясь с проходящими мимо учениками и учителями. Казалось бы, 29 декабря, почти каникулы, а учёба в школе всё кипела и кипела. Нервозные 9-классники вовсю готовились к экзаменам, не давая себе передышки, девочки черлидеры каждый день задерживались после уроков, репетируя различные трюки и танцы, пока с другого конца зала на них откровенно пялились накачанные старшеклассники футболисты. Театральный кружок тоже не сидел сложа руки — дети с разных классов, независимо от возраста, вовсю зубрили сценарии различных постанов, желая в итоге занять почётное место среди конкурирующих классов. А некоторые просто сидели на уроках, лениво грызя кончик карандаша, желая скорейшее начало каникул. Несмотря на всё это, даже у детей, буквально тонувших в долгах и двойках хватило времени на украшение и подготовление школы к новому году. Все классы были обвешаны разноцветными гирляндами и дождиками, а в главном холле на окнах висели вырезанные младшеклассниками бумажные снежинки, и, насколько бы кривыми они не были, придавали какую никакую новогоднюю атмосферу. Поняв, что до начала следующего урока совсем ничего, директор ускорил шаг, дабы вовремя успеть добраться до своего кабинета. Работы — куча, а всё, что Мори успел сделать, так это проверить активность учеников и наявность учителей на уроках. Конечно, проверять исполнение работы и обязанностей учебного состава симпатизировало Огаю больше, чем наспех заполнять невыполненные по сроку документы, но, выбора у него, как раз таки, не было. Так что уже перейдя на бег, пытаясь побыстрее добраться до кабинета, Мори не заметил, как врезался во что-то. Или в кого-то. Чуть пошатнувшись, Огай придержал равновесие, и хотел было уже извинится и побежать дальше, как поднял глаза и с удивлением понял, что перед ним стоит его коллега — Юкичи Фукудзава. — Ох, простите, профессор. Не увидел вас. — посмотрев в глаза учителю, сказал директор. — Да ничего, мистер Огай. — слегка улыбнувшись, и, отвечая взглядом собеседнику, ответил учитель. — Вы куда-то спешили? — уже без улыбки, но с интересом в глазах спросил Юкичи. — А, да нет, не осо- Прозвенел звонок, не давая Мори договорить. Посмотрев на Юкичи, Мори одарил его лёгкой улыбкой, и, посмотрев в глаза учителю ещё пару секунд, тот проговорил: — Простите, профессор, но мне пора. — и, подойдя к серебряноволосому, взял и пожал его руку. Улыбнувшись ещё раз напоследок, Мори в уже более спокойном темпе, дабы, небось, опять в кого-то не врезаться, пошёл к своему кабинету, оставив учителя старших классов стоять в задумчивости в коридоре первого этажа. Мори не понимал. Почему, зная, что дел по горло некуда, тот вдруг чуть не сказал, что ничем не занят? Да, понятно, провести время с коллегой намного лучше душной работы в офисе, но у взрослых людей всё же должна быть голова на плечах. Всегда ответственный, умный, и смышленый директор никогда бы и не подумал, что в один момент станет увиливать от своих обязанностей, да ещё и так глупо. Поговорить с учителем? Запросто, но только не в рабочее время. Чем больше Мори думал об этом, тем больше он путался в своих мыслях и шагах. Уже давно запутавшись, в, казалось бы, абсолютно одинаковых коридорах, и потерявши по пути мысли о заполнении давносрочных бланков, Мори не оставалось ничего, кроме как присесть на ближайшую лавочку напротив кабинета медсестры, и, закрывши лицо руками и уткнувшись локтями в колена, попытаться отдышаться. Фукудзава стоял на том же месте, где он абсолютно случайно столкнулся с директором, и не мог заставить свои ноги прийти в движение, напрочь запутавшись в своих мыслях. Лёгкое, и непринуждённое касание, которое будто бы отпечатком осталось на ладони серебряноволосого, заставляло его тело неметь, а кровь, будто бы на огне, закипала в жилах и медленно, своим темпом, подступала к лицу учителя. Та улыбка, которую темноволосый будто бы выдавил из себя, но всё же подарил ему, и в добавок даруя его сухой и твёрдой ладони незабывающееся касание. Всё это смущало преподователя до дрожи рук, и, даже в какой-то степени заводило его, но светловолосый постарался унять это никому не нужное чувство и заставить уже наконец своё тело прийти в движение. Сделав пару раз глубокий вдох и выдох, Фукудзава всё же получил какой-никакой контроль над своим телом и своими эмоциями, и надев на лицо стойкое и непроницаемое выражение, сделал пару медленных шагов вперёд, якобы проверяя свои конечности на хоть какие-то силы для передвижения. Поняв, что его ноги всё же способны ходить, Юкичи сделал уже пару более уверенных шагов вперёд, и, глубоко продышавшись, направился к своему кабинету, где его наверняка уже заждались ученики, ожидающие объяснения новой темы.