Всё началось с мишуры

Многообещающие слова "Новый год" для Верлена были пустым звуком. Такой же день, как и все. Почему люди так его любят? Неясно. Весь покой и тишину прервала Акутагава Гин, что всего несколько месяцев назад стала его ученицей. Если многие боялись даже думать о Верлене, то девочка перед ним страха не испытывала. Стоя с коробкой, доверху наполненной чем-то блестящим и ярким, она с широкой улыбкой поприветствовала наставника: - Доброе утро, Верлен-сан! - Доброе, - устало кивает мужчина. Ход времени для него не столь важен, как, собственно, и сон. Поэтому мужчина выглядел несколько уставшим на фоне жизнерадостной и активной ученицы. - Что ты принесла сюда? - пока девочка подходила ближе, Поль попытался понять, что в коробке, но потерпел неудачу - такого он не видел ни во Франции, ни на заданиях, ни тем более в Японии. Гин без смущения или испуга заявила: - Это мишура. Украшение к Новому году! - Украшение?.. - Ну да! Здесь, кажется, единственный во всей Мафии уголок, где ещё не украшено! - Дай угадаю. Украшают с подачи Элис-чан и Коё-сан? Уточнение было правильным. Вряд ли многие мафиози так радостно принялись украшать всё к Новому году самостоятельно. Однако любимице Босса и Исполнительнице они отказать не могли... - А ещё я активно к этому подключилась, потому что это мой первый Новый год! - дополняет картину Акутагава, пытаясь зацепить мишуру за выступ на стене. Но для неё выступ расположен слишком высоко. Но она не сдаётся! Верлен многозначительно кивает. Гин слишком лучится энтузиазмом. Совершенно не похожа на него самого в первый Новый год. Вообще, во Франции празднование заканчивалось ещё на Рождестве, а ночь с тридцать первого на первое была лишь его отголоском, но именно Новый год запомнился Полю как "семейный праздник"... - Верлен-сан, помогите, пожалуйста! - Гин, судя по голосу, совсем отчаялась повесить мишуру, но всё ещё активна и воодушевлена. Блондин, который выпал из реальности, отвлёкшись на воспоминания, неспеша переводит взгляд на девочку. И со вздохом встаёт с кресла, чтобы подойти к неугомонной девчонке и помочь. Нет, конечно, его силы бы хватило, чтобы не вставая сделать это, но, с оглядкой на прошлое, сейчас хочется помочь самостоятельно. Может, это придаст ему хоть немного хорошего настроения. Гин почти пищит от удивления и восторга, когда Верлен подсаживает её, чтобы она закрепила мишуру, как надо. Когда Поль опускает девочку на пол, она лишь лучезарно улыбается. Вместе они быстро украшают всё помещение - даже кресло Верлена с лёгкой руки Акутагавы всё в мишуре. Однако, в коробке её ещё много, хоть полностью обмотайся. - Один вы не нарядный... - задумчиво бормочет девочка, на что получает почти заинтересованный взгляд. - Можно я вас заплету? - В чём подвох, юная леди? Гин мнётся, но всё-таки объясняет: - Хочу вплести вам в косу золотую мишуру. Верлен думает недолго, уже через десять секунд садится в кресло и машет рукой. Для брюнетки это зелёный сигнал...

***

Акутагава, который пришёл забрать сестру из лап "страшного-ужасного Короля убийц" (Дазай не скупился на выражения, описывая Верлена), ожидал увидеть измученную Гин, которую нужно срочно спасать. Но никак не то, что девочка спокойно плетёт этому самому Королю убийц косу, вплетая туда яркую, золотистую мишуру. Рюноске чуть не рухнул от такого потрясения, лишь успел прислониться спиной к стене. Гин, увидев брата, на секунду оторвалась от занятия и приветственно помахала ему рукой: - Братик! Когда блондин заслышал это, он лишь слегка приподнял голову и посмотрел на бледного парня у стены. - Стена без тебя не обвалится, можешь её не подпирать. И так болезненно-бледный, ещё и больше заболеешь. Я потом не собираюсь твою сестру успокаивать, что ты не загнёшься от обычной простуды, - слегка грозно сказал Верлен, на что старший Акутагава мгновенно отлип от стены, смотря на мужчину с недоверием. А Гин что? А у Гин уже иммунитет на этот тон выработался! - Вот! Красота! - констатировала девочка, закончив плести косу наставнику. - Если всё, то можете идти. Девочка непонимающе вскинула брови. - Что? - не менее непонимающе спросил Верлен. - Я думала, вы пойдёте с нами, там будет и Дазай-сан, и Чуя-сан, и Коё-сан, и сам босс, и Элис-сан!.. - Поэтому и не пойду. - Оу... - Гин выглядела уязвлённой. Она искренне считала, что мужчина примет предложение и отпразднует вместе со всеми, но все планы разрушились от одной чёткой фразы. Она попытала удачу последний раз: - П-пожалуйста... - Пожалуйста, Поль, - мягко улыбнулся ему Артюр. Он предлагал Верлену выйти из своей комнаты и отпразновать Новый год вместе. Тот же постоянно отказывался, называя это глупостью. Ну правда, зачем?.. Верлен лишь тяжело вздохнул и посмотрел на протянутую ему узкую ладонь, манящую выйти из укрытия и насладиться праздником. "Мне и здесь хорошо", - твердил весь его вид. - "Я не пойду абсолютно никуда, можешь даже не просить". Что тогда, что сейчас ладонь, протянутая ему, дрогнула, а взгляд, полный надежды, заволокли слёзы. - Я понял, Поль, - шептал тогда Артюр, стараясь поставить голос ровно и не сорваться на всхлип. - Я не должен был думать, что ты захочешь делать что-то подобное, даже ради меня. Прости... - Простите... - в тон с воспоминаниями шепчет Гин, пытаясь не хныкать, как ребёнок. За почти полгода Верлен стал ей если не как отец, то как старший, опытный друг и близкий человек, и девочка хотела, чтобы он был рядом в важный для неё день. - Идём, - тихо говорит ей брат и за руку тянет в коридор. Гин повинуется, идёт за ним и бросает последний жалобный взгляд на блондина. Тот ломается. Снова. Девочка верещит от неожиданности, а её брата накрывает волна удушающего кашля, когда им на плечи ложатся ладони в белых перчатках, а глубокий, слегка усталый голос уведомляет: - Уговорила, пигалица мелкая.

***

- Дазай-кун, прекрати предлагать ей алкоголь. Она ребёнок. - А вы ей что, папочка? За праздничным столом царило недовольное оживление. Верлен, слева от которого устроилась Гин, а справа - Хироцу, был раздражён нелепыми попытками Дазая споить детей за столом. Сам Дазай Осаму выглядел самым весёлым здесь - красно-зелёную мишуру он намотал на шею, как удавку, и ужасно этим гордился. Ещё он постоянно пытался накрутить Чуе на шляпу разноцветную гирлянду, за что огребал каждые пятнадцать минут. Кажется, самыми недовольными на этом празднике были как раз-таки Чуя и Поль. "Ну, вы ж братья, так что всё понятно!" - прокомментировал одинаково хмурые лица Дазай, за что получил. Кулаком под дых от Чуи и тяжёлый взгляд от Верлена. У Осаму продолжается битва с чужой трезвостью, и Верлену в который раз приходится его одёргивать: - Дазай-кун, убери эту бутылку от стакана Акутагавы-куна. Серьёзно. Это даже не алкоголь, хватит детей разведённым спиртом спаивать. Коё смеётся, что-то шепчет сидящему рядом Мори, и тот поддерживает её смех кроткой усмешкой и пронзительным взглядом. - Вы отличный воспитатель, Верлен-сан. Я даже рад, что поручил вам младшую Акутагаву. Как бы там ни было, но мужчина уже не горел желанием вернуться в бункер. Пусть недовольный взгляд Чуи изредка настораживал, пусть выходки Дазая раздражали, пусть атмосфера была временами напряжённой, но стоило Верлену опустить взгляд на искренне улыбающуюся Гин, и мужчина понимал - не зря. Не зря он повёлся на несчастный взгляд и искреннюю просьбу. Просто потому что никому не хочется встречать Новый Год в одиночку. Даже если для него этот праздник - пустой звук...