(не)молчи

Прошли недели две. Люди говорят, что бы отпустить человека нужно 14 месяцев. Миф или реальность, не знаю и знать бы не хотела. Но на своей шкуре это мне пришлось испытать. Не верю, это.. Такое чувство, что это боль останется навсегда, она где-то в глубине души. Или это уже обида на себя, что не была рядом. В легких много дыма Я в пустой квартире и стекаю болью на полу уже слез. Я сижу на кухне и слышу шаги отчима пошёл к своим собутыльникам, так напился что еле на ногах стоит. Это из-за мамы или другой повод не понятно, и особо не интересно.От куда он вообще берет деньги? Я сама бы напилась до потери сознания, но мне… хотя, а кто мне мешает? Рядом на кухонном столе стоят таблетки мамы, в холодильнике все еще лежат ее любимые орехи, на которые у меня аллергия. Как же хочется уехать из этой квартиры и больше никогда не возвращаться. Глаза цепляются за отломанный край стола, я задергиваю скатерть и поглаживаю пальцами сломанный угол, вспоминая.. Ольга пришла уставшая с работы и начала готовить ужин, денег было мало, дак ещё и Игорь вчера украл из кармана последнюю пятисотку. До зарплаты неделя. Я совсем маленькая, но помню это как вчера. Готовить было не из чего и пришлось варить последнюю гречу, которая непонятно сколько лежала в шкафу 6 месяцев или уже год. Маме главное было дочь накормить, ведь мне было 8, а вес был на 5 лет. Из-за этого я много болела и организм у меня был слабый. Все было готово и я на запах уже побежала на кухню, как из двери слышались шаги отчима. — Ты сегодня без ужина, в кровать марш, или тебе пинка под сраку дать– сказал тот и припугнув меня замахнулся рукой, я сразу убежала. — Отстань от неё, не для тебя варила– это последнее, что я слышала. Из-за постоянных ссор и руганей у меня выработалась привычка закрывать уши и представлять, что все хорошо. — Лялялялчл, все хорошо– я прижимала к груди большую белку подаренную мамой и боялась встать с коленок и выходить из своей комнаты. Шум из кухни все громче и громче. Стеклянные банки биотит об пол, громкие грохоты от падений. Встать и пойти помешать хотелось, но страх настораживал. Губы подрагивали и я закрывая рот рукой, лишь бы меня не услышали. Плакала так, что казалось разрывалась душа от боли. Сколько мама терпит, а ты трусиха. Через 10 минут я услышала громкий хлопок двери и со всех ног рванула к маме. Она была избитая, а я только кричала мама это кровь, тебе очень больно, прости меня пожалуйста, это все из-за меня. Заострила я тогда внимание на этом самом углу валявшемуся около окна и столу уже поломанному, который я выбросила сама в мусорный пакет. Когда я ложилась спать, мама успокаивала меня и уходила в ванну. А на утро руки были все в порезах. Очень трудно это собрать в мыслях и до сих пор не верится, может это сон? Когда я вспоминаю детство, мне кажется что все было по-другому и некоторые моменты я не помню. Но видимо мозг испытывает сильный адреналин и самые яркие воспоминания , все равно остаются глубоко в памяти, хоть мне и было мало. Из-за моего состояния всю неделю Антон жил со мной. Больше следил, чтобы я с с собой ничего не натворила, постоянно стоял со мной на балконе вдруг я сигану, и даже в ванной не давал сидеть больше 20 минут. Он был моей поддержкой и опорой слушал меня и высказывал своё мнение и…… Арс. Арсений вообще очень быстро вторгся в мою жизнь и это пугает, он реально переживает за меня и часто звонит Шасту, узнать о моем самочувствие, знает что я совру. Собирая сумку с остальными вещами Антон мне отдавать наказы, что бы я вела себя хорошо и не творила глупостей. Я рада, что он согласился меня проводить, а то снова погрузилась бы в свои мысли. Хотя может этого мне и не хватает, именно в данную секунду, минута одной.

***

Я приехала в Питер, Арсений обещал зайти, хотя видеть мне никого не хотелось. Особенно его, он видел меня насквозь и это единственный человек которому я не могу врать.Мне сейчас тяжело и не знаю, как возьмусь за учебу и как вообще вернуться в обычный образ жизни. Бросив сумку, выпив стакан воды я встала на весы. 43. Блять. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ СНОВА. Мама была бы не рада. Но я наконец одна. Я взяла в руки пачку сигарет, гитару (да я ее привезла и многие другие вещи, так как ездит теперь туда часто не буду) только к маме, открыв широко окно затянулась. Уже времени было прилично, а на улице особо не темнеет, но горели фонари. Я притянула к себе тубаретку, села и взяла в руки гитару. Прикрепила на гитару каподастр и решила вспомнить песню, которую я ещё хотела дописать при маме. Я пишу тебе это из комнаты Собирая слова по вокзалам Мои мысли горечи полные — какая ты у меня красивая- подошла Ольга к дочери сзади и обняла ее. — вся в тебя мам На листке и под одеялом Моя юность кажется вечностью Через призму стеклянных бутылок Я несла кучу бутылок, которые сильно брякали, ведь ,,отец,, сам их не выбрасывает, а маме отказывать я не могла. Эти бабки у подъезда со своими разговорами переглядываниями и качаниями головой, эти ребята со двора которые смеялись и называли нашу семью алкоголиками, мне кажется я тогда начала ненавидить этот мир. Вид на улицы бесконечные И фасады панельные могилок. Все друзья мои по парадным Каратами беспечную молодость —Доча, денежек совсем нету, в лагерь на следующий год поедешь, зато в деревне хорошо и свежий воздух. Лишь бушующий скверный характер Да наивная детская похоть Дома проще должно быть казалось Быт сьедает все самое лучшее Вдруг в отражении окна я вижу высокую подтянутую фигуру. Это был Арсений. Как долго он стоял и как зашёл, не знаю. Я повернулась к нему лицом, продолжая петь. Не смотри, отпусти глаза вниз Не слушай Отложила гитару и сложила руки у себя на коленках. — Сонь, зайди пожалуйста уже прохладно ты в тонких штанах и тонкой кофте– сказал Арс подавая мне руку. Я послушалась и не стала возражать. Мы сели на диван и просто молчали где-то минут 10. Как тишину решил нарушить Арсений. — Ты как? — Все хорошо — Соня, пожалуйста никогда мне не … вот посмотри на меня— что-то защемило у меня в душе и я повернулась к парню лицом, еле подняв уставшие красные глаза. Арсений по свойски вытер мне щеки своими ладошками от слез и поцеловал в лоб. Тепло прошло по телу, кому-то на меня не наплевать. — Ты сильная, ты справишься– сказал он и крепко обнял– никогда мне не ври, пожалуйста. Я сначала хотела уйти от объятий, но парень лишь сильнее прижал и я поддалась чувствам и начала плакать ему в плечо, обнимая сильнее. Как только я поуспокоилась парень тихонько отодвинул от себя посмотрел в глаза и задал очень важный для него вопрос. — Где? Я посмотрела на Арсения бегая глазами по его лицу, начиная дрожать, что он скажет что я сумасшедшая мы к этой теме не возвращались с того первого вечера. Решив не играть глупую, я молча загнула рукава по локоть и посмотрела ему в глаза и увидела в них страх и беспокойство, а он все смотрел на мои дичайше изрезанные руки. Пальцами слегка проходя по по порезам, иногда хмурясь как будто он сам по себе резал. Арсений ниговоря ничего встал и ушёл. Страх вот, что сразу я почувствовала. Побоялась, что он сбежит, боялась что не поймёт, боялась что упекет в психушку. Я раскатала опять рукава и завернулась в одеяло, начиная плакать. Уверенная в том, что он не придёт. Но не прошло и минуты как вижу Арса с аптечкой, доставая от туда йод, перекись водорода и бинты. — Соня, Соня , пожалуйста перестань так делать – говорил он мне и кажется плакал— физическая боль не не поможет избавится от моральной. Я подняла на него свои глаза, пока парень лил перекись водорода на засохшую кровь. Я посмотрела на Арсения и свободной рукой провела по его волосам, какие они мягкие и пушистые, и слегка притянув к себе чмокнула в лоб. Этот человек поддерживал меня, даже когда мы были на расстоянии. Он писал каждый час и умолял не врать а сказать правду, что все хуево. Собирался подорваться ко мне, но я настояла чтоб не ехал. Этот парень настоящий друг, за что ему очень благодарна. Я его ценю,и как будто знаю целую вечность. С Антоном они самые мне родные люди. — Спасибо, что ты рядом- сказала я и слегка поморщилась когда перекись попала на самый большой и глубокий разрез. — Потерпи После того, как Арсений обработал порезы и забинтовал руки, он ещё минуты 3 просто смотрел мне на руки. И я почувствовала его тепло, это единственный человек который меня понимает. Он меня не ругает, как Шаст или другие, когда случайно видят мои шрамы, не всегда получается скрывать их. Он другой, странный, завораживает. Я же вообще о нем ничего не знаю, ни слова личного он мне не сказал, а о моей жизни печётся, как я его сестра. Я смотрю на него и в моих глазах вопрос. Почему я? На земле миллион и миллиарды людей, почему. Я проблемный человек, я никто. Почему? Хочу знать. — Не хочешь погулять? – сказал парень и посмотрел мне прямо в глаза, он смотрел меня на сквозь. Я не могла ничего сказать, а он и не торопил, молча держал мои руки в своих и поглаживал их большим пальцем. Я кивнула. Когда мы успели одеться и оказаться на улице я не помню. Я закурила, и только сейчас поняла, что мы стоим на остановке, мимо нас проезжают шумные троллейбусы. Подъезжает 136 и мы садимся, точнее Арс тянет меня, а я доверяю, не зря ли. , выкидывая окурок почти целым. Пусто, в троллейбусе вообще никого. — Этот день закончится когда ты уснёшь- сказал он и мы сели на сиденья. Я положила голову ему на плечо и только сейчас поняла, что мы держимся за руки. — Ккуда…?– спросила я. — Я тоже не в курсе, куда едет транспорт узнаём потом. Сколько в тебе любви? —хватит ли на проезд? — Мои карманы совсем пусты, даже любви в них нет место.