Рождество с тобой

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — задал вопрос Клинт, пока укладывал свой костюм в сумку. — Э-м, нет, спасибо. Я думаю, что сейчас мне надо побыть одной, — Кейт оборачивается на Клинта и одаривает его грустной улыбкой. Они пересекаются взглядами, и Бартон подходит к стулу, где сидит Бишоп, и присаживается на корточки рядом с ней. — Ты поступила правильно, хоть это и было тяжело. Именно такие поступки делают тебя героем. — Да, я знаю, ты уже говорил. — Да… Знаешь, заезжай как-нибудь, потренируемся вместе, научу тебя ещё парочке своих трюков, — Клинт получает одобрительный кивок, затем встаёт, немного кривясь от боли в теле и закидывает сумку на плечо. — У меня не было учителя лучше тебя, — напоследок говорит ему Кейт. — А у меня никогда не будет лучше преемницы, чем ты, — сказал Бартон и скрылся за дверью. Сердце Кейт ёкнуло и по телу разошлось тепло. Наверное, с того самого дня атаки на Нью-Йорк Бишоп мечтала об этих словах, об этом моменте — её негласным становлением героем, защитником людей. Она уже видела, как будет спасать жизни, сражаться с врагами с других планет. Но она никогда не представляла, что эти слова прозвучат в канун Рождества, который она проведёт в полном одиночестве, она не представляла, что не сможет рассказать об этом матери, потому что та в тюрьме. Не думала, что в этот момент, она будет сидеть под обезболивающим, потому что каждая мышца в теле горит. От всех этих мыслей в голове настроение стало паршивым. Кейт отвернулась от окна, в которое она пялилась, и взглянула на стены. Грамоты, кубки, луки и старые костюмы, в данный момент всё это казалось таким пустым и внутри девушки как то всё опустело. Ее разрывало от непонимания своих чувств: вроде всего пару минут назад она услышала самые важные слова в своей жизни, но так же это значит, что у неё нет больше определенной цели, к которой надо стремиться. Больше нет той цели, что заставляла каждый день просыпаться ни свет, ни заря, тренироваться по нескольку часов, соблюдать строгую диету и прочее. Она доказала себе, доказала Клинту Бартону, доказала маме, что она может, что она способна выдержать бремя героя. Голова начинала болеть еще больше от всего этого накручивания и Кейт решила занять себя. Девушка направилась на чердак за коробками. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, и она уже тысячу раз успела пожалеть о том бое с громилой в белом костюме, имя которого у неё совсем вылетело из головы. Вернувшись в комнату со всем нужным, Кейт поставила коробки на пол и начала складывать все награды со стен. Делая небольшие перерывы и перекусы, Бишоп управилась к вечеру. Вся её комнаты была как белый лист. Новый чистый лист для новой Кейт. Именно в эти секунды, она поняла, что этот момент, эти несколько дней стали переломными в её жизни и скоро всё сильно изменится. Поэтому девушка решила дать себе последние деньки отдыха на Рождество, перед началом тяжёлой работы. Выпив еще одну таблетку обезболивающего, Кейт оделась и отправилась на прогулку с Лаки, хоть и было уже поздно, но она знала свои обязанности. Немного заснеженные деревья в свете огней окружающих небоскрёбов смотрелись очень красиво. Народу было достаточно много, в большинстве своём молодые компании друзей и пары, которые направлялись праздновать Рождество. Кейт накрыло небольшое чувство стыда, за то, что они разрушили самую знаменитую елку в городе и теперь людям приходится отмечать праздники в других местах. Хотя центральный парк, в который Бишоп направлялась, всегда ей очень нравился. Не хватит дня, чтобы обойти этого зелёного гиганта. От свежего воздуха Кейт, кажется, немного полегчало, и настроение улучшилось. Девушка немного ушла в свои мысли, и прогулка подзатянулась, пальцы на ногах начало понемногу сводить в легких ботинках и руки замерзали на ветру. Кейт вернулась к большому катку, который заливали каждый год, сделав круг. Девушка шла медленно, наблюдая за счастливыми лицами прохожих и людей на коньках. В Нью-Йорке невозможно не ощутить дух Рождества, им пропитано буквально всё, и стоит выйти на улицу, как люди будто делятся своим праздничным настроением, и на душе становится легче, ты чувствуешь себя частью чего-то особенного. Недалеко от выхода из Центрального парка, на небольшом пригорке, Кейт заметила знакомые волосы, собранные в небрежную косичку и темно-зеленое пальто. Сердце забилось быстрее нормы и стало немного жарко. Бишоп не могла объяснить почему, но русская шпионка вызывала у неё странные чувства, её как будто магнитом к ней тянуло. После небольшого ужина, если это можно так назвать, с Еленой, Кейт всю ночь думала о девушке. Её охватило желание быть ближе, возник какой то странный интерес. И вот сейчас она направляется к Беловой со слегка сбитым дыханием, надеясь, что эта встреча не закончится очередной дракой. Кейт ещё раз перевела дыхание и подошла к девушке совсем близко. — Отдыхаешь в Центральном парке? — с какой-то дурацкой интонацией спросила Бишоп и подумала, что настолько очевидный вопрос мог задать только идиот. — Привет, Кейт Бишоп, — как-то тихо и без эмоционально поприветствовала её Елена. Кейт насторожилась. — Да, Н… — было слышно, что для Елены сложно произнести имя сестры, — Нат, говорила, что здесь красиво. — Да, — Кейт не знала, куда ей себя деть и как повести в данной ситуации. Ей хотелось поддержать Елену, приобнять её, но Бишоп просто на просто боялась это сделать. Они сидели пару минут в полной тишине, смотря куда-то вдаль. К Елене подбежал Лаки, что резвился вокруг, прилег и опустил голову на колени русской. — Хей, малыш. — Елена начала двумя руками почесывать за ушами собаки, — какой ты славный, — девушка обратила внимание на закрытый слепой глаз и осторожно провела около него, — скажи мне, кто это сделал и я его убью, — играясь и сюсюкаясь, сказала Елена. — Я его уже спасла таким, — неуверенно вставила Кейт. Елена наконец подняла на девушку голову. Она выглядела предельно расслабленно и спокойно. — Да, я уже говорила, что это круто, Кейт Бишоп. — Ага, — Бишоп немного замялась, ей хотелось позвать Елену на прогулку или на кофе, но слова просто не складывались в предложения. — слушай, а ты уже видела Эмпайр-стейт-билдинг? — Нет, я пока до него не дошла, а что? — Белова посмотрела на Кейт своей любимой улыбкой. У Бишоп вся кожа покрылась мурашками, и возникло желание зарыться в блондинистых волосах Елены. — Мы могли бы прогуляться? Это не очень далеко от моего дома, — наконец сказала Кейт, когда поняла, что просто пялится в зелёные глаза, обрамлённые черной подводкой. Елена тихо посмеялась. — Хорошо, Кейт Бишоп, давай прогуляемся. Но мне кажется, что твоя собака устала, — Белова покосилась на пса, что все так же устало лежал у нее на коленях. — Да, мы можем завести Лаки домой и пойти к Эмпайр-стейт-билдинг. Девушки поднялись со скамейки и направились в сторону пентхауса. По пути Кейт рассказывала о своем детстве: о смерти отца, о том, как она восхищается Клинтом, о тренировках и разных смешных случаях. Елена слушала, но практически ничего не говорила о себе. Она рассматривала Кейт, каждую деталь, что она могла уследить в движении, мелкие царапины, что хотелось залечить, зализать. На этой мысли Белова вдруг очнулась и поняла, что мысли её идут не в том направлении, и она сфокусировалась на очередном восхвалении Кейт Бартона. До дома Бишоп было минут двадцать по пятой авеню, что не могло не радовать Елену. Она восхищалась красотой Нью-Йорка, как этот город умудряется быть настолько красивым и гармоничным, при такой быстрой смене стилей и эпох. Здание восемнадцатого века, граничит с новостройкой, а где-то посередине красуется готический Собор Святого Патрика. Наконец девушки дошли до пентхауса. Елена подождала на улице, пока Кейт завела Лаки домой, и затем девушки вместе продолжили путь. Неловкие паузы проскальзывали в разговоре, а когда девушки проходили по подземному переходу, Елена, чтобы не потерять Кейт, взяла ту за руку, и стало еще более неловко, но при выходе девушки руки не рассоединили. В неторопливом темпе, по дороге зайдя за стаканчиками горячего глинтвейна, девушки дотопали до Эмпайр-стейт-билдинг. Елена задрала голову и осмотрела здание снизу доверху. — Смотрится, конечно, не очень, — недовольно сказала Белова и как-то погрустнела. — Конечно, прикол-то не в самом здании. Эмпайр-стейт-билдинг это третий по высоте небоскрёб в Соединённых Штатах. До две тысячи двенадцатого был самым высоким зданием в Нью-Йорке. Со смотровой площадки открывается невообразимый вид. Весь город как на ладони. Елена еще раз поднимает голову вверх. — Пойдём, — говорит Кейт и тянет Белову за собой внутрь здания. — Кейт, оно же закрыто, сейчас же Рождество, — ворчит Елена, но всё же идёт за Бишоп. — Не недооценивай меня… — с хитрой улыбкой оборачивается Кейт и смотрит на Елену. И действительно, всё сработало. Кейт лично знала охранника, который работал на входе. Он пропустил девушек и дал Бишоп ключ от верхней смотровой площадки, пригрозив не задерживаться. Девушки прошли в лифт. — И снова мы в лифте, — бубнит Елена, — надеюсь, в этот раз ты не будешь нажимать на все кнопки подряд? — В прошлый раз я пыталась не дать тебе убить Бартона, — оправдалась Кейт. — Ха. До сих пор не понимаю, что ты в нём нашла, — закатила глаза Белова. — Может то же, что нашла Наташа? В лифте повисла тишина. У Кейт ком в горле встал, и было ощущение, что сейчас Елена пырнёт её ножом и уйдёт, снова, через окно, как она это любит. Но Елена лишь вздохнула тяжко. — Может. Мы с ней мало обсуждали Клинта. Я знаю, что он спас её, когда его послали убить Наташу, помог ей убить Дрейкова, ну, как они тогда думали… Наверное, то как она о нём говорила и заставило меня поверить ему. Сердце Кейт пропустило удар. Она видела Елену такой открытой сейчас, такой человечной и все мысли от этого уходили на задний план, и просто хотелось прижать Белову крепко и поцеловать так нежно, как никогда. — Елена… — не успела Кейт договорить, как лифт пропищал, а затем двери открылись, и девушкам пришлось выйти. Они прошли на смотровую площадку. Вид и правда, завораживал. Огни мегаполиса немного ослепляли, и всё казалось безумно маленьким. Воздух был явно прохладней, чем внизу, но сейчас девушки этого даже не замечали. Они облокотились на ограду, и Кейт рассказывала про здания, что виднеются вдалеке. — Кейт? — М? — Перед тем, как мы вышли из лифта, что ты хотела сказать? — девушки стояли почти вплотную друг другу, сердца обеих в унисон стучали безумно быстро, а взгляды бегали от глаз к губам. И Кейт не сдержалась, она моментально переместила руки на шею Беловой, наклонила голову и поцеловала Елену. Поцелуй был мягкий, и Бишоп в нём растворилась, её мозг отключился и она не заметила, как оказалась прижата к стене, а язык Елены уже по собственнически гулял у неё во рту. Когда воздух закончился, девушки отстранились и без лишних оговорок направились к лифту. Стоило дверям закрыться, как Кейт снова оказалась у стены. Сильное тело вдавливало её в метал, а сладкие пухлые губы проходились поцелуями по обнаженной коже на шее Бишоп. Пальцы Елены сжали талию Кейт под пальто и кольца приятно впились в бока. Бишоп зашипела от боли в мышцах, а затем издала тихий стон, от чувства скручивающегося узла в животе. Елена довольно ухмыльнулась, проводя языком от ложбинки между ключицами почти до самых губ. Но тут лифт открылся, и Елена отстранилась так быстро, что Кейт издала звук средний между вздохом и стоном. Бишоп чувствовала накатывающее возбуждение и хотела попасть домой, как можно скорей. Она взяла крепко Елену за руку и быстрым шагом направилась к выходу. На пороге здания их ждало такси, что очень удивило Белову, она просто не могла даже понять, когда Кейт успела вызвать машину. Девушки сели на заднее сидение и ехали в абсолютной тишине. Елена положила свою руку на колено Бишоп и очень медленно, начала по бедру подниматься вверх, периодически сжимая острыми ноготками ткань джинсов. Белова с ухмылкой на лице наблюдала, как зрачки Кейт потихоньку расширяются, а дыхание учащается. Машина, наконец, остановилась у здания, и Кейт, держа Елену за руку, выскочила на улицу. Они молниеносно проскочили фойе и оказались в лифте. В этот раз Елена оказалась прижата к стенке. Кейт опаляла своим горячим дыханием светлую кожу Беловой, одновременно пробираясь ледяными руками под рубашку Елены. Из уст Беловой послышался стон, который она явно пыталась скрыть. Кейт хитро ухмыльнулась и, как только двери лифта открылись, отстранила девушку от стены, протолкнула в квартиру, стянула пальто с Елены, затем с себя и снова прижала Вдову к стене. Боль и здравые мысли отошли на второй план, и осталось только желание в потемневших глазах. Кейт впилась губами в губы Елены, жадно, пытаясь показать власть, ее руки блуждали по тонкому позвоночнику и напряженным мышцам, а Белова старалась вести себя как можно тише. Бишоп опустила руки на ягодицы Елены, по-хозяйски их сжала, а потом резко подняла девушку и обвила ее ноги вокруг своей талии. Елена просто не смогла сдержать низкий стон. — Я здесь главная, — немного гордо и жёстко сказала Кейт. — Ха. Я говорила, какая ты смешная, Кейт Бишоп? — Елена улыбнулась, а руки её потянулись к распущенным, густым, тёмным волосам. Кейт улыбнулась и понесла Белову к себе в комнату, попутно снимая с нее всю одежду. Бишоп поднималась по лестнице, оставляя за собой след из ненужной сейчас Елене ткани, легкими укусами проходясь по нетронутой коже и зализывая синяки, оставшиеся после драк. Дойдя до комнаты, Кейт кладет Елену на кровать и рассматривает её в лунном свете. Все царапины и ушибы выделяются слишком явно, и Бишоп становится невыносимо от мысли, что она причастна к этим отметинам. Она снимает с себя толстовку и спортивные штаны, и нависает над Беловой. Каштановые волосы падают на лицо русской, и та слегка смеётся, а затем низко стонет, когда Кейт засасывает кожу чуть ниже уха. Бишоп медленно движется по всем синякам, расцеловывает их и зализывает, и Елена покрывается мурашками от чувства удовольствия с примесью боли. Руки Кейт медленно спускаются по бокам от границ спортивного топа, затем поднимаются с напором по напряженному животу и ложатся на груди. Дыхание Елены учащается, и возбуждение ударяет в голову, и она резким движением меняется с Кейт местами. Белова улыбается на удивлённое лицо Бишоп, ноготками осторожно спускается по рукам, переплетает пальцы и заводит запястья Кейт за голову. Не разрывая зрительный контакт, девушка снимает с Кейт лифчик, и припадает горячими влажными губами к затвердевшему соску. Удерживая Бишоп в том же положении, свободной рукой, Елена ведет пальцами по скулам Кейт, проходится по царапине на переносице, затем проникает пальцами в рот девушки и охает от ощущений. Уделив достаточное время обеим грудям, Белова возвращается к прекрасному, раскрасневшемуся личику Кейт, вытаскивает пальчики и целует Бишоп. Кейт выгибается под Еленой, стараясь касаться её всем телом, раствориться в ней. Руки немного затекли в поднятом положении, и Бишоп пытается их освободить, но хватка Беловой слишком сильная, за каждую попытку, та сжимает запястья и прикусывает припухшую губу, и Кейт не может сдержать смазанные стоны. Белова влажными тонкими пальчиками проходится по напряженному, тяжело вздымающемуся животу Бишоп, обводит круг около пупка и опускается к краю нижнего белья. Кейт вырывает руку из хватки Беловой и хватается за ее запястье в низу живота. Елена ударяет Кейт по руке и приподнимается над ее лицом. — Вечно суешь свои руки, куда не просят, Кейт Бишоп, — говорит низким голосом с хрипотцой Белова, и Бишоп покрывается мурашками и возвращает запястье на место. Елена довольно смотрит на девушку помутневшими зрачками, снимает с неё белье и кладёт холодную руку между ее ног. Кейт стонет и закусывает губу от предвкушения, её бедра подаются вперёд от нетерпения. Белова двумя пальцами проходит между скользких складок и шумно выдыхает. От ощущения соков Кейт на своих пальцах Елена намокает и ей становится не на шутку жарко. Белова обводит пальцами складки и немного дразнит, обходя самые чувствительные места. Ноги Кейт сжимают Елену и слегка подрагивают, её мышцы ноют от легкой боли и необходимости разрядки. Белова ухмыляется, надавливает на клитор и начинает круговые движения, постоянно меняя темп от быстрого к медленному. Кейт громко вздыхает и выгибается навстречу Елене, двигая бедрами в такт русской. Белова не останавливаясь, опускается к влажным, горячим складкам и захватывает клитор губами. Бишоп запускает освободившееся запястье в мягкие волосы Елены и скручивает их на кулаке, притягивая девушку ближе. Елена чувствует, как напрягаются мышцы Кейт. Белова отрывается и собирает пальчиками влагу у входа, облизывая их. И входит, ими же, в девушку, резко и одновременно мягко. Бишоп слегка сгибается, закрывая глаза, и стонет, напряжение и возбуждение накатывает на неё с новой силой с каждым толчком. Елена добавляет ещё один палец и сгибает их внутри девушки, осторожно, чтобы не сделать больно, затем полностью вынимает и снова заходит до упора, а затем несколькими быстрыми толчками доводит Кейт до оргазма. Бишоп от сильных ощущений подгибает ноги, упираясь коленом в насквозь мокрые трусики Елены и та стонет, куда-то в живот Кейт. Бёдрами Белова начинает тереться о твердую ногу, а затем немного пришедшая в себя Кейт, притягивает Елену ближе к себе и запускает руку под мокрую ткань. Беловой хватает всего нескольких сильных круговых движений, чтобы кончить. Она обмякает на девушке и тяжело дышит. — Значит, я всё же тебе нравлюсь? — язвит Елена, обнимая Кейт. — Думаешь?