Когда цветут камелии

      Наливаются алым цветом бутоны камелии, растущей возле гостевого и оттого пустующего дома в деревне ниндзя, и кажется, будто небольшое деревце охвачено пожаром на фоне тёмно-зелёных листьев и белого снега. А пока остаётся только смотреть, как лучи солнца играют на припорошённых недавним снегом ветках.       Мэй никогда не ценила такие моменты спокойствия — некогда было, — но сейчас ей хочется запечатлеть в памяти, чтобы прочно и навечно, как шуршит ветер, играя с набирающими силу бутонами, как блестят снежинки на широких листьях и как на плечах до сих пор ощущается тепло от мужских рук.       Масамунэ, так же, как и Мэй, не терпящий ложь, сразу сказал, что у них не будет долгой и счастливой жизни.       Это было несколько месяцев назад.       Только сейчас девушку всё чаще одолевают тревожные мысли, и она всё сильнее цепляется за реальность, за все моменты, проведённые вместе, отгоняет тревогу, да только она всё не уходит, не отпускает.       По внешнему краю кимоно ронина вышиты красные камелии.       Впервые она замечает это, когда передаёт ему чашку с только что заваренным чаем и, неизвестно отчего засмущавшись, опускает взгляд на рукава его чёрного кимоно с ручной вышивкой.       — Подарок господина, — коротко поясняет он, заметив её взгляд, и Мэй смущается ещё сильнее.       Тогда девушка успевает подумать, что до января, когда цветут камелии, ещё очень далеко, и начинает рассказывать легенду о белых журавлях, которую узнала ещё от наставницы в окия, чтобы заполнить вязкую тишину.       Камелии продолжают сопровождать их, и в следующий раз они встречаются Мэй в виде росписи на веере, который ей дарит мужчина, когда до января остаётся чуть больше месяца. Она бережно принимает подарок, раскрывая его и любуясь ручной работой, и почти профессионально взвешивает его в руке, невысоко перебрасывая.       Масамунэ внимательно наблюдает за ней, и вдруг девушка начинает танцевать. Она плавно двигается в центре комнаты, полы её кимоно взметаются, словно крылья птицы, и веер в её руках кажется то невиданной бабочкой, то диковинным цветком.       Они знают, что времени у них остаётся всё меньше, и поэтому Мэй остаётся, когда слышит произнесённую шёпотом, так что даже и не поймёшь, кому она принадлежит, просьбу «Не уходи».       Остаётся, чувствуя бережное прикосновение чужих губ к своим. Масамунэ забирает веер из её рук, а после развязывает пояс её кимоно.       Дорогой шёлк скользит по хрупким плечам, спадая на пол. Бледная кожа покрывается мурашками от россыпи осторожных поцелуев. Мужчина протягивает руку и вынимает заколку, позволяя тёмным локонам рассыпаться из пучка. Обезоруживает.       Мысли путаются, и тревога уходит на задний план, пока Мэй концентрируется на сильных тёплых руках, касающихся везде и несущих её вглубь дома.       А после — снова поцелуи, руки, прикасающейся к ней, будто она из фарфора, тихие стоны и разливающаяся по телу нега. Судорожные вдохи и сбитое дыхание. Щемящая нежность на кончиках пальцев. И тяжёлые мысли, что это скоро закончится, которые девушка отгоняет на задворки сознания, пытаясь запомнить этот момент.       Когда на кусте распускаются все бутоны и первый из них опадает, Мэй понимает, что цветы похожи не на огонь, а на кровь.       Ронин вертит в руках бутон, и девушке хочется забрать его из рук мужчины, будто бы это могло изменить судьбу. Да только это не поможет.       Камелии цветут ещё около недели, окровавленным снегопадом обрушиваясь на деревянное крыльцо.       Последний бутон Мэй успевает поймать до того, как он коснётся поверхности ступенек, морозным утром в конце января. Смяв его в руке, она торопится по запорошенным снегом дорожкам на другой край деревни, надеясь успеть.       Дом встречает её звенящей тишиной, и в груди отчего-то тревога сменяется облегчением.       Цветы камелии и правда похожи на кровь, которая стекает по коже и с катаны, заливая пол, и отражается в серых глазах ронина, которые девушка видит в последний раз.