reeducation

В прошлом месяце Кацуки сломал одному ублюдку челюсть. На то даже была причина, а не просто проявление агрессии. Была причина, и даже если ее саму можно было забыть, но то, что она на самом деле была — нет. И какого-то хуя эта ебанная староста группы уже целый месяц шастает за ним, а в особо редких случаях вытаскивает из своей сумки табличку с надписью «успокойся и учись дальше или идешь нахуй». Приходилось придерживаться этих наитупейших правил на драки и курение в стенах универа, иначе его выпнули бы оттуда к счастью для всех и к печали для Кацуки. Не то чтобы он так яро держал себе место в этом убогом университете, но слова матери «и так позоришь меня как не пойми кого, только попробуй сделать так чтобы тебя выперли, ясно тебе?» четко проявлялись в памяти в особо импульсивные моменты. После она ещё добавила «тебе что, сложно?», чем вызвала возмущение. А Кацуки теперь, видите ли, прилежно себя ведёт. Хотя как бы ему себя ещё вести, если за ним, будто хвост, ходят два уебка и портят всё веселье. Ебанная староста группы, круглолицая ботанка, фамилию которой вспомнить так и не получилось. Хотя казалось бы, она ведь носит бейджик, возьми да посмотри. Но кому оно надо, эта окликается и на старосту, и на эй. А вместе с ней красноголовый задрот. Вроде как он является заместителем старосты, но Бакуго это не ебет. Он вообще старается прятаться от них, но те всегда находят его и тащат за шкирку за собой. Сопротивляться, к сожалению, ему запрещено. Ему ведь не сложно. Круглолицая не очень то и хотела сближаться с этим парнем, мало ли он ее бы бешенством заразил. Но приказ директора — есть приказ директора. Поэтому она схватила за шкирку своего заместителя и отправилась в копицентр печатать триллион листов с правилами и сводками поведения. Не сказать, что Бакуго это понравилось, но препираться не стал, вовремя вспомнив мать. Всех всё устраивало, пока терпение Бакуго не подходило к концу и его не начинало пидорасить ещё больше. И тогда выживать приходилось всем: Кацуки, у которого ужасно чесались кулаки от желания переломать всё и всех, и окружающим, чей риск получить перелом или ранения рос в геометрической прогрессии прямо перпендикулярно времени нахождения возле ебанутого. Красноволосый ботан называл это простой математикой, также вычисляя степень разьяренности Бакуго по искрам в глазах и позах, в которых он стоял, а круглолицая ботанка закатывала глаза и на всех парах бежала к Кацуки с табличкой в руке. Моментально успокаиваться он никогда не умел, да и не нужно ему было это, но похоже стоило бы научится. Иначе скоро эта дощечка с надписями разлетится по коридору мелкими кусками, а если хоть один не вопьется в глаз старосте, он будет считать это достижением своей непоколебимости. Красноволосый явно пытался расположить Кацуки к ним более дружелюбно и таскал его на посиделки. Старосте, естественно, это не нравилось, но кто бы её спрашивал, потому что дело касалось адаптации и социализации Бакуго, так что чужое мнение не учитывалось, даже слово Кацуки не играло никакой роли. Если задрот решил, то задрот решил, ты хоть убейся. Как оказалось старосту звали Урарака, а второго Киришима, но Кацуки нахуй это не всралось, поэтому он без угрызений совести забыл об этом. Только каждый раз большещекая начинала орать на него, стоило ему позвать её не по фамилии. На самом деле его бесит, что эта мелкая позволяет себе орать на него, но спасибо красноволосому, который помогает девушке, и оттаскивает орущего Бакуго от неё. Кацуки долго не мог понять почему красноволосый не отзывается, когда он его зовёт. А после воспитательных бесед с кулаками на тему «отвечай, когда я зову тебя, Шимакири» и разговора «хей, я ведь Киришима!», Бакуго решил, что запомнит хотя бы его и старосту. Иначе так позориться он больше не хочет, в этот раз и правда влез без причины, но Шимакири хороший парень, не сдаст его. Эти двое были возле Кацуки как будто сутки напролёт, потому что куда он не посмотрит, то они втроём на обеде в универе, то на парах, то гуляют, на что Бакуго лишь обречённо вздыхает, понимая, что гулять его вытащили, не спросив. Им ещё осталось ходить к нему домой регулярно, мыться с ним и спать, если не в одной кровати, то в одной комнате точно. Эта близость его слишком бесила. Не то чтобы он волк одиночка, ненавидящий людей, прикосновения, заботу и внимание, просто он знал, что они общаются с ним не из-за него самого, а из-за наставления директора. Этот хмырь сказал, а эти, как собачки, побежали исполнять. Иногда он замечал, что ему нравится компания этих припизднутых собак, но потом решал, что лучше будет волком одиночкой. И в этот раз эти идиоты решили на выходных вытащить Бакуго из своей берлоги и отправиться в кафе с живой музыкой. Идея была плохая. Или лучше сказать, что идея была пиздец какая плохая. Потому что у Бакуго Кацуки наконец наступил выходной и он точно не собирался никого убивать, так что это уже причина, по которой этих двоих не должно быть в его доме, а ещё, он собирался заказать себе еду и лежать смотреть чертов телик. Ехать в кафе, ещё и вместе с круглолицей старостой и красноволосым заместителем старосты, он точно не собирался. А вот закрыть дверь перед лицом большещекой было ещё хуже. По итогу его чуть не вывели на улицу в чем мать родила, умудрившись при этом бить по груди и давать подзатыльников. Кацуки знатно охуел. Красноволосый знатно охуел. Но, решив лучше лишний раз не беситься и не выводить из себя Урараку, Бакуго оделся и вышел к ждущим его одногруппникам. Киришима так и стоял с округленными глазами, наверное, придерживал их веками, а иначе они давно бы упали. До кафе они ехали на такси, сидя в полной тишине. Обычно Бакуго молчал и слушал болтающих, делая пометки на какие-то важные вещи, силясь запомнить, но сейчас эти двое сидели тихо, что настораживало. Эти два придурка никогда не затыкались, а тут вдруг заткнулись. Хотелось бы подумать, что это чудо или подарок Господа, но так, к сожалению, не бывает. А уж тем более с этими двумя. Начинать разговор первым Бакуго не любил, не делал, не хотел делать, не собирался, не сделал. Он повернулся к красноволосому, который сидел рядом, и посмотрел укоризненным, как ему показалось, взглядом. Киришима понимал и без слов, вот это точно был подарок Христа, иначе не сказать. — Хей, Урарака, он хочет узнать почему ты не болтаешь без умолку. Староста повернулась к ним с таким лицом, будто ей сообщили, что она беременна уже 3 недели. Если честно, Кацуки иногда думает, что она правда скрывает свою беременность, потому что так жрать не каждый может. Отъела сама себе щеки и, наверняка, ребёнка. — Бакуго, с нами будет мой знакомый, ты ведь не против? — С какого момента моё мнение начало учитываться? Ты его по-любому уже пригласила, если я скажу нет, он уйдёт или че? Мне похуй на то, кто там будет. Староста нахмурилась, но повернулась обратно, смотря на дорогу. Красноволосый поднял большой палец вверх и крикнул «мужик!». Бакуго подумал, что это уже какая-то другая степень отсталости и повернулся к окну. Кафе выглядело миленько, если это слово вообще есть в арсенале Бакуго, ещё бы музыку выключить и было бы вообще зашибись, но живая музыка как никак, это всё тонкие прелести, как отозвалась Урарака, которые Кацуки не понимает, поэтому ему просто всунули булку в рот и заставили жевать. Бакуго подумал, что это всё тонкие прелести мазохизма, потому что его уши уже конкретно покровоточили, а он находится тут максимум минут пять. Староста с дерьмоволосым что-то ярко обсуждали, тыкая на сцену и подзывая официанток. Сначала выбрали то, что будут сами, потом некий Изуку, а после повернулись к Бакуго. — Изуку сказал, что раз мы пришли на его концерт, то он заплатит за еду, так что выбирай, — Бакуго с ухмылкой забрал меню из её рук, — но это вовсе не значит, что тебе надо тратить все его деньги и заказывать херовую кучу еды! Имей совесть! Что значит иметь совесть, когда тебе дают шанс заказать все, что душа пожелает, при этом и платить не надо. Всё таки не зря он пошёл с припизднутыми, сейчас бы со своей стипендии себе бы еду заказал, а потом голодал бы неделю. Деньги с подработки мало чем помогают, особенно учитывая, что их всегда задерживают, а мать решила, что её сын уже самостоятельный. Да и не будет он позориться и идти просить денег у матери, не маленький уже. — Мне пиццу с ветчиной и сыром, бургер, эти сендвичи и колу. — А ты не лопнешь случаем? Бакуго решил, что не будет отвечать той, чьи щеки уже скоро спадут с лица и убегут от своей хозяйки. Он уже жевал свою еду, когда к их столику подошёл низкий пацан с зелёными волосами и глазами. С его лица капал пот, будто он только что участвовал в забеге. Парень сел к ним, одновременно общаясь с двумя одногруппниками Бакуго. Потом протянул руку Кацуки, представляясь, и улыбнулся во все 43 зуба, или сколько их там должно быть, потому что у этого подонка их не может быть меньше 40. Руку Бакуго пожал и отключил слух, поедая свою еду, пока остальные за столиком общались. Прошло уже два часа, а эти ебланища всё никак не собираются уходить. Кацуки доел своё ещё полтора часа назад, сказал об этом, но его лишь поздравили и заставили сидеть и не рыпаться. Сидит и не рыпается уже полтора часа, вы случайно там не охуели? Похоже, он спросил это вслух, иначе его бы сейчас не пилили два взгляда потенциальных убийц, которые единственное, что сделали в сторону Кацуки за этот вечер — вид, что пришли без него. Третий лишь улыбнулся и запихнул в себя лист салата. Спасибо на этом, думает Кацуки, иначе три таких взгляда он бы не выдержал и убил бы уже кого-нибудь. — Ты мог бы пообщаться с нами, — предложил зеленоволосый. Теперь все три пары глаз направились на него, — что? Если ты не хочешь, то не надо, конечно! Я не заставляю, просто ты сидишь молча и мне показалось, что тебе грустно и одиноко. — Ничего мне не одиноко, я не собираюсь болтать с вами о том, как прошёл мой день. — Тогда, может, закажешь ещё что-то? Бакуго одобрительно хмыкнул и схватился за меню. Этот задрот показался Бакуго менее бесячим из этой троицы. Он точно был подарком Господа, который решил хоть как-то помочь Бакуго, иначе он бы рехнулся скоро в компании Урараки и Киришимы. Эти ебанутые поняли, что уже пора бы и закругляться, когда официантка, замученная от беготни туда сюда, принесла чек, намекая, чтобы они свалили по добру по здорову, а то весь персонал уже охуел от количества еды на этих четверых и времени, которое они потратили, болтая. Зеленоволосый всунул деньги, как и обещал, и они вышли из кафе. «Наконец!» подумал Кацуки, «пойдёмте погуляем ещё!» сказала Урарака, «пиздец» подумал Кацуки, «пойдёмте!» ответили Киришима и Изуку. Если он Изуку, потому что Бакуго не особо старался запомнить. Конечно же Кацуки отказался идти с ними. Конечно же его не послушали и потащили за собой, пока он упирался ногами и руками в столбы. Но его личный подарок Господа встрял в игру «вытащи Кацуки с собой погулять» и сказал, что если он не хочет, то может идти домой, и они не будут его заставлять. Киришима охуел. Урарака охуела. Кацуки обрадовался, ещё раз решил, что Изуку ему понравился, попрощался с ним и убежал раньше, чем два ебантяя опомнились бы и начали снова его хватать. Уже дома Бакуго подумал, что было бы неплохо узнать номер зеленоволосого и написать благодарственное письмо, состоящее из целого спасибо. Но потом он резко вспомнил кто он и что благодарить кого-то за ерунду и ещё просить у круглолицей чей-то номер он точно делать не будет. Как он тогда начнёт выглядеть со стороны? Кацуки написал Урараке и попросил номер Изуку. Потом подумал ещё раз и удалил сообщение, пока его не прочитали. Неделю все шло своим чередом, универ, подработка, круглолицая, дерьмоголовый, дом, кровать. Но в пятницу какой-то черт принес круглолицую в булочную, в которой подрабатывает Кацуки — ещё и не одну, ещё и перед парами и именно в смену Бакуго. — Закрыто, — говорит Кацуки, упирая руки в бока. — Да я подумала, что ты наверняка соскучился за нами, — улыбается Урарака, и её «нами» расширилось до трёх человек, помимо Киришимы ещё и знакомого притащила. — Смешная шутка, — отвечает Кацуки так, чтобы хозяйка булочной не заставляла извиняться за грубость. И так всех своим еблом пугает, пусть хотя бы на работе не выебывается. Круглолицая лыбится и бежит к витрине, выбирая булочные изделия для каждого из их тройки. Бакуго обречённо вздыхает и идёт за ней. Урарака платит за заказ и усаживает своё войско за стол. Бакуго остаётся их игнорить и печь новые пирожные и булочки. — Никогда бы не подумала, что ты можешь так вкусно готовить, — на повышенных тонах заявляет большещекая, чтобы Кацуки обратил на неё внимание. Киришима отдаёт ей своё пирожное, которое она пожирает взглядом, закончив со своими, а её зеленоволосый знакомый вытирает крем с её лица. Бакуго чуть не выворачивает от вида этой мимимишной ауры, поэтому он возвращается к булочкам. Несмотря на то, что они два часа действовали ему на нервы, он ещё не наорал на них ни один раз. Повод погордиться и сделать что-нибудь доброе, чтобы и остальные погордились. Поэтому он выбрал булочку с вишнёвым вареньем и решил всунуть её менее бесячему из той компании. Киришима перебьёться, Урарака в одну харю съела пол булочной, а зеленоволосый молча сидел и улыбался, так что выбор очевиден. Кацуки ставит тарелку перед Изуку, на что получает улыбку с ямочками и «ой, спасибо, очень мило с твоей стороны». Кацуки впадает в какой-то вид астрала и долгие две минуты пялится на гостя, правда ебло всегда у него недовольное, так что Изуку становится неудобно и он спрашивает случилось ли что. — Твоя фамилия — Изуку? — Это моё имя, — отвечает парень, улыбаясь так, как Бакуго представляет себе улыбку сумасшедшего, который любит жизнь, — моя фамилия — Мидория, если тебе интересно. Кацуки молча кивает и отходит от столика, готовясь к открытию. Урарака и Киришима старательно делают вид, что не заметили ничего странного в поведении Бакуго. Их компашка уходит через 15 минут после открытия, и работать становится гораздо легче. На следующий день вечером эти трое снова пришли в булочную, снова заказали себе изделий, снова слишком громко болтали и снова выводили Кацуки из себя. Он не обращал на них внимание до закрытия, но когда в помещении остались они вчетвером, Бакуго решил, что это сверх невежества и заставил их работать, чтобы они потом вышли с чистой душой и уж точно чистой булочной. — Эй, раз так долго отсиживаете свои задницы, встаньте и помогите мне убраться. Киришима собрал весь мусор и пошёл выкинуть его в урну на улице. Урарака подметала с явным недовольством. Бакуго сказал ей, что она может валить и больше не возвращаться, если так недовольна и что скучать без неё он точно не будет. Девушка сильнее нахмурилась, но подметать продолжила. Кацуки подумал, что ей хотелось бы проводить с ним время, но помотал головой и пошёл раскладывать булочки, которые остались за этот день. Изуку бегал в разные стороны, делая почти всю работу, параллельно с этим извиняясь, что они так долго тут сидели. Бакуго сначала отвечал ему, но после наверное 10 раза извинений, решил игнорировать присутствие зеленоволосого существа возле себя. Мидория понял, что слишком пристаёт и доделал работу уже молча. Минут через десять они вышли из булочной, закрывая её на ключ. — Хей, у нас же завтра выходной, давайте сейчас пойдём к кому-нибудь на ночёвку, напьёмся и поиграем в настолки? Опять эта круглолицая и её тупые идеи. — Отличная идея, Очако! — в том, что дерьмоволосый всегда за это всё, Кацуки не сомневался. — Почему бы и нет, — Бакуго чуть было не разочаровался в зеленоволосом, но вовремя вспомнил, что тот общается с Ураракой и Киришимой, значит всё потеряно. Завяли наши помидоры и все дела. — Я пас. Урарака посмотрела на него злым взглядом, Киришима просящим, а Мидория удивлённым. Кацуки почувствовал себя миллионером, у которого хотят спиздить деньги. — Бакуго, мы тебя не спрашивали. Ты идешь и точка, тебя другим способом не пронять. С этим Кацуки согласился, но решил отстаивать свои права. — Мне не нравится это. Я не собираюсь делать вид, что мы с вами друзья. — Я хочу, чтобы мы все делали то, что нравится каждому из нас, — ярлык подарка Господа с этого парня ещё не слез, как приятно, подумал Бакуго, — но в этот раз ты уверен, что не хочешь пойти с нами? Подумай хорошо, пожалуйста, — поспешное было решение, подумал Бакуго. — Круто конечно, что ты такой весь из себя добрый и все дела, но я не участвую в этом дерьме, делайте что хотите и без меня, — Кацуки собирался уходить, но его схватили за локоть. Ахуеть, кто-то захотел сдохнуть, подумали круглолицая с красноволосым. — Пожалуйста, давай ты сходишь с нами, а в следующий раз мы пойдём туда, куда хочешь ты. Мне будет комфортно, если ты пойдешь с нами сейчас. Эта фраза совсем немножко, читать множко, пошатнула что-то в организме Кацуки, но он все ещё остался при своём мнении и ушёл, сказав, что в выходной поедет к матери, так что ему нет дела до этих троих. Наверное Мидория посчитал это чем-то важным и отпустил его без новых просьб остаться. В свой выходной Кацуки закрыл дверь на замок, чтобы никакие назойливые одногруппники не лезли проверять правда ли он уехал к матери, и никуда по итогу не поехал, смотря весь день телик. И всё было замечательно. Пока он не увидел в телефоне сообщение от круглолицей. «Свет включён. Я знала, что ты пиздишь, так что ради профилактики отправила до тебя патруль. Жди гостей, пиздаболище». А вместе с этим смайлы с сердечками. Кацуки в очередной раз проклял эту ебанную старосту, но решил, что её характер ему очень даже нравится. Но только не тогда, когда она показывает его по отношению к Бакуго. Дело было вечером, делать было нечего, поэтому Изуку и решил помочь своей подруге и выполнить её просьбу. Он сильно переживал, идя туда. Пот стекал с тела литрами, но зато, если бы случайным образом вода из чёрного моря исчезла бы, то откуда брать новую мы бы знали. Взбушевавшееся потоотделение никак не хотело останавливаться, но до дома его нового знакомого оставалось пять метров, а отступать было не в принципах Мидории. Поэтому он постучался, увидел красивое и злое лицо Кацуки, улыбнулся ему, вручил пакет с угощениями и поспешил зайти в дом. — Слушай, на улице очень жарко, я могу воспользоваться твоей ванной? Кацуки хмуро посмотрел на Мидорию, оценил то, как будет от него вонять потом, если он не помоется, и молча указал на ванную комнату, а сам пошел разбирать пакеты. Долбанный задрот вышел из ванной через 10 минут, обёрнутый в одно полотенце. Кацуки застыл с открытым ртом и чипсиной в руке. — Тебе норм в чужом доме голым бродить? Оденься, блять. — Прости! Моя одежда вся мокрая, я могу одолжить твою? Бакуго, немного подумав, решил, что будет выглядеть стрёмно, если кто-то зайдёт, а у него дома щеголяет голый мужик. Он же не гомосек, просто у задрота пресс хороший. — Слева спальня, выбери из шкафа что хочешь. Кто знал, что «что хочешь» это чёрная футболка с черепом и свисающие, как обычно носит Кацуки, штаны. Бакуго считает это модным и ему это идет, как он тоже считает. Но в ступор он впал только потому, что никогда бы не представил этого идиота в такой повседневной для Бакуго одежде. Хотя Мидории шло. И сидело влитую, а из-за мокрого тела немного просвечивало кубики, и. — Ты в порядке? Если тебе не нравится, что я надел это, то я могу переодеться. — М? Мне похуй, я сказал выбрать то, что ты хочешь. — Урарака отправила меня к тебе. Кацуки поднял свой «пугающий других, а особенно детей на площадке» взгляд, кивнул, и не видя смысла отвечать или продолжать беседу, ушёл в комнату смотреть телевизор. Изуку прифигел и побежал за ним. — Ты соврал. — Я не хотел никуда с вами идти. — Ты мог сказать об этом. — Вы не отстали бы. Мидория замолчал, понимая, что это правда. — Доставай пиво из пакета и иди обратно, — сказал Кацуки и подошел ближе к телеку. Теперь два парня, читать два не совсем гетеро парня, сидели на диване с пивом и чипсами, и смотрели мелодраму. Кацуки никогда бы не признался, что смотрит такое, поэтому на взгляд Изуку «это че такое, я ожидал от тебя кровавое месиво» он отмахнулся «по тебе видно, что ты такое смотришь, вот и включил». Мидория спорить не стал, хотя хотел бы посмотреть боевик. — Сука, вот она тупая или как? — Изуку, которому был не особо интересен сюжет, испугался громкого голоса Бакуго и ебанулся рукой об острый угол дивана. — Блять, — прошипел Изуку. Кацуки взял руку Мидории в свои, а тот посмотрел на него взглядом а-ля «ты че, дед, делаешь?» — Ничего серьёзного, иди подержи под холодной водой, если хочешь, чтобы не так сильно болело. Задрот. Последнее было добавлено специально, чтобы не звучало так, будто Бакуго переживает. Все поверили? Сильного ушиба парень не получил, поэтому они молча досмотрели мелодраму и Мидория начал собираться домой. Кацуки проводил его до двери своего дома, и Изуку, попрощавшись, ушёл к себе. И это не он лежал ночью у себя на кровати с красным еблом и не он бил ногами по матрасу, вспоминая совместный вечер с красавчиком-одногруппником-Урараки. И подушка, вся в соплях и слюнях, была тоже не его. Кацуки никогда никого не любил, нахуй ему это всралось. А вот Изуку, наоборот, влюблялся почти в каждого встречного, забывая про недостатки этих «айдолов». Кацуки никогда не думал о любви и отношениях, но в тайне ото всех он желал хоть раз почувствовать эти ебаные бабочки в животе. Хотя неизвестное пугало его, но это же Кацуки Бакуго, вы не забыли? Его апиздахуительной идеей стало влюбиться в какую-либо девку так сильно, чтобы эти охуевшие бабочки выпорхали через его рот и обосрали всё помещение. Потом он думал о том, какают ли бабочки вообще, живя всего один-два дня. Пришлось загуглить, удовлетвориться и посчитать себя умнее умных. Целью Изуку стало влюбиться в достойного по всем параметрам человека, у которого есть недостатки и хоть какие-либо основные знания школьного материала. Ему хватило тех отношений с Мономой, который не мог банально умножить два числа друг на друга, но любил хвастаться всем, чем мог и не мог. * Урарака никогда в жизни не думала, что после того, как отправит своего друга в гости к сумашедшему Бакуго, то получит фото из травмпункта с гипсом на руке. Она поняла, что никогда в жизни так быстро не бегала, даже когда физрук обещал поставить ей зачёт и накормить в ресторане, если она пробежит стометровку. Стометровку она пробежала, зачет получила и обожралась в компании физрука. Бедному Киришиме пришлось захватить недоеденную курицу и выбежать за подругой, ведь, если Урарака бросила свою еду, значит произошло что-то поистине ужасное. Староста не знала что ей делать: бежать к Кацуки с топором в руке и орать как дьявол или мчаться к любимому другу, утешить и спокойно узнать что случилось. Но на встречу, к счастью, выбежал Киришима с еблом, совершенно не понимающим что, мать вашу, происходит. Урарака вкратце рассказала ситуацию и пинком под зад отправила парня к Кацуки, а сама, не забыв конечно забрать курочку из рук Эйджиро, побежала к Мидории. Когда же Киришима прибежал к дому Изуку под руку с Бакуго, то застал как их староста группы пиздит шлепанцами по голове несчастного Мидорию. Урараку оттащили, заварили ей чай и вручили пиццу, которую Киришима купил по дороге, зная, что в нервных ситуациях Очако успокаивает только вкусная еда. Урарака с грозным видом ела свою пиццу, понемногу расслабляясь. Кацуки охуел от того, какой сыр-бор устроили эти два придурка из-за одной сломанной руки. А после разговора с Ураракой даже оскорбился, когда она сказала, что думала, что это Бакуго что-то сделал с её ненаглядным лучшим другом. Ему пришлось сжимать кулаки и считать в голове до десяти, но это не помогло, поэтому он присоединился к очень грозному поеданию пиццы. Киришима очень умотался от беготни и Урараки, поэтому завалился спать прямо посреди гостиной возле тех двух. Изуку, зашедший в гостиную умилился этой картине, за что получил два убийственных взгляда и шлёпанец в лицо. Бакуго ухмыльнулся и они со старостой дали другу другу пять. Мидория вернул тапочек подруге, кое как переложил друга на диван, с одной рукой это сложно, знаете ли, и сел с ним рядом. — Знаешь как я перепугалась, когда увидела это фото! А он даже не написал что к чему. Я, блять, рванула как сумасшедшая сюда, думала ты ему кости все разломал к чертям собачьим, а он просто у тебя дома об диван ебанулся! Вот скажи, нормальный человек? — Не-а, псих да и только, как вообще можно было пиздануться об диван и при этом сломать кость, я хуею. Урарака агрессивно закивала, также агрессивно чавкая. — С момента как мы знакомы он получал перелом костей девять раз! Девять, ты представляешь?! Это уже десятый, сука. — Аххахах, с юбилеем. Изуку не знал как реагировать на это поздравление, поэтому просто кивнул. Урарака ещё долго жаловалась Бакуго на «этого распиздяя», на что он кивал и соглашался с ней, радуясь, что можно поржать над задротом. Но вскоре она уснула прям за столом и Кацуки пришлось тащить её к дивану. — Вчера рука была в порядке, как так вышло, что ты сейчас сидишь тут с гипсом? — Не знаю, вчера вечером она сильно опухла, я позвонил матери и она сказала тащится в травмпункт, а тут вот те нате хрен в томате. — Я не чувствую в этом свою вину. — Я не винил тебя в этом. Кацуки кивнул, собираясь уже уходить. — Может ты останешься со мной сегодня? То есть, в смысле, у меня! Да, у меня! — лицо Мидории слилось цветом с волосами Киришимы, но из-за выключенного света этого не было видно. Бакуго на такое не подписывался, поэтому просто попрощавшись, вышел. На следующий день он снова пришёл с пакетом фруктов, ведь кто-то однажды так сделал и теперь все носят больным фрукты, что, на самом деле бесило Кацуки, но что ему ещё надо было притащить? Шведский стол? Он посидел немного в компании задрота, а после ушел к себе. И каждый день в течение трёх недель Бакуго старался выделить хоть и немного времени на посещение Изуку, приносил фрукты, лишние пироги из пекарни, иногда и пиво с закусками, когда они собирались смотреть фильмы вчетвером. А когда знал, что там ещё и круглолицая ошивается таскал в два раза больше еды, признавать, что он думает о ней и заботиться, Бакуго не хотел, но староста не перестала его подкалывать. Киришима появлялся меньше всего, говоря, что у него свидания с какой-то там девушкой и он всячески не может упустить такой шанс на миллион. Из-за него у Урараки началось весеннее обострение и под обстрел попали Мидория и Бакуго. Им приходилось выслушивать поэмы о том, какая она несчастная, как же хочет себе парня. Слушали загоны по типу «а может дело во мне?», «а может я просто уродина», но как верные друзья успокаивали подругу и говорили, что красивее её никого не встречали. Изуку говорил. Бакуго лишь цыкал и умолял круглолицую помолчать хоть минуту, а если так не любит себя, то идти к зеркалу и торчать возле него часами, чтобы увидеть уже наконец свою красоту и отстать от них. Урарака такой подход оценила и полезла к Кацуки с обнимашками, на что тот оскалился и пытался вырваться, крича о том, что он, между прочим, блять, не зеркало. Идея гоняться за Бакуго по квартире Изуку круглолицей не понравилась, поэтому вместо обнимашек с Кацуки, она пошла за этим к Мидории. Но сообща, в три руки, им всё же удалось поймать Бакуго, грохнувшись при этом на пол. Они втроём лежали в обнимку на полу, задрот со старостой ржали как с самой смешной шутки в мире, пока Кацуки пытался скинуть их с себя. В такой позе их и нашёл Киришима, зашедший в дом с той самой «шанс на миллион». Сказать, что знакомство с этой особой произошло пиздецки ужасно — ничего не сказать. Она всячески пыталась оскорбить или унизить любого из тройки, но большее внимание уделяла Урараке, якобы увидев в ней соперницу. После очередного «с таким щеками до пола ты мало кому понравишься, может только такому же уроду как ты» и, обращённого к Изуку «а что с твоей ручкой, солнышко? Хулиганы видать избили, ты ведь так беззащитно выглядишь» Бакуго не выдержал и полез с орами на эту ненаглядную. Он конечно был отморозком, но не до такой степени, чтобы бить девушек, хоть и таких мерзопакостных. Шутить про щеки круглолицей мог только он, и делал он это не со злобы и ненависти, как эта мымра. Да и он столько терпел этого нытья по поводу внешности, наконец пришёл к спокойствию, а тут из-за одной твари снова придётся выслушивать это всё. Как эта сука смеет приходить в дом задрота и говорить ему такие слова и выводить Кацуки из себя. — Дерьмоволосый, тебе лучше втихомолку свалить с ней и объяснить кое-кому как стоит себя вести, — тихо выдал Бакуго, наблюдая как Киришима быстро кивает и со злобой смотрит на свой миллионник. В какой-то момент Кацуки думает, что отношения не есть хорошо и решает сказать об этом Урараке, — ты так рыдала из-за того, что одинока, но теперь, мне кажется, ты должна радоваться этому. Изуку повернулся к своей подруге, спрашивая про её состояние. — Всё отлично, эта сучка просто завидует моим лучшим щекам вот и пиздит тут. А ты, я надеюсь, не расстроился из-за её слов? — Конечно нет, стану я слушать кого-то вроде этой девушки? — улыбнулся он во все зубы, которые Кацуки все-таки должен будет пересчитать, ведь их должно быть 32, а выглядит как 40. — Вот и порешали. Тогда я домой, завтра тебе в больницу для снятия гипса, не забудь — напомнил Бакуго, собирая свои вещи. — Вы ведь пойдете со мной? — Изуууку, — чуть ли не рыдая в три ручья, всхлипнула Урарака, — у меня завтра очень срочные дела в студсовете! Мы должны придумать как украсить универ к праздникам. Я не смогу, прости! — Я пойду с тобой, не ной только, — сказал Бакуго, выходя из квартиры. — Мне так жаль, что вам приходится везде со мной тащиться, я правда такой беззащитный? Кацуки вернулся обратно и не вышел оттуда, пока не доказал обратное. Да и разве этот идиот не говорил, что не слушал ту суку? Гипс сняли, перелом зажил, рука функционирует, так что с ролью няньки для инвалидов с одной рукой должно было быть покончено. Но похоже за эти три недели эта компашка слишком привязалась друг к другу, так что, чтобы не расставаться, Урарака написала им о том, что будет устраивать вечеринку в честь выжившего Изуку и скинула список продуктов, которые парни должны были купить и притащить в дом Мидории. Изуку не жаловался. Кацуки жаловался. Урарака была рада стараться. Через пять минут после отправки сообщения ей позвонили 15 раз. 15 раз ей пришлось извиниться и выключить звонок. На 16 раз не выдержал никто и уже умолял старосту ответить этому надоедливыму человеку. Урарака почувствовала себя виноватой и выскочила из кабинета. Бакуго был рад стараться. — КАКОГО ХРЕНА ТУСУ УСТРАИВАЕШЬ ТЫ, А ПОКУПАТЬ ПРОДУКТЫ И ВЫПИВКУ ДОЛЖЕН Я ЗА СВОИ ДЕНЬГИ, А? ТЫ ЖЕ ПРОСТО ПРИДЁШЬ К МОМЕНТУ, КОГДА ВСЁ БУДЕТ ГОТОВО! — Бакуго, почему мы не могли обсудить это позже? Ты позвонил мне 15 раз, я чуть со стыда не умерла на собрании! — ДА МНЕ ПОЕБАТЬ! Я НЕ СОБИРАЮСЬ ТРАТИТЬ СВОИ ДЕНЬГИ НА ВЕЧЕРИНКУ В ЧЕСТЬ РУКИ, МАТЬ ВАШУ! Я, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ЗАРАБАТЫВАЮ ЭТИ ДЕНЬГИ ПОТОМ И КРОВЬЮ! — Давай без подробностей, пожалуйста. Заплати за покупки, а после я отдам тебе все деньги, договор? Кацуки перестал орать как резанный и, согласившись, отключил звонок. Урарака подумала, что ей стоило бы скинуть список Изуку. Не сказать, что у неё все прекрасно с деньгами и она не хотела тратить последние сбережения, ведь не любила просить денег у родителей, но на её плечике появился мелкий Кацуки в виде дьяволенка и причитал о том, что, если сама предложила — сама и плати. Урарака была вынуждена согласится со своей шизофренией и продолжать обговаривать украшение универа. Встретились все четверо снова у дома Изуку. Киришима и Мидория держали в руках кучу пакетов, пока Очако, со слезами на глазах, передавала Бакуго деньги за продукты. Тот злорадно усмехнулся и забрал пакеты у Изуку, говоря, что рано ему ещё такое таскать, только руку вернули. Мидория восхищённо вздохнул и поплелся за ним, пока Эйджиро успокаивал подругу, которая тянулась к своим деньгам. Было решено приготовить салаты и пиццу, что повесили на Урараку и Кацуки. Изуку и Киришима отмахнулись тем, что мы, между прочим, умеем только яйца на сковороде жарить. Бакуго сказал им, что, если не пойдут убирать дом, то их яйцам тоже придётся встретится со сковородкой. Моментально сработало. Убранный дом, выпивка, вкусная еда, снова радостная Урарака и наконец, друзья. Вроде есть всё, но вроде и чего-то не хватает. Изуку бы подумал о любви. Урарака не дала ему этого сделать и заставила всех играть в «я никогда не». — Как в это играть вообще? — По очереди мы говорим: я никогда не…и любое действие, которые никогда не делал, а те, кто это делал, выпивают пиво. Игра поможет нам узнать друг друга получше! — счастливо заявила Урарака, разливая всем алкоголь. — Начнём с хардкора, мы же мужики! Я никогда не занимался сексом. Тишину в комнате оставалось разбавить только звуками стрекоз. Никто не собирался пить. — Ясно, — еле сдерживая смех, говорила Урарака, — я никогда не ломала кости. Все головы повернулись к Мидории. Он возмутился, зная, что его специально хотят напоить, и сделал пару глотков. — Я никогда не застревал в лифте. Кацуки выпил своё пиво, отмахнувшись от назойливых взглядов, сказав, что не будет им ничего рассказывать. — Я никогда не влюблялся с первого взгляда, — спросил Бакуго, внимательно наблюдая за друзьями. Все выпили, — круглолицая и дерьмоволосый это ещё ничего, я так и думал, а ты, задрот, серьёзно что ли? — О, на самом деле у нас Изуку очень любвеобильный человек. И что вообще значит «круглолицая это ещё ничего», а? — дали бы вы волю, и Урарака набросилась бы на Кацуки, чтобы расцарапать ему лицо. Пьяные женщины — страшно. Пьяная Урарака — страшнее страшного. — Давайте я, — предложил Киришима, и все попросили его не задавать больше никаких вопросов про секс, — да ладно, ладно, понял. Я никогда не сидел на диетах, — все выпили, — вы что, серьёзно? Бакуго? — Что ты пялишься? Я спортом занимаюсь, мне вообще-то надо форму поддерживать, идиот. — А я сидел за компанию с Очако, — засмеялся Изуку. Будто в этом было что-то смешное, подумал Бакуго. — Всё, короче, покедова, я спать. — В смысле спать? Бакуго, девять вечера только! * Нет, Кацуки уже не думает, что сможет вытерпеть эти муки и страдания. Одна из идиотов пригласила его в группу в вк под названием «клуб анонимных девственников». Нет, она правда сумашедшая, это издевательство. Но ему понравилось. Мидория Изуку: зачем нам группа? Урарака Очако: ну типа, Изуку, почему бы и да Киришима Эйджиро: почему бы и да! Бакуго Кацуки: идиоты. Мидория Изуку: мы как большая семья😩 Урарака Очако: о точНОО ЛВЛАЛВЛАЛАЛЛВЛ Киришима Эйджиро: это так мило ребята😭 Бакуго Кацуки: вы серьёзно придурки ещё те. Урарака Очако: Бакуго в нашей семье мамочка, вхуххахмху Мидория Изуку: о, а я не против такого) Бакуго Кацуки: идите нахуй. Киришима Эйджиро: мама козлик, а ты принесла молочка? * Нет, серьёзно, отведите их к специалисту. * Если вам правда интересно, то Кацуки особо не задумывался о том, чтобы уже начать заводить отношения. Точнее, до тех пор, пока ему не признались в любви. Да и…блять? Бакуго просто впервые видит эту девушку, и он думает, что она тоже увидела его только сейчас, потому что, хоть ебло у него и не такое уж и стремное, характер пиздецки отвратительный, и, чтобы полюбить его с таким характером… Это же пиздец, ну. Он решает, что единственным уебой, который его понимает является Изуку, и идёт к нему поговорить по душам. И о боже, храни мать Терезу, задрот встречает его в одних, мать его, шортах и долбанной майке, которая нихуя, от слова совсем, не прикрывает. Кацуки сильной воли человек, заваливается в дом и ведует о той девчушке. Мидория садится в кресло и внимательно слушает. — Подожди, подожди. А что ты в итоге то сказал ей? Вы теперь, ну… — Изуку лицо скорчил, будто лимона обожрался, — пара? — Меня так бесит, что ты всегда себе что-то придумываешь наперёд. — Мы не так хорошо и долго знакомы. — Это не отменяет того, что ты делаешь это постоянно, поэтому время не имеет значения. Мидория улыбнулся. Кацуки уже почти полез ему в рот, но опомнился. Пора бы прекращать тайно грезить об этих зубах. — Нет ничего страшного в том, что ты отказал ей. Ты не обязан отвечать взаимностью только потому, что тебя застали врасплох. Ты должен знать свои настоящие чувства. — Ты влюблён в кого-то сейчас? — нет. У вас даже нет права спрашивать о том, что же движет Бакуго. Ему просто стало интересно. — Я думаю, что да? — промямлил Изуку. Кацуки попросил (заставил?) его описать этого человека, — ну, он очень добрый, хоть и не хочет таковым быть, я думаю. На самом деле, я возможно сильно идеализирую его, но, блять. Он просто прекрасен, но не воспринимает себя. Мы очень стараемся помочь ему полюбить себя так же, как любим мы. Как я люблю. Мы на полпути, я думаю? — Кто "мы"? — Я, Очако и Эйджиро, — посмотрев на Бакуго, Мидория увидел, что тот не понял о ком речь, — эм, я имею в виду Урараку и Киришиму. — Не знаю как объяснить, но почему то мне не нравится, что задроты знают об этом человеке, а я нет. — Я думаю, потому что было бы странно обсуждать с тобой тебя же. До Кацуки на самом деле доходило очень долго. Но, знаете, взвесив все за и против, посмотрев ещё раз на задрота, и, покопавшись в себе(?), Бакуго подумал, что почему бы и нет? Он сравнивает ту девушку из универа и Изуку. Ему кажется, что девчушка и рядом не стоит. На самом деле, по его мнению, Мидория даже покрасивее будет. Хотя, может, у него просто мозги расплавились и он уже о чуши думает. Но Мидория сказал, что любит его. Сказал ведь. Так, и правда, почему бы не попробовать? — У меня есть желание поцеловать тебя, — Кацуки даже не ответил ему на признание, а тот уже с поцелуями. Не то чтобы он против, ну, или все же против, он запутался. Но, почему бы и нет. Сколько раз он подумал об этом? — Валяй. Знаете, в мелодрамах, которые любит смотреть Бакуго, поцелуи выглядят как что-то очень нежное, сладкое и точно не слюнявое. В боевиках, которые любит смотреть Мидория, поцелуи бывают очень редко, но, Изуку хоть и девственник, но стаж в поцелуях имеет. Он так думает, но спросить потом у Кацуки стоит. В мелодрамах Бакуго первый слюнообмен главного героя происходит в каком-то особенном для него месте. Рассматривая интерьер комнаты Изуку, Кацуки думает, что, похоже, это и есть его особенное место. Он хватает Мидорию за бедро со стороны зада и кладёт его на кровать. Изуку успевает подумать о том, что в боевиках он такого ещё не встречал, и, возможно, самую малость, ему было страшно. Но, на самом деле, он считает, что доверяет Бакуго больше, чем себе. * Чат "клуб анонимных девственников" Бакуго Кацуки: пора менять название, потому что теперь тут как минимум два, познавших порно мир, парня. Урарака Очако: даАА НУ Урарака Очако: пора и правда менять, тут теперь как минимум три, познавших порно мир, парня и одна, сделавшая тоже самое, девушка Урарака Очако: на самом деле у нас была компашка друзей а теперь мы похоже друг другу секс партнёры Бакуго Кацуки: не знаю, что у вас там с дерьмоволосым и знать не хочу. Мидория Изуку: он хочет сказать, что мы встречаемся Урарака Очако: чтО-очтО-о Урарака Очако: ИЗУКУ СОЛНЦЕ МОЁ СЕРДЦЕ МОЁ ТЫ ДОБИЛСЯ ЭТОГО ОБОЛТУСА Я ТАК РАДА!!!!! ˚‧º·(˚ ˃̣̣̥⌓˂̣̣̥ )‧º·˚ Мидория Изуку: СПАСИБО ОЧАКО!!! (*＾＾*)// Киришима Эйджиро: в таком случае нам надо нажраться Урарака Очако: точно, мам, заказывай к вам домой пиццу и роллы, мы в пути Бакуго Кацуки: ненавижу вас. Чат переименован в "клуб анонимных секс-партнеров или как Изуку Мидория перевоспитал Бакуго Кацуки?"