Never Let Go

Орден собрался в Большом зале. Многие из них вернулись сюда впервые со времён битвы за Хогвартс, состоявшейся больше пяти лет назад. Находясь в замке, Гермиона ощущала непривычное чувство тревоги. Запечатанный и сравнительно нетронутый после того сражения, он был испещрён шрамами. Лестницы с выдранными кусками камня. Выцветшие стены в тех местах, где раньше висели портреты. При помощи профессоров Филч навёл порядок, но школа больше не была тем оплотом безопасности, которым все они так восхищались в детстве. Отныне замок был местом, где сковывает боль, и, несмотря на одержанную победу, он останется таким навсегда. Гермиона окинула взглядом небольшую толпу, разбившуюся на мелкие компании друзей и семей. Она здоровалась со старыми знакомыми, перемещаясь между желающими завести с ней краткую беседу, выразить сдержанную радость и поздравления. Казалось таким странным просто видеть и обнимать этих людей, зная, что теперь все они в большей безопасности, чем днём ранее. Потому что война действительно кончилась.

_______

— Что ты имеешь в виду под постоянством? — спросила Гермиона днём ранее в их убежище в Инвернессе. — Мы уже связаны многими способами, ты и я, — сказал он, держа её руку в своей и проводя пальцем по костяшкам. — Временем, что мы провели вместе. Этим убежищем. Твоей руной. А теперь и кровью. Гермиона улыбнулась, крепче сжав пальцы на его джемпере. — И что же осталось? — Вечность, — мягко произнёс он. — Вот что осталось. Тебе хочется этого? Со мной? Она испытывала облегчение оттого, что он был рядом. Оттого, что она спасла его. И неважно, осознавал Драко это или нет — он тоже спас её. — Думаю, вечности с тобой мне будет достаточно. Они перевели дыхание, положив руки поверх груди друг друга, туда, где бились их сердца. Было легко быть уверенной, что вечность с ним — это всё, что ей нужно, думала Гермиона. Когда она была юной, то никогда особо не задумывалась о таких вещах, как замужество. Пока другие девочки мечтали о белых платьях, цветах и празднествах с многоярусными тортами, она ни разу не представляла себе такого, думая о собственном будущем. Будучи совсем малышкой, она видела в нём приключения. Узнав, что обладает магией, она увидела возможности. И, наконец, пережив войну, она не видела ничего, кроме настоящего. И лишь будучи с Драко, Гермиона разглядела нечто большее… Это не было далёким будущим. Она не видела их старыми и седыми в окружении внуков, живущих вместе с ними в большом доме. Будущее, которое она видела, было спокойнее. Проще. Просто быть вместе. И как же она жаждала этого. С ним. — Я точно не знаю, как это делается, — произнёс он, убирая руку девушки со своей груди и ведя их к лестнице. — Но я читал об этом, и самое главное здесь — это чувства. Наша магия сделает всё остальное. — Что именно — это? — Гермиона последовала за ним вверх по лестнице, бегло окинув взглядом пустоту больничной палаты. — Это некая разновидность магической связи. В нашем мире их много — Непреложные обеты, Хранение тайны, браки. Эта связь более редкая. Она называется Связывание душ. Гермиона кивнула. — Лишь пару раз мне попадались упоминания об этом в некоторых дневниках. Ты знаешь кого-нибудь, кто установил её? — Мои бабушка и дедушка, — ответил он, толчком открывая дверь в её квартиру. В действительности она больше не принадлежала ей, но это всегда будет их местом. Единственным безопасным местом, прослужившим им так долго. Они прошли в центр комнаты. Сломанный граммофон, как и прежде, был здесь. По углам стало больше паутины, но в остальном всё было по-старому. — Ты уверена? — спросил Драко, сжимая её ладонь. — Больше, чем в чём-либо, — Гермиона поднялась на носки, чтобы поцеловать его. Ощутить тепло кожи. Намного теплее, чем когда она обнаружила его. Их одежда была разодрана и выпачкана в крови. Кудри выбились из-под шпилек, так что она вытащила их из волос. Они выглядели так, словно прошли через ад, и в некотором смысле так оно и было. Затянувшееся путешествие сквозь годы и расстояния. — Для начала мы должны соединить руки ладонь к ладони, вот так, — он поднял правую руку, и девушка приложила к ней свою левую. Затем свободной рукой он поднял палочку и приставил ту к своему сердцу. Гермиона отразила его движения. — Я всё испорчу, — сказал он со смешком. — Никогда не мог подобрать правильных слов, — прошло так много времени с тех пор, как она слышала, чтобы он хоть немного смеялся. — Это только для нас, — сказала она, — поэтому всё пройдёт безупречно. Драко прочистил горло и взглянул на неё своим пронизывающим взглядом. Словно мог видеть её душу. И, возможно, так оно и было. Возможно, именно поэтому ответ был так прост. — Вот моя рука. Вот моё сердце. Магия внутри меня льётся в тебя, — он говорил чётко и мягко, и там, где их руки соприкасались, возникало тепло. — До тех пор, пока мы оба этого желаем, я отдаю тебе то, что принадлежит мне. Свою руку, своё сердце и свою магию. Отныне это твоё, а ты — моя. На кончике его древка появилось золотое свечение. — Теперь ты, Грейнджер. Она повторила слова вслед за ним, стремясь выразить, что принадлежала ему так же, как он ей. Что то, чем они обладали, принадлежало только им двоим. Её магия потянулась к его, и это согрело Гермиону — утешило. Это ощущалось, как будто недостающие фрагменты, все те места, где она потеряла части себя, восполнились. Будущее, которое могло быть у неё с родителями. С друзьями, что не выжили. С мечтами, которые она всегда считала осуществимыми, но теперь не была уверена, что ей по-прежнему этого хочется. Это не исцелило боль. Ничто не могло бы этого сделать. Но это утешило так же, как его рука в её руке. Как его прикосновения и поцелуи придавали ей сил жить и дышать, когда она не была уверена, как много в ней этих сил осталось. Она прижалась к нему, и он соединил их губы в обещании. Молитве. Клятве. Обете. Навечно. Через пару мгновений она отстранилась. — Мы должны отправиться в Мунго, — сказала Гермиона ему в губы. Только там была возможность провести нужную ей диагностику. — Я бы хотел, чтобы все знали, что я делаю это из-за тебя, а не просто, чтобы затащить тебя в постель. Знали, как мы оба этого желаем. Гермиона обняла его крепче, пряча лицо у него на груди. Слушая его ровное сердцебиение. — Да, ты очень хорош в жертвовании, — сказала она и закрутила их в вихре аппарации так плавно, как никогда раньше. Когда они очутились в госпитале, Гермиона произнесла: — А я хороша в том, как позаботиться о тебе. — Мой ночной целитель, — ответил он, целуя её в висок. Было уже поздно, но в Мунго кипела деятельность, по большей части — празднование. Пациенты встречали своих посетителей и направлялись к лифтам. Гермиона, схватив Драко за руку, потянула его за собой в палату экстренной помощи. — Адриан, — позвала она, увидев вышедшего из-за ширмы волшебника. Его мышиные волосы были коротко подстрижены, а борода отросла. Он был похож на себя во времена, когда они вместе учились на курсах целителей, только теперь проглядывались седые пряди. — Гермиона… и Драко, как ты, приятель? — В порядке… — Он не в порядке, ему необходимо тщательное сканирование и, возможно, кровевосполняющее зелье. Он аппарировал с очень низким уровнем магии после того, как попал под проклятие, поэтому, вероятно, истощён и… — В общем, полный набор, — сказал Адриан, ободряюще улыбнувшись. — Тогда вперёд. Они двинулись к комнате осмотра, и Адриан неловко остановился перед дверью. — Гермиона, боюсь, внутрь могут пройти только члены семьи. Возможно, удастся обойти правило, если наденешь мантию Мунго и скажешь, что ты здесь ассистируешь… — Грейнджер остаётся, — сказал Драко, крепко сжимая её руку. — И никаких ужасных мантий. — Таков больничный порядок… — Она остаётся со мной. Я… Она и есть моя семья, в полной мере этого определения. Адриан окинул взглядом этаж и поспешно провёл их обоих в комнату. Сканирование по большей части не показало повреждений. Обнаружив несколько ушибов, которые легко заживали, целитель порекомендовал ему отдыхать и хорошо питаться. В остальном Драко был полностью здоров. Адриан удалился, чтобы проверить своих пациентов, оставляя их наедине. — Думаю, мы должны отправиться в штаб-квартиру, — сказала Гермиона. Она стояла рядом с больничной койкой, на которой сидел Драко, опустив ноги на пол и широко разведя колени. Одной рукой он обхватил её запястье и притянул ближе. — Там будет полно людей, — сказал он, положив руки ей на бёдра. Он прислонился лбом к её груди и мазнул губами поверх тонкой блузки. Гермиона провела пальцами по его отросшим волосам и промычала в знак согласия. — Может, мы могли бы прибыть туда позже, и никто бы… Дверь распахнулась, и Чарли Уизли поприветствовал их. — Малфой, мы нужны для последней миссии. Робардс и Долиш пытаются загнать в угол Сивого и его стаю. Невилл только что отправился, и мы тоже нужны там. Он совсем не выглядел удивлённым, увидев их вместе. Гермиона задалась вопросом, говорил ли Драко Чарли о ней. Были ли они ближе, чем он показывал. — Хорошо, — сказал Малфой, стиснув челюсти. — Но сперва мне нужна минута. — Гермиона, на Гриммо есть несколько человек, нуждающихся в базовой медицинской помощи. Перси просил прислать тебя. Ещё мама передала, что ты можешь отправиться в Хогсмид через камин с остальной частью семьи, так что ты не будешь одна, — сказал Чарли и кратко улыбнулся. — Я дам вам двоим минуту. Встретимся снаружи как можно быстрее, Малфой. Хочу присоединиться к вечеринке до того, как всё по-настоящему начнётся. Он закрыл за собой дверь, и Гермиона очутилась в крепких объятиях. Пальцы очертили её позвоночник и запутались в волосах. — Ты обязан? — спросила она, уже зная ответ. Это был отчаянный прощальный поцелуй. Он закончился слишком быстро, поэтому она урвала второй. Крепко сжимая его в объятиях и чувствуя, как учащается её пульс. Отстранившись, он прошептал ей в губы: «Я люблю тебя» и поцеловал снова. — Навеки и ещё один день, — расставаясь в дверях, она сказала ему те же слова, что её мама когда-то на прощание говорила отцу. Ему предстоит последнее сражение. Ей — позаботиться о других.

_______

Он не был в Хогвартсе уже много лет. Несколько раз они подбирались к нему совсем близко для различных миссий. В последний же раз он находился в его стенах, когда был на другой стороне, вместе с родителями. Храня секреты и отчаянно пытаясь сохранить им всем жизнь. В чём потерпел неудачу. Он остался последним в своей семье. Последним представителем двух старинных родов. Было странно осознавать, что это почти не вызывало в нём каких-либо чувств. Напротив, он ощущал себя чем-то большим. Он обладал всем, что было ему нужно — без имён. В конечном счёте, это то, кем они теперь были. Гремучая ива по-прежнему стояла. Хагрид починил крышу своего дома. Повреждение каменных стен замка было значительным, несмотря на то что величественные башни остались высокими и прочными. От стен доносился шум. Не крики и звуки дуэлей — смех и разговоры. То, что могло стать музыкой. Он знал, что среди них была ожидающая его Грейнджер. И это делало его шаги увереннее. Он двигался стремительно. — Спешишь? — спросил Чарли. Он был невысоким и коренастым, и ему нравилось хлопать Драко по плечу, ударяться кулаком о его кулак. Простое, братское выражение привязанности, к которому Драко так и не привык. — Я наконец-то отделаюсь от тебя, Уизли, самое время отпраздновать. — А я думал, ты поскорее хочешь вернуться к своей девушке, — сказал Чарли. Они шагали в ногу, пока остальная часть группы шла следом. Чарли говорил это не впервые. Как минимум весь последний год, когда после миссии Драко просил разрешение отлучиться на отдых, Чарли что-то говорил о его ведьме. Его девушке. Той, что ждала его. Обычно он лишь отмахивался, игнорируя поддразнивания. Но этим вечером он чувствовал себя как никогда честным. — Я хочу этого больше, чем что-либо ещё. Летний воздух, проникающий через распахнутые двери, согревал камень стен и людей внутри. Чарли тотчас же отыскал море рыжеволосых. В зале находилось несколько десятков человек, и Драко пробежался взглядом по головам, отсеивая то слишком низких, то слишком высоких, а затем… Кудрявые волосы и ясные глаза затмили всё вокруг. Он наклонился, чтобы обвить её талию руками, и крепко прижал к себе. Шепнул на ухо, что они уничтожили Сивого и остаток стаи. Гермиона спросила, не пострадал ли он, отстраняясь ровно настолько, чтобы бросить диагностическое заклинание. Он взглянул на неё сверху вниз. На тонкую линию, пролегающую между её бровей от беспокойства и сосредоточенности. Он снова обнял её, прошептав на ухо: — Мы в безопасности. И мы вместе. — Наконец-то, — произнесла Гермиона. Они уселись на одну из скамеек, держась за руки и соприкасаясь коленями. Вместе приветствовали знакомых и кивали, когда кто-нибудь расспрашивал о них. На протяжении всего торжества Драко размышлял лишь о том, что они будут делать дальше. Было так странно наблюдать за всеобщим весельем. Слышать, как люди выкрикивают имена павших Пожирателей смерти, часть которых была его семьёй, — и ликуют. Когда вечер близился к завершению, некоторые захотели обсудить переустройство. Люпин предложил всем отдохнуть в течение двух дней, прежде чем начинать строить какие-либо коллективные планы. Также он озвучил список убежищ и количество доступных комнат в «Дырявом котле», «Трёх мётлах», «Кабаньей голове» и даже в общежитиях Хогвартса, где люди могли остановиться. Как только толпа начала расходиться, Гермиона потянула Драко за собой. — Ремус, кто-нибудь претендовал на квартиру в Инвернессе? — спросила она, крепко сжимая ладонь Драко. Он стиснул её руку в ответ. Словно невербально подтверждая, что всё ещё рядом. Что он любит её и никогда не отпустит. — Нет, я исключил её из общего списка, — сказал он. — Ты прожила в этой квартире дольше всех. Подумал, что у тебя могла возникнуть к ней привязанность. Есть места получше, так что я могу определить вас куда-нибудь ещё, если… Гермиона перебила его. — Нет. Нет, мы хотим её. Встретившись взглядом с Драко, Люпин кивнул и тепло улыбнулся тому, как она использовала мы. — Надеюсь, вы проведёте немного времени… Вдвоём. Иногда я забываю, как молоды вы все были, когда это началось.

_______

Коротко попрощавшись, они прошли по территории замка к главным воротам. Несмотря на поздний час, всё ещё было тепло. Гудели насекомые, а над головой пролетело несколько сов. Они аппарировали в Инвернесс сразу же, как только пересекли границы защитных чар. Шёл дождь. Тёплый, летний. В Шотландии всегда шёл дождь. Грейнджер открыла дверь при помощи руны. Паб был таким же, каким его оставили. Тут и там пятна крови. Марля, пустой флакон из-под кровевосполняющего зелья и котёл разбросаны по полу. — Думаю, мы оба устали. Прибраться можно и позже, — сказал Драко и слегка подтолкнул её вверх по лестнице. Мимо больничной палаты с пустыми кроватями. В их маленькую квартиру. Взмахом палочки он отодвинул часть мебели и расширил кровать. Грейнджер развернулась и стянула с него пропитанный кровью джемпер, осматривая шрамы. Он снял с неё кардиган и расстегнул блузку. Провёл линию от ключицы к плечу, пока ткань не соскользнула. Худые… Они оба были худыми. Оба такими уставшими. Он прижал Гермиону к себе и вдохнул. Каждую её частицу, которую не позволял себе иметь раньше. — Спать? — спросил Драко и почувствовал кивок. Когда она отстранилась, он расшнуровал ботинки и скинул их на ковре в гостиной, оставляя там же носки и брюки. Гермиона стояла возле кровати в нижнем белье, опустив одну руку на одеяло. Ожидая его. Матрас прогнулся, когда он скользнул под покрывало. Они лежали лицом к лицу, и он заправил несколько кудряшек ей за ухо, а затем поцеловал. Используя стопу, он захватил её ногу и зажал между своих. Притягивая её тело к себе, чтобы они соприкасались почти полностью. — Спокойной ночи, Грейнджер, — пробормотал он ей в лоб. — Сладких снов, — ответила она. Несмотря на то, что приятные сны не снились ему уже много лет, он улыбнулся, мазнув губами по её коже. И хотя он не спал спокойно многие месяцы, — а может, и годы — всё равно почувствовал, как изнеможение берёт над ним верх. Почувствовал, как магия затихает под кожей, согретой размеренным дыханием ведьмы, уткнувшейся ему в грудь. И он впервые заснул в постели в их маленькой квартирке в Инвернессе. Солнце было уже высоко, когда Драко проснулся, обвивая Гермиону руками со спины. Одеяла укрывали их до талии. Девушка издала тихий звук, и он провёл носом по её шее, поцеловал веснушки на плече, после чего она повернула голову, встречаясь с его губами. Подняла руку, зарываясь пальцами в его волосы и царапая ногтями кожу головы. Когда Гермиона углубила поцелуй, он провёл рукой по её животу и накрыл грудь ладонью. Подавшись бёдрами назад, она прильнула к нему ягодицами. Лёгким толчком колена Драко прижался ближе и накрыл её губы своими, пока они оба не начали задыхаться, не отрываясь друг от друга. Шепча слова любви, нужды, похвалы и вечности между ласками. Он скользнул пальцами в её трусики и стал медленно дразнить её. Им больше никуда не нужно было спешить. Ему не нужно было уходить через час. Он мог не торопиться. Когда её дыхание стало прерывистым, он понял, что она близко, и замедлился. Надавливая, он лениво погружал в неё один палец, прежде чем добавить второй. Она провела рукой по его члену поверх трусов, а затем потянула за пояс, вынуждая избавиться от белья, после чего тоже сняла своё. Позволяя им касаться друг друга без преград. Целоваться без спешки. Ощущать, как её влагалище сокращается вокруг его пальцев, когда она кончает. Он скользнул в неё, медленно раскачивая их тела. Упёршись пяткой в его бедро и опустив руки на плечи, Гермиона прижала его к себе. Драко потянулся к её ладони и, переплетя пальцы, вытянул их руки вверх. Он повторил те же действия с другой рукой, замедляя толчки и вытягиваясь вдоль её тела, чтобы запомнить, каково ощущать её под собой. Обхватив одной рукой оба её запястья, он опёрся на локоть, изменяя угол, чтобы войти глубже. Солнечный свет разлился по полу и скомканным одеялам, придавая их коже сияние и подчёркивая все шрамы. Грейнджер вскрикнула, когда он увеличил темп, приподнимая её бёдра и размашисто врезаясь. Драко обхватил её рукой и перекатился на спину. Кудри щекотно коснулись его подбородка, когда она поцеловала его. Их движения были томными и в то же время целеустремлёнными, ведь он хорошо изучил её тело. Знал, какие места нуждаются в прикосновениях, ласках и поцелуях. Она была прекрасна в солнечном свете. Прежде они делали это лишь в темноте. В украденные среди ночи мгновения. Вынужденные закончить всё слишком быстро. Но теперь они наслаждались друг другом. Целовались, испытывая блаженство, и оставались переплетёнными после того, как он изливался в неё. Ей не требовалось бежать к другим пациентам, а ему — оставлять её, бросив единственный последний взгляд на случай, если он действительно был последним. Они могли просто быть вместе. Заниматься любовью. Любить. В их квартире была маленькая ванная комната, в которой Драко никогда не был. С чихающим душем, заставляющим её смеяться. Он узнал, каким особым способом она мыла свои кудрявые волосы. Что мятой и сладостью пахли её средства — запах, который он мог воскресить в памяти, укрываясь в заброшенных домах в попытке отдохнуть пару часов. Ей нравилось, когда вода почти обжигала, но водопровод не мог обеспечить ей желанную температуру. Они должны были починить его. Они могли всё исправить. Гермиона сохранила забытый им джемпер, который носила, оставаясь в одиночестве. Он признался, что едва не унёс с собой маленькое драконье яйцо в свой день рождения, в ту ночь, когда она сказала, что это портключ, чтобы вернуться к нему. Но он не смог это сделать. Не смог её отпустить. Они сходили в магловский магазин за чаем, печеньем и парой других продуктов. Драко приготовил для неё завтрак, которому научился у Чарли. Волшебник был терпелив, когда он сжёг три ломтика хлеба и испортил желтки по меньшей мере того же количества яиц. Зато теперь Драко был способен организовать простой завтрак на скорую руку, на что Гермиона улыбнулась ему через стол. Кружка разлетелась на части, упав со столешницы, когда Драко поднял девушку и усадил на ровную поверхность. Он положил руку на её грудь, чтобы удержать на месте, оставляя на теле дорожку поцелуев, ведущую вниз, между её бёдер. Он раздвинул складки и запорхал вокруг клитора, пока она не стиснула ноги вокруг его головы, закрывая уши, но он продолжил ласкать её, заставив кончить ещё раз, выдыхая его имя снова и снова. Он впитывал все тихие вздохи и звуки, предшествующие оргазму, на которые прежде не обращал должного внимания. Он слышал их, а после лелеял в течение долгих дней и ночей без неё, скучая по тому, как понижался её голос, когда он прижимал свой язык к её клитору, и как он поднимался, когда он сгибал свои пальцы внутри неё. По тому, как ощущалось её дыхание у его виска, пока Драко облизывал её шею. По хныканью и стонам, которые заставляли член твердеть, а сердце — сжиматься. Они провели полдня, занимаясь любовью на всевозможных поверхностях. Лаская друг друга и познавая друг друга. Обнимая друг друга и касаясь друг друга. Освещаемые солнцем вместо луны. Это было всё равно что оказаться в новом мире. Остаток дня они провели за уборкой палаты, уменьшая и упаковывая больничные кровати и ширмы. Планируя в конечном счёте вернуть их в штаб-квартиру. — Мы могли бы переделать два верхних этажа в одну квартиру побольше, — предложила Гермиона. — Здесь можно сделать кухню и гостиную, а наверху… — Только для нас? — Только для нас, — кивнула Гермиона. Они обсуждали, как поступить с баром внизу. Ни у одного из них не было желания оставлять на первом этаже паб, и неважно, использовали они его или нет. Им ещё предстояло очистить там запятнанный войной пол. Грейнджер запечатала вторую коробку с больничным инвентарём. — Что насчёт книжного магазина? — Если мы сделаем это, я больше никогда не застану тебя наверху. — Да, но преимущество в том, что мы в любой момент могли бы воспользоваться книжными полками, — сказала она, и он потащил её в бывший чулан с припасами, чтобы развратно поцеловать. Солнце зашло поздно, а затем они впервые вместе поужинали — жареной рыбой и картофелем, в магловском пабе за углом. Выпили по кружке тёмного пива. Грейнджер наложила Муффлиато , поэтому они могли говорить без лишних ушей. Завтра они вернутся в Большой зал, чтобы обсудить будущее с остальными членами Ордена. Они оба сошлись во мнении, что хотят помочь другим, но так, чтобы прежде всего оставалось время на себя. После стольких лет, когда мир был поставлен на первое место, им хотелось побыть хоть немного эгоистичными. Настолько, чтобы обустроить собственный дом. Они решили, что будут готовить зелья и пищу, чтобы отправлять эти ресурсы в Мунго и Хогвартс. Время близилось к полуночи, когда они наконец забрались в кровать. В поздний час мир обрёл покой. Стало проще говорить о тех вещах, о которых говорить не хотелось, но было необходимо. — Мой отец умер, — сказал он, опустив руку на её плечи. Они сидели у изголовья кровати и потягивали из кружек чай. — Мне так жаль… — Не стоит. Он не был хорошим человеком… — Но он всё ещё был твоим отцом, — сказала Гермиона, повернувшись лицом в его сторону. Её рука опустилась на его затылок, приглаживая волосы, достающие до воротника. Он не стригся уже много месяцев. — Когда я был младше, мне казалось, что наступит конец света, если я потеряю его. Теперь же я не знаю, как к этому относиться. Что, если я оплакал его уже тогда, несколько лет назад, когда моя мать… Когда она умерла. — Ты не должен чувствовать себя определённым образом. У скорби нет инструкции. — Мне придётся взять на себя семейные обязанности. В качестве наследника. — Что это значит? Принять недвижимость и хранилища? Он кивнул. — Я не чувствую себя наследником, — кольцо-печатка на пальце отдавало холодом. Чуждый ему металл, несмотря на то что он носил его со своего десятого дня рождения. — Наследник — это тот, кто желает продолжить традиции, а не тот, кто предал своих родителей. — Драко, — она забрала из его рук чашку и поставила рядом со своей. — Твоя мать любила тебя до самого конца. И я уверена, твой отец… — Я не хочу этого, — он ковырял большим пальцем простыню. Изношенные нити. Они были приятнее к телу, чем те шёлковые простыни, на которых он вырос. Теплее, потому что она была рядом. — Имя, поместье, деньги… Всё это, — сказал он. — Я не хочу. Гермиона посмотрела на него. Её глаза видели связывающую их нить. — Это нормально. — Все хорошие воспоминания далеко в прошлом. Осталось не так много, чего можно желать. — Ты можешь забрать с собой хорошие и оставить позади все остальные, — сказала она, придвинувшись ближе и обвив его руками. Драко обнял её, опустив подбородок на её макушку, и уставился на лоскутное одеяло. Оно было сшито непродуманными рядами, и некоторые из них были более аккуратными, чем другие. Но вместе они составляли нечто целое. Он думал обо всех частях, оставленных позади. Обо всех новых фрагментах — собранных и пришитых друг к другу. Образующих пёструю мозаику из чего-то неожиданного. Такого, что его родители и представить для него не могли. Но ему нравились эти неровные стежки и несочетающиеся лоскуты ткани. Постепенно они делали его снова целым. Держа напёрсток, она вручила ему иголку и нить. Вместе они создали нечто из всего, чем вынуждены были пожертвовать. И вот теперь они наконец-то могли просто быть вместе, о чём прежде не могли и мечтать. — Как насчёт истории, Грейнджер? — прошептал он, поглаживая её руку и вдыхая запах волос. Она усмехнулась. — Счастливую или грустную? — Как насчёт понемногу и того, и другого? — как у нас, подумал он, притягивая её ближе для медленного поцелуя. Наслаждаясь всеми способами, которыми мог завладеть ею. В солнечном свете и под луной. В их убежище и в любом месте, где они пожелают. Навсегда. Они проспали всю ночь в объятиях друг друга. Ни разу не отпустив.

Конец.