Исключительное исключение

0

      — Доктор Лектер, вы поразительно выглядите.       — Вы обязательно должны дать мне контакты вашего портного, доктор.       — Ганнибал, боже, это просто поразительно.       Чего он только не слышал в адрес своих костюмов за все эти годы: восхищение, зависть, едва ли не раболепство перед куском ткани. Словно зловонная гниль, завернутая в яркую обложку, он сам в этих костюмах был для толпы желаем, как яркое пламя свечи для роя мотыльков. Эти костюмы — они были его приманкой, без которой его охота не была бы так прекрасна, так изящна. Любая добыча сама бежала к нему в руки.       Любая? Чтож...       Разумеется, нет. Из всех случаев бывают исключения.       Исключением Ганнибала Лектера и его восхитительных оберток был Уилл Грэм — создатель этих самых оберток.

1

      В январский четверг, закончив прием в четыре вечера и закрыв практику, Ганнибал сел в машину, послушно зарычавшую двигателем, и отправился на Брайтон-стрит. Во внутреннем кармане пиджака, в портмоне, у него лежала визитка некого У. Л. Грэма — портного, что ему посоветовала пациентка мадам Паддифут, после того, как он пожаловался на то, что после переезда в Балтимор совсем не знает достойных портных.       Он свернул с девяносто второй на Риджентс-парк и остановил машину на парковке, решив пройтись по все еще рождественски украшенным улочкам.       Ателье, согласно адресу на визитке, располагалось в торце единственного не украшенного мишурой и гирляндами здания. Сквозь высокие стекла были видны подсвеченные безликие манекены, ряженые в ничем не примечательные, но хорошо скроенные костюмы-тройки и двойки. Ганнибал придирчиво оглядел их, представляя свое лицо вместо деревянных овалов. Смотрелось неплохо. Впрочем, на вскидку, он сам был несколько выше представленных моделей, так что так или иначе шить придется на заказ. Тем было лучше.       О том, что ателье было именно ателье, а не пекарней или, может быть, модным бутиком женских сумочек, помимо очевидных витрин, свидетельствовала только строгая вывеска с лаконичным «Ателье». Никаких «Ателье Грэма» или «Грэм и Ко — Ателье» — нет, ничего подобного.       Он толкнул дверь без вывесок о праздничных акциях, без зазывающих афиш и даже без таблички «open». Точно без звона колокольчиков, дверь тихо отворилась, и он оказался в слабо освещенном помещении с преимущественно деревянном интерьером. Вдоль стен тянулись витрины-прилавки со всякими аксессуарами, вроде пуговиц, платков, бутоньерок, запонок, зажимов для галстуков и прочего-прочего многообразия. У дальней стены, налево уводили примерочные с сейчас распахнутыми деревянными дверями-перегородками: оттуда из двух высоких в пол зеркал, подсвеченных яркими лампами, на Ганнибала уставились две его точные копии.       Сразу справа от двери стоял невысокий темно-синий диван и столик с раскиданными журналами и пустой чашкой кофе. С дивана на него внимательно смотрел мужчина в очках и с усталым взглядом.       — Мистер Грэм? — предположил Ганнибал. Мужчина кивнул и поднялся. Руки он не протянул, и сам Ганнибал вовремя остановился, чтобы не протянуть свою. Фрик, было первой его мыслью. Определенно фрик. Впрочем, это было и не важно: до тех пор, пока этот фрик делал свою работу хорошо и был предельно вежлив, эта его нелюдимость даже была скорее плюсом, чем минусом. — Прошу прощения, я опоздал.       Часы над дверью в подсобное помещение пробили пять всего за несколько секунд перед его приходом, это Ганнибал знал наверняка. Уилл Грэм не повел и глазом на его извинения. Он снял очки, обнажая усталый взгляд, потер переносицу и махнул рукой в сторону примерочных:       — Прошу.       Ганнибал сдержанно улыбнулся и принялся раздеваться. Перчатки, шарф, пальто — он чувствовал, будто сдирает с себя кожу, и хотя мистер Грэм вовсе не смотрел на него, не покидало ощущение внимательного взгляда. Ганнибал оглянулся, но никого кроме них двоих тут не было. Люди по ту сторону витрины не обращали на не украшенные прилавки ни малейшего внимания, проходя мимо и спеша по своим делам, и даже у манекенов не было глаз, чтобы следить за ним.       Мистер Грэм любезно, вдруг вспомнив о манерах, принял его верхнюю одежду, к приятному удивлению Ганнибала повесил на деревянные плечики (он отметил в ящике плечики различных форм и размеров, и даже материалов) и убрал в совершенно пустой шкаф, спрятанный в стене. С минутной заминкой Ганнибал подумал, а где пальто самого мистера Грэма? В подсобке? Висит ли оно на подходящих плечиках? Носит ли мистер Грэм шляпу?       — Прошу, — снова повторил мистер Грэм и направился в сторону примерочных.       Ганнибал проследовал за ним. Только сейчас он заметил, что на фоне играла музыка, какая-то старая американская классика — совсем не то, что ему нравилось, но почему-то идеально подходящее атмосфере. Такая музыка сразу забывалась, ни нотой не задерживаясь в памяти. Таким же был и человек, который эту музыку слушал.       В примерочной два на два было на удивление просторно. Возможно, такой эффект достигался за счет зеркал. Мистер Грэм не издавал ни звука, подгоняя подмосток под рост Ганнибала и доставая мерную ленту; от него ничем не пахло, он, предсказуемо, не сказал ни слова. На мгновение Ганнибалу показалось, что если он закроет глаза, то ему будет удивительно легко представить, что он в помещении один.       Он сам снял пиджак, не дожидаясь, пока его об этом попросят, и убрал его в сторону, оставаясь в одной только рубашке. Мистер Грэм вновь надел очки, достал блокнот и идеально заточенный карандаш. От вида последнего у Ганнибала вдоль позвоночника прошелся неконтролируемый электрический импульс, он перевел взгляд на осунувшееся бледное лицо мужчины рядом и ему захотелось провести пальцами по небритости на его щеках, подбородке и шее. Пришлось силой воли избавиться от грубых картинок в голове и сосредоточиться на происходящем.       Мистер Грэм, казалось, совсем не заметил его заминки. Он будто бы вообще ничего не замечал. Снова поправил очки, растянул мерную ленту и внезапно встал позади Ганнибала, совсем рядом. Он был значительно ниже своего клиента, уже в плечах и даже под его серым свитером крупной вязки и рубашке под ним просматривались тонкие руки и тело, однако, Ганнибал отчетливо представил себе, как эти тонкие руки накидывают на его собственную шею мерную ленту и с силой тянут, заставля лицо багроветь, а горло надсадно протестовать.       Уилл Грэм добрых несколько минут смотрел на отражение Ганнибала в зеркале, буквально вылизывая его глазами, и когда сам Ганнибал уже собирался было возмутиться или по крайней мере поинтересоваться, все ли с господином портным в порядке, тот ловко соскочил с подмостка, за несколько минут точными движениями снял мерки и вышел, сказав, что ожидает в основном зале.       Ганнибал неторопливо оделся, намеренно долго разглядывал себя а зеркале, пытаясь понять, что так привлекло внимание Грэма, а затем и само зеркало, пытаясь отыскать хоть один развод или пятно — не нашел; а затем вышел. Мистер Грэм предложил ему несколько вариантов тканей, несколько фасонов — этот человек не говорил больше необходимого, и даже, пожалуй, он говорил меньше необходимого, и не будь Ганнибал сам несколько сведущ в швейном деле, пришлось бы тяжко.       Закончили они скоро. Так скоро, что Ганнибалу даже показалось, будто мистер Грэм хотел поскорее его выпроводить, закрыть ателье пораньше и уйти домой. Поэтому, потакая своему странному желанию, покинув премилое заведение и дойдя до своей машины, вернулся на Брайтон-стрит. Он просидел в машине несколько часов, наблюдая за дверями ателье и всеми входящими и выходящими. Сам мистер Грэм покинул мастерскую в десять минут девятого. Ганнибал облегченно откинулся на сидении машины, наблюдая, как за поворотом скрывается фигура в черном пальто. Шляпы мистер Грэм не носил.

2

      В следующий раз они встретились ровно через неделю.       В среду вечером, аккурат под конец перерыва между пациентами, у Ганнибала зазвонил телефон. Мистер Грэм ровным голосом сообщил, что костюм готов и ждет примерки для подгона. Ганнибал спросил, в котором часу мистеру Грэму будет удобно принять его. К своему удивлению доктор обнаружил в себе готовность отменить оставшихся пациентов и тотчас же прибыть в «Ателье», если мистеру Грэму то будет угодно. К счастью или нет, мистер Грэм назначил тот же день и то же время, что и прошлый раз, а затем, бросив скомканное «Всего доброго», отключился. Ганнибал пробормотал «И вам» в однотонные мерные гудки рабочего телефона, вздохнул, собрался с мыслями и пригласил пациента.       Как того отчего-то и ожидалось Ганнибалу, подгонка не понадобилась. Серая тройка в сдержанную зеленую тонкую клетку — почти нонсенс, как консервативно — села до безобразия идеально. Словно на нем, как в пресловутых пятидесятых на пресловутой Монро, ткань просто напросто сшили по живому.       Очень хорошо, подумал он и взглянул на мистера Грэма. Тот снова был в своей прострации и безотрывно, не моргая смотрел на их общее отражение.       — Обувь не подходит, — сказал он и нахмурился так, будто находился на месте преступления, смотрел на труп без головы и никак не мог понять, что же случилось. Ганнибалу даже на мгновение стало смешно от его озадаченного лица.       — Вы правы, — кивнул он и принялся расстегивать пиджак. — Но в остальном, позвольте заметить, я выгляжу восхитительно.       Мистер Грэм снова нахмурился, а затем его бровь дернулась — видимо, когда до него дошло, что доктор не упивался чувством собственного достоинства, а хвалил его работу.       В тот день, в четверг, в ателье снова никого не было, хотя на прошлой неделе Ганнибал видел, что стоило ему покинуть мистер Грэма, сюда вошли двое мужчин и задержались на полчаса, после вошла женщина и вышла с двумя небольшими пакетами — возможно, прикупила несколько галстуков на подарок или забрала готовые рубашки. Ганнибал решил, что ему непременно нужно увидеть с внутренней стороны момент прихода посетителя.       И так, пока его мастер упаковывал готовый костюм в чехол, Ганнибал неторопливо прошелся вдоль ряда витрин, с преувеличенным интересом разглядывая содержимое. Мистер Грэм закончил с упаковкой и несколько минут игнорировал интерес клиента, и когда его молчание стало даже для него очевидно грубым, он откашлялся и предложил свою помощь. Вернее, он бросил сухое, но вежливое (в той идеально пугающей пропорции) «Что-нибудь еще, доктор?». Ганнибал кивнул, и следующие полчаса посвятил копанию в галстуках и платках. Так, помимо цены за костюм, он потратил еще шесть сотен, но за это время так никто и не пришел. Вскоре время перевалило за шесть, они перешли к запонкам (хотя костюм Ганнибала был под рубашку на манжетах, и они оба это знали), затем к пуговицам. Грэм с некой долей гордости, как хотелось думать Ганнибалу, рассказал, что все представленное на витрине делается исключительно вручную. Признаться, это была самая длинная его фраза, сказанная за все время знакомства.       В половине седьмого Ганнибал, рассудив, что сегодня проявить интерес еще и к рубашкам было бы совсем очевидным моветоном, наконец, решил сдаться, и забрав костюм, откланялся, твердо решив перезвонить и назначить еще одну встречу при первом же удачном случае.

3

      Случай, к несчастью, подвернулся крайне неудачным — опера с визитом губернатора и нескольких конгрессменов была назначена через три дня, а смокинга у Ганнибала, разумеется, не было. Был, конечно, вариант со строгим черным костюмом, но вспомнив холодный, внимательный, вылизывающий взгляд Уилла Грэма, Ганнибал твердо решил попытаться.       Он стоял у дверей алетье, под вывеской «Ателье» в пять минут девятого (а рабочий день был до восьми) в тот же вечер и думал, пустит ли мистер Грэм его на порог вообще. Дверь предсказуемо была закрыта — оказывается, не было только таблички «open», а «close» вполне себе имела место быть (крайне в духе мистера Грэма), но свет внутри все еще горел. Ганнибал достал телефон и набрал номер, глядя через стекло на зазвонивший внутри телефон, но не слыша его. Несколько долгих минут никто не подходил, и вот, наконец, из подсобки выглянуло лицо Уилла. Он презрительно посмотрел на телефон и снял трубку. Его «Слушаю?» прозвучало до смешного подозрительно.       — Спасете прекрасного рыцаря в беде, мистер Грэм? Это доктор Лектер.       — Не помню, чтобы становился храброй принцессой, — пробурчал он. Ганнибал вежливо рассмеялся, глядя с улицы, как тот снимает очки, кладет их на витрину и зачесывает волосы назад. — Так, чем могу помочь?       Мистер Грэм впустил его внутрь, внимательно выслушал детали ситуации и кивнул. Он поднялся, задернул шторы на выходящих на улицу окнах, погасил основное освещение и вернулся на диван к Ганнибалу. Ганнибал подумал, что тот сегодня выглядит особенно уставшим: бледное лицо, по большей части расфокусированный взгляд, более чем обычно заторможенная речь.       — Мне не стоило приходить, — сказал Ганнибал, но только потому, что должен был так сказать. — Вы, очевидно, не очень хорошо себя чувствуете.       Уилл Грэм покачал головой и поднялся, направляясь в сторону еще одной неприметной двери за кадкой гортензии. Он ничего не сказал, и, обсудив фасоны и ткань, Ганнибалу пришлось откланяться.

4

      Смокинг был готов точно в строк, и словно Золушка на балу, Ганнибал блистал в опере ярче, чем пайетки на платьях дам. Только ленивый не отметил его восхитительный вид, и доктор, подогревая интерес, отшучивался своей Феей Крестной.       Несмотря на все затраченные усилия (в том числе и несколько отмененных сеансов), на вечеринке стало скучно слишком скоро. Опера закончилась рано, ужин подавали поздно, а все время между по задумке организаторов предстояло занять праздной светской болтовней. Болтовня закончилась ещё скорее: все, кого хотелось обсудить, сегодня были здесь почетными гостями, и дамы в пресловутых пайетках были вынуждены держать себя в руках.       Поэтому, не долго думая, Ганнибал распрощался со всеми старыми и новыми знакомыми, и был таков. Заехав домой, он долго стоял перед зеркалом, а после, решившись, набрал номер мистера Грэма. Теперь у него был его личный номер, посколько ради срочного дела им приходилось постоянно поддерживать связь.       По устоявшейся традиции к телефону долго никто не подходил, и Ганнибал даже подумал, что не было смысла звонить в воскресенье, но на всякий случай подождал еще немного. Мистер Грэм снял трубку и сразу поинтересовался, все ли в порядке с костюмом.       — О, он по-прежнему великолепен, уверяю вас. Не будь я столь жаден до вашего внимания, несомненно бы порекомендовал вас каждому, кто спросил, кто мой портной.       На той стороне в трубке неоднозначно угукнули, и Ганнибал в очередной раз напомнил себе не говорить с ним намеками и шутками.       — В таком случае, чем еще я могу вам помочь? Разве прямо сейчас вы не должны быть в опере, доктор?       — Верно, да. Опера была чудесна, и на этом список положительный моментов вечера закончился.       Они снова замолчали. Ганнибал ждал, пока мистер Грэм спросит что-нибудь еще, как-нибудь укрепит свой интерес к внезапному звонку, но тот совсем не собирался этого делать.       — Я тут подумал, — начал доктор снова, — быть может, вы не откажетесь пополнить этот список и поужинаете со мной? Если вы не заняты, конечно.       Мистер Грэм долго думал, Ганнибал даже представил, как он хмурится — так ярко и отчетливо, словно видел перед собой, прямо тут, в своей прихожей. Наконец, он спросил:       — Вы будете в смокинге? С корабля на бал?       — Да, — солгал Ганнибал, завязывая бабочку обратно. — Я еще не переодевался.       — Хорошо. Через час вас устроит?       Ганнибал улыбнулся и позволили этой улыбке проскользнуть в голос.       — Вас забрать от ателье или?..       — Да. От ателье.       Ужин прошел... тихо. Говорил в основном Ганнибал. Рассказывал всякие глупости и сплетни Балтимора, истории из практики. Уилл почти все время молчал, иногда вставляя краткие «Интересно» или «Это было ожидаемо». Чаще всего, конечно, совершенно не к месту. И хотя вести диалог в одиночку было затруднительно и местами даже неловко, Ганнибал находил Уилла Грэма и его потерянность очаровательными.       Из категории «осознанное», что за вечер сказал ему мистер Грэм, было только:       — А я все думал, в какой же области вы доктор.       И еще в самом конце, когда они ждали такси для Уилла, поскольку тот категорически отказался от любезного предложения Ганнибала подвезти его, он задумчиво и как обычно невпопад, перебивая Ганнибала, заметил:       — Смокинг действительно смотрится чудесно. Когда вас ждать снова?       Ганнибал тогда даже несколько опешил и сказал, что ему необходимо свериться с расписанием. На том они и расстались.       Впрочем, ненадолго.

5

      Перед тем, как Ганнибалу таки удалось разгадать, что именно не так с мистером Грэмом — Уиллом — они ужинали еще трижды.       Первый раз Ганнибал как бы невзначай, в качестве выгула нового костюма (двубортная тройка, серый и шампань, клетка — произведение искусства) пригласил его на открытие нового рыбного ресторанчика в Корсо-сити. Маленькое, всего на шесть столиков, уютное заведение с заоблачными ценами и крошечными порциями — так Ганнибал узнал, что Уилл любит рыбалку. Что у него есть небольшой дом за городом (предусмотрительно или случайно конкретное место не было упомянуто), недалеко от реки, и что ему (вроде как) нравится возиться со всей этой рыбацкой тематикой.       Накануне второго раза Ганнибал решил, что вполне уместно было бы пригласить Уилла на званый ужин. Вернее, вполне уместно было организовать званый ужин в качестве повода для приглашения Уилла. Так Ганнибал узнал, что Уилл не терпит толпы, не терпит званые ужины, не терпит чужие дома — да и вообще много чего не терпит. В том числе, как признался мистер Грэм чуть позже, он вегетарианец — исключая, разумеется, рыбу. Ганнибал долго думал над этим фактом. Пожалуй, он мог принять многое, любые человеческие пороки, загоны, нюансы характера, однако отчего-то именно вегетарианство ставило его в тупик. На втором ужине в японском ресторане с синими стенами, отлично оттенявшими полоску на новеньком светло-сером «американце», Ганнибал впервые увидел, как Уилл смеется — смеется с его собственного озадаченного вегетарианством лица.       Третья встреча была извинением Уилла за отказ от званого ужина и окончательными принятием Ганнибала собственного помешательства на мистере Грэме. Они сидели в итальянском ресторане с зеркалами на всех доступных поверхностях и даже на полу. Поначалу Ганнибалу думалось, что такая экстравагантность заставит Уилла чувствовать себя неловко, но тот крайне впечатлился, и с удовольствием весь ужин глазел по сторонам.       Вот тогда-то на доктора и обрушилось странное понимание одного призабавного факта. Уилл Грэм проводил вечера не с Ганнибалом Лектером, а с Ганнибалом Лектором в костюмах.       Осознав, доктор потерял всякий интерес к рыбе (он всегда брал рыбу в солидарность с Уиллом; Уиллу было глубоко плевать, а самого Ганнибала уже тошнило от рыбы), обернулся к стене, покрытой зеркальными осколками, и уставился на свое отражение. Ему всегда нравилось то, что он видел в зеркале, и если это было сверх нормы здравого эгоизма, то пусть так оно и будет. Сегодня на нем был костюм Уилла — последний из готовых.       Так странно сложились в голове все частицы пазла: и то, как Уилл отказывался от встреч, когда новых костюмов, которых он на Ганнибале еще не видел, не предвиделось, и его отказы от званого ужина, его внимательность в примерочной, его недовольство, принятое за усталость, когда Ганнибал надевал на себя не его костюмы; его внимание к каждой детали, когда они выходили вместе в свет — все это.       Все это было жутким. Поразительным. И жутко поразительным.       Это заставило усмехнуться. Заставило укорить себя в доверчивости и недальновидности.       Заставило помешаться на Уилле Грэме еще сильнее.

6

      Несколько лет спустя, когда Ганнибал проводил в постели Уилла больше ночей, чем в своей собственной, он со смехом понял, что теперь вопросы и лесть его костюмам воспринимались совершенно по-новому.       — Доктор Лектер, вы чудесно выглядите! — говорили все.       — У моего портного золотые руки, — отвечал он.