Быть рядом

Горо действительно волнуется, когда осторожно идёт по улицам Наруками в поисках знакомого дома. Итто рядом с ним и держит его крепко за руку; на улице темень, но у пса стойкое чувство, словно Аратаки сияет улыбкой. Они стараются не привлекать к себе лишнего внимания и не будить спящих инадзумцев разговорами посреди ночи, поэтому Горо остаётся один на один с собой в этом кромешном молчании и позволяет себе придумать речь, полную извинений. Это даётся ему немного легче, чем письмо, ибо его, собственно, он примерно и будет пересказывать, но волнение остаётся. Как вообще отец отреагирует на то, что они с Итто без предупреждения вломятся к нему домой посреди ночи? Генерал останавливается у деревянной двери и не позволяет себе долго решаться – он делает два ритмичных стука и ждёт ответа по ту сторону небольшого жилого здания. Признаться честно, Горо слишком хорошо знает своего отца и понимает, что и этой пары звуков ему хватит, чтобы проснуться и примерно понять, что происходит, ибо здоровый режим ему уже очень давно чужд. Да, это довольно печально, но с этим ничего не поделаешь: Нобору такой же нервный, как и Горо, только вот последнего от этого старается уберечь Итто. Мужчина открывает входную дверь и предстаёт перед ними уставшим, нервным. Взгляд у него чистый и искренне удивленный; внезапное появление сына не заставило его рассердиться, скорее наоборот – Горо почти сразу же оказывается в крепких объятиях и жмётся в ответ, чувствуя себя снова маленьким беззащитным щенком, которого оберегал только лишь отец, как тогда, в лодке на пути на Наруками. –Я правда очень скучал, – бормочет генерал тихо-тихо, пытаясь спрятать свой нос в домашней одежде Нобору, надеясь, что долгих объяснений отец не потребует. – Мне стыдно. –Я читал письмо, – кивнул мужчина и отстранился, крепко держа сына за плечи, улыбаясь и глядя на него так растроганно, как ещё никто не смотрел. – Если тебе сложно, можешь ничего не говорить. Когда ты здесь, я сразу же становлюсь счастливым, так что большего мне и не надо. Горо закрывает глаза, жмурится, потому что правда стыдно за то, что не может подобрать слов, и согласно кивает. Теперь он точно будет чаще находить дни для приезда на Наруками, так что у них будет достаточно времени все обсудить. Они с Итто ночуют в одной комнате, где пёс провёл своё детство, и засыпают почти сразу же из-за сильной усталости. Горо чувствует себя более свободным и счастливым, ибо он уже сделал несколько шагов навстречу к исправлению ошибок перед отцом, навстречу к своему будущему, которое постепенно начинает обретать новые краски. Вести военные действия – тяжело, но это его страсть, то, о чем он мечтал, так что внутри генерала растёт уверенность, что вскоре все наладится. Нобору тоже засыпает намного быстрее обычного, а снятся ему исключительно прекрасные сны, ибо теперь он тоже начал ощущать умиротворение, хотя у отца и сына ещё есть много тем, которые стоило бы обсудить. Утром следующего дня парни встали пораньше, чтобы успеть нормально собраться на фестиваль. Они специально зашли в «Ткани и кимоно Огуры», дабы купить себе новые наряды для праздника. Для Горо этот день будет значить многое. В первую очередь, он наконец отдохнёт, а усталость в конце вечера будет исключительно приятной, а также генерал сумеет провести еще немного времени с Итто перед тем, как снова вернуться на Ватацуми ради работы. Все то время, пока они занимались подготовкой к фестивалю, Горо успел обдумать буквально все, что только мог. У них с отцом всё ещё есть недомолвки, но вскоре и они должны будут исчезнуть. Однако теперь он четко начал осознавать, что теперь взрослый, и вся их с Нобору история воспринимается как нечто более серьёзное, ибо Горо – отражение темперамента своих родителей, наполовину он – своя красивейшая мать, что бросила сына, а наполовину – меланхоличный Нобору. Тревога и проблемы во взаимоотношениях переходят по наследству? Итто замечает задумчивость своего возлюбленного и гладит с улыбкой по напряженным плечам, передав свой позитивный настрой и ему. Признаться честно, Аратаки можно было прямо сейчас назвать счастливым: все-таки основным его переживанием все это время был именно Горо, который теперь рядом с ним, который с ним в отношениях, и они оба идут на фестиваль провести вечер романтично, так, чтобы запомнился надолго. Генерал сразу же поддаётся его влиянию и сменяет мысли в голове на более приятные: о предстоящем фестивале и о том, как же прекрасно Итто смотрится в его красно-чёрной юкате.

***

Аратаки с Горо провожали закат на самом завидном месте на всем островке, однако, пусть и наступили сумерки, фестиваль не спешил заканчиваться. Позади них бурлила жизнь: торговцы сладостей и закусок советовали свои блюда, дети играли друг с другом, слышалась прекрасная музыка и голоса. Генерал повернулся в сторону шума, посмотрел на яркие огни и цветные фонарики с улыбкой и ощущением, будто никогда подобного не видел. За время, что он провёл в военных условиях, Горо позабыл, каково чувствовать вкус сахара на языке и искренне веселиться просто потому, что сейчас праздник. –Я хочу данго, – пёс дернул ухом, учуяв какой-то аппетитный сладковатый запах. Не факт, что он принадлежал лакомству, которое желал Горо, зато прекрасно способствовал желанию съесть ещё что-нибудь. Итто засмеялся звонко в ответ, ибо животы они ещё давно успели набить, когда праздник только начался, но перечить уж точно не стал, это было бы совершенно глупо. Он был только «за» отведать ещё что-нибудь. –Пойдём, конечно, – с улыбкой сказал он и поднялся. Горо последовал за ним, поправив растрепанные волосы, и оба направились в сторону торговых точек. Гэта генерала приятно постукивали по дорожке из камня, однако его это мало успокаивало. Он чувствовал себя не очень комфортно в праздничной одежде, пошитой специально для фестиваля: тот привык к иным условиям и удобной ткани, которая не сковывала движения. Пусть он и ощущал некий дискомфорт, настроение оставалось вполне себе хорошим, но Итто вдруг посчитал, что нужно обязательно пустить тень сомнения. Когда они почти дошли до торговца данго, Аратаки резко встал прямо перед Горо с шокированным лицом. Было ясно, что тот действительно растерян, однако генерал не понимал причину. –Что-то случилось? Там Кудзё Сара? – пёс вмиг посерьезнел и навострил уши, пытаясь услышать знакомый голос или шелест чёрных перьев. –Н-нет… –А что тогда? Генерал нахмурился, про себя отчаянно вздыхая из-за того, что даже такой прекрасный праздничный день не может обойтись без чего-то тяжелого для его психического здоровья. Итто молчал и думал. Горо был готов дать ему время, если бы не предполагал, что ситуация могла быть экстренной: например, если бы здесь объявилась армия сёгуната с целью их арестовать. Подобного исхода событий пёс очень сильно боялся, именно поэтому не мог долго ждать. –Итто, говори, пожалуйста, что там, или я сам посмотрю, – в подтверждение своих слов генерал наклонил туловище вбок, якобы выглядывая, но Аратаки тут же среагировал и закрыл обзор своим телом. Óни был взволнован, было ясно, что тот не может сконцентрироваться и придумать что-то. –Дело в том, что… может быть, мне кажется… – Горо сложил руки на груди и взглянул серьезно, устав томиться ожиданием. – Там просто девушка, которая выглядит точь-в-точь как мисс Хина, только волосы у неё короткие, – генерал напрягся ещё сильнее. Он что, сейчас будет донимать какую-то даму на улице из-за того, что она похожа на Горо в женском обличие? Или, может, это старая родственница самого сиба-ину… Верить в подобный исход он не желал. –Пожалуйста, скажи уже что-нибудь конкретное или покажи мне, – произнёс он досадно, начиная переживать. –Просто… Я не уверен, стоит ли тебе смотреть… Вдруг это правда то, о чем я думаю, – Итто свёл прискорбно брови и взял возлюбленного за плечи, прижимая руки к телу по швам и оглаживая кожу большими пальцами в попытке успокоить то-ли его, то-ли себя. –О чем ты думаешь? –О том, что она там не одна. Их там четверо. У Горо не было сил терпеть. От последних слов он взволновался ещё сильнее и сделал несколько шагов, отойдя от Аратаки и сделав свой обзор открытым. Итто не соврал. Неподалёку от молитвенной стойки для дощечек стояло несколько человек с ушами на голове, лица которых были чрезмерно похожи на лицо самого Горо. Они с улыбками и смехом беседовали о чем-то, однако генерал услышал лишь слова «свадьба» и «приглашение». На вид они были того же возраста, что и он, оттенок шерсти и волос примерно тот же, но самое ужасное, что вскоре послышалось знакомое имя: –Сумико, ты обязана прийти. С чего ты вообще взяла, что имеешь право так просто завалить себя работой в такой важный для меня день? Сумико, Сумико, Сумико, Сумико. Что-то поистине знакомое, что-то, что Горо слышал в детстве от родителей, но воспоминания скрыты за белой пеленой, которую, как кажется, невозможно разорвать. Однако нет, вдруг псу на ум приходит ситуация из совсем раннего детства, когда он сидел, виляя ногами, у обрыва на родном Ватацуми, и Сумико пришла к нему разбираться, с какой это стати он рискует здесь своей жизнью и гуляет один-одинёшенек. Ему тогда было лет шесть, право, однако именно тогда он начал удивляться тому, какая же умная и мудрая у него сестра, хотя родились они одной и той же ночью. Горо смотрит на них неотрывно. Трое девушек продолжают оживлённо говорить, но вдруг единственный молодой человек среди них замечает на себе чужой взгляд и смотрит пристально в ответ. У генерала поджимаются уши от страха и волнения, ибо видит перед собой повзрослевшее лицо старшего брата, у которого выражение поначалу совсем каменное, а после приобретает нотки удивления. Девушка с челкой и очками первая замечает ступор брата и прослеживает за его взглядом, натыкаясь на Горо, который начинает чувствовать себя ещё более неловко. Остальные две сестры переглядываются, не понимают, что происходит, а после поворачиваются к объекту интереса сиблингов лицом и тоже застывают в смятении. Горо не решается подойти. Итто не берет его за руку и медленно отходит, понимая, что это – дело личное.

***

Горо не так много знает о том, как его родители познакомились, зато ему известно одно: они были прекрасными противоположностями друг другу. Мама – энергичная, вольная женщина, которая всюду тащила за собой Нобору и поистине его добивалась. Папа же был более мягким, чувствительным человеком, однако очень понимающим и умным. Когда те встретились, они были ещё довольно молодыми, но примерные цели на жизнь были схожи. Они оба были сиба-ину, оба с Ватацуми, оба хотели создать семью, счастливую семью. Мать Горо звали Наоки. Она отлично выполняла свою роль и была прекрасным человеком. Не прошло и года после свадьбы, как Нобору узнал, что его супруга беременна. Нельзя было сказать, что они были напуганы: несмотря на то, что те были молоды, они шли к цели стать родителями. К счастью, беременность и роды прошли успешно, и на свет появились пятеро рыжеватых щенят, младшего из которых назвали Горо. Родители любили детей в равной степени, однако четко разделяли их по разнице в возрасте (хотя она была в среднем в несколько минут), из-за чего старшая дочь росла с осознанием ответственности, а Горо не осознавал, что четко зависел от своей семьи и не мог ничего сделать без их помощи. Если этой семье спрятать хвост и уши, то они будут выглядеть ровно как люди, никто бы не смог отличить. Это, однако, не означает, что внутри не останутся собачьи повадки. Если оставить несамостоятельных, недавно родившихся щенят без их мамы-собаки, начнётся паника, скулёж и едва лишь различимый лай. Горо не знал, что способен на нечто такое же, но его безответственность только лишь усугубила ситуацию в будущем. Даже в свои восемь лет он не мог ничего сделать без матери или брата с сёстрами, так как все своё время проводил с ними беззаботно, не задумываясь о сложных взрослых вещах, не думая, что скоро надо будет взрослеть. Когда Горо было пять, его мама получила свой Глаз Бога. Он отливал ярко-красным, указывал на ее стремления и мотивировал двигаться дальше. Не сказать, что она использовала свои способности для подвигов масштабов Тейвата, зато зачастую помогала с их помощью жителям острова и своим детям, предпочитая практичность. Блюда, нагретые на пиро Глазе Бога, были самыми вкусными в жизни ее щенят, и они четко это признавали, однако им не суждено было вечно питаться подобной пищей. Горо семь, Горо впервые слышит, как мама плачет, а папа, наверное, тоже плачет, потому что не знает, что делать, но сам щенок не уверен в этом. Приказ об охоте на Глаза Бога был принят месяц назад, и их матери не оставалось ничего, как просто отдать его. С виду кажется, что это – стеклянная безделушка с нарисованным пламенем на ней, но на деле это было нечто большим для владельца. Многим известно, что с момента получения данного артефакта часть личности обладателя заключалась в нем, а именно та часть, ответственная за нравы, стремления и желания. Его мать лишили желаний, лишили мечты, лишили части ее прекрасной личности, после чего из противоположности отцу она превратилась в человека шибко похожего на него. Мама была апатична и уделяла детям гораздо меньше внимания, из-за чего папа взял эту ответственность на себя. Ему казалось, что Наоки нужно время, чтобы оправиться, но прошло уже полгода с момента потери Глаза Бога, а ссоры в их доме на почве теперь уже подобных характеров только лишь становились серьёзнее. Мама сильно изменилась, маме было плохо, мама плакала по ночам, но не знала зачем; а папа оставался папой, вот только нервы ни у кого не железные, в том числе и у него, и у неё. Горо помнит эту ссору поистине смутно, так как он сам неосознанно старался это забыть. Если задуматься и покопаться в воспоминаниях, можно построить примерную картинку происходившего в тот день. –Зачем ты повышаешь на него голос? – говорит строго папа, хмурясь, что ему несвойственно. Его реакция сейчас была понятна, так как он наверняка считал долгом заступиться за младшего сына. –Потому что нормальным тоном до него не доходит! – восклицает мама, пока Горо отходит на несколько шагов назад с прижатыми ушами и пытается найти поддержку в Нобору. – Сколько раз можно уже говорить: нельзя ходить по всему острову в одиночку, особенно в таком возрасте! Сколько же там монстров! –Можно нормально всё объяснить ему, а не начинать кричать, запугивать и угрожать, – голос отца все ещё серьёзный, сейчас Горо отчетливо осознаёт, что последняя ссора, случившаяся из-за него, была последней каплей в их шатких отношениях. –Да, да, ты же лучше воспитываешь детей, чем я, ты же проводишь с ними все время, готовишь еду и ухаживаешь! Может, ты попробуешь выполнить мои обязанности и понять меня, а не вечно осуждать?! –Просто ты уже переходишь все границы! – папа тоже повышает голос, из-за чего Горо отходит и от него. –Твой сын совсем не слушает меня, – продолжает злиться мама. – Он совсем не знает, что такое ответственность, – щенку хочется провалиться под землю. – Он ничего не делает, только мешает, – отец сжимает кулаки. – Почему, почему он так сильно отличается от братьев и сестёр?! Почему они лучше? Почему они помогают, хорошо учатся, дружат с ребятами из соседних домов? Почему они слушаются меня, а он – нет?! –Потому что он – не они, – у папы на лбу испарина от того, как сложно ему выносить непривычный спор. – Как ты смеешь называть себя примерной матерью, когда твой младший сын боится тебя?! Родители устремляют взгляд на Горо, которому в этот момент хочется самого себя закопать, будто он какая-то косточка, которую хочется сохранить для лучших времён, и выражение лица матери принимает только лишь какое-то истерическое выражение. –Он не боится меня! – восклицает она и хватает его за руку, притягивая к себе в попытке заключить в фальшивые объятия, убеждая то-ли мужа, то-ли себя, заставив Горо споткнуться о свои же ноги и упасть. Его беззвучное рыдание превращается в очень громкое, и каждый ребёнок в доме слышит его и зажимает уши, лишь бы не заплакать вместе с ним от сожаления. –Не трогай ребёнка! – отец поднимает его на ноги и крепко держит за руку, но этим жестом он стремится оказать лишь поддержку. Он отводит его немного назад в целях защитить и с горечью осознаёт: может, это из-за того, что они с Горо так похожи? –Ты возомнил себя лучшим родителем?! Так иди и воспитывай его один, дурак! – мать скрещивает руки на груди и смотрит разъяренно, пока у папы в глазах читается быстрое обдумывание ситуации. Горо боится смотреть и устремляет взгляд в пол, снова не издавая ни звука. Через пять минут напротив Нобору с его младшим сыном стояли остальные дети и его жена. Он смотрел на них оценивающим взглядом, желая понять, хотят они остаться с матерью или уехать с ними, однако все щенки неосознанно липнут к женщине, и по стыду в их выражениях лиц ясно, что они предпочли бы жить с ней. Никто не говорит ни слова, когда Горо пересекает порог дома, и они с папой идут к порту, хотя щенку хочется отчаянно крикнуть: «Пока, мама!», но он не знает, нужно ли ей это, если она его ненавидит.

***

Горо не может подойти к ним, хотя, может, ему и хотелось. С того самого дня в его голове образовался рычаг, который отвечал за сигнал «STOP», а останавливаться ему нужно было сугубо перед теми членами семьи, которые его точно увидеть бы не хотели. –Горо? – зовёт Мичико, одна из его старших сестёр, и он чувствует, как у него начинают трепетать уши. Сердце Горо в последний раз так быстро стучало только в момент признания Итто, но теперь к этому симптому прибавились ещё и сбитое дыхание, паника, страх и невероятно мешающий ком в горле. Пёс не уходит, но и не стремится к ним подойти, хотя руки начинают дрожать, и он нервно обхватывает ладонью своё второе предплечье в попытке успокоиться или принять хотя бы спокойный вид. Камико – ещё одна его сестра – наклоняет голову и исследует взглядом ровно так же, как и ее сиблинги, она догадывается, что Горо ощущает себя экспонатом, но и глаз не может отвести. Им всем неловко и интересно: они не виделись с самого детства, но только лишь Камико решается прервать этот странный молчаливый момент и ещё раз окликает: –Горо, это же ты, да? – у неё на лице расцветает улыбка, и генерал ловит себя на мысли, что в этот момент она выглядит точь-в-точь как мама до того момента, как потеряла Глаз Бога. Он ещё раз дергает нервно ушами и судорожно кивает. Его кадык не может себе найти места и извечно дёргается, из-за чего его обладатель кладёт руку на шею и потирает ее, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, немного себя успокаивая. Камико – младшая из дочерей, ее с легкостью можно назвать идеальной девушкой, которая всегда пользовалась популярностью среди знакомых. Она могла расположить к себе и разговорить, прекрасно понимала человеческую натуру, поэтому и взялась за то, чтобы вывести Горо из темного угла в попытке начать разговор. –Хочешь пообщаться? Мы же так давно не виделись! – в улыбке показывает свои сильно сточенные белые клыки, которые почти поравнялись с остальным рядом зубов, манит младшего брата жестом. На негнущихся ногах Горо подходит и чувствует себя так, будто перед ним Сёгун, а не семья. Семья? –Примерно так я тебя себе и представляла, – сказала старшая, Сумико, поправляя очки на своём лице. – Ты же весь в отца. Такой же маленький и тонкий. –Он же генерал, мышцы точно есть, только за юкатой не видно, – говорит Джиро, он первый сын в их семье, но с Горо они сильно отличаются. Старший высокий, широкоплечий, спокойный и собранный, атмосфера вокруг него ассоциируется с атмосферой клана Камисато, где все и умные, и прекрасно выглядящие. Пусть Горо и нельзя назвать чертом, конкретно в этой ситуации он выглядел закомплексованным ребёнком, особенно если сравнивать с братом. –Вы это хотели со мной обсудить? – у генерала дрожит голос, чего он сам отчего-то не ожидал. Реагирует на это сумбурно, широко раскрывая в шоке глаза. По его выражению можно понять, что такого стыда он явно испытать не хотел. –Не нервничай, хотя мы все тут нервничаем, – Мичико позволяет себе протянуть руку и погладить младшего по голове, из-за чего он тут же заливается краской. Какой же стыд. Ее губы приобретают форму, подобную цифре три, а глаза – прищур, однако в этой эмоции не читается хитрость или подобие неприязни. Это лишь нормальное ее состояние и даже умиление. –Простите, я не знаю, почему так… происходит, – решается говорить Горо четко и прямо, ибо при замалчивании все может стать только хуже. Все понимают или делают вид, что понимают, сестры даже кивают почти одновременно. –Я полагаю, что наилучшей темой для разговора будет непринужденная беседа о жизни, которую мы провели порознь, – самая старшая среди них дует на свою челку в попытке усмирить, однако только усугубляет ситуацию. Ее взгляда совсем не видно из-за теперь уже запотевших очков, поэтому Горо не может понять, насколько серьёзный ответ генерала по ее стандартам должен быть. –Я не знаю, что вам сказать. Все детство я провёл с отцом на Наруками, а после пошёл в армию Ватацуми. У меня достаточно скучная жизнь, – Горо пожимает плечами, потихоньку привыкая к их обществу. Они все выглядят так, как должны: на лицах нет фальшивых эмоций, в глазах не читаются неприятные намерения. Может, все не так плохо? –У тебя хорошие стандарты, я посмотрю, – старший брат улыбается и ослепительно щурится. – Как жизнь обладателя Глаза Бога может быть скучной? Горо жмёт плечами и чешет за ухом, из-за чего то дёргается. –На самом деле, хобби этого дурачка – читать о тебе, – средняя из сестёр прикрывает рот рукой, будто ограждая братца от этой информации, и шепчет Горо с ехидной улыбкой, все ещё похожей на цифру «три». –Обо мне? – генерал удивляется и переводит взгляд на Джиро, который явно засмущался. –Порой бывает… Интересно же, ты ведь против сёгуна сражаешься, у тебя армия, все такое… – парень напротив сильно смущён и неловко поглаживает свой затылок, тут же решая перевести тему. – Знаешь, сейчас не лучшее время пересказывать свою биографию… –Да, наверняка, – младшая перебивает его на полуслове, но звучит это гармонично, никто даже не возникает. – Может, встретимся уже на Ватацуми? –А… Да, можно, – Горо тоже начинает смущаться, поворачивает голову назад и находит взглядом Итто, который спрятался за прилавком, в попытке найти поддержку. Аратаки показывает палец вверх и опускает макушку, чтобы его не заметили сиблинги-псы, однако рога все ещё предательски торчат. Брат и сестры делают вид, что не видели этих жестов, хотя все наверняка это обдумают, уж слишком яркий демон прячется там. –Только мы хотели сказать, Горо, что… – Мичико не меняет своего выражения лица и интересного положения губ, наклоняется к младшему брату и говорит совсем негромко, зато очень, очень пугающе. Хотя сама речь не звучала столь пугающе, сколько ее содержание. – …мама хотела с тобой пообщаться. Генерал выпадает в осадок и молчит. Невольно перед глазами возникают картинки из детства, где та относилась к нему по-другому, ругала и, конечно же, тянула за руку к себе в попытке доказать отцу, что сын ее не боится. Горо нервничает, и все это видят, однако пытаются поддержать и улыбаются. Брат хлопает его по плечу. –Я… Я верну ей Глаз Бога, – произносит Горо взволнованно, чувствуя, как же щиплет в глазах. – И тогда мы с ней поговорим, если она того захочет. Сиба-ину кивают ему и поджимают губы, понимая, сколько чувств и эмоций было вложено в эти слова. Генерал не может избавиться от мыслей, как собственноручно освобождает от камня статуи красный артефакт, а после глядит на него долго по пути домой. Это дело чести. Однако все произойдёт в будущем, уж точно не сейчас. Сейчас они обнимаются и расходятся в разные стороны. Горо поворачивается к Аратаки, сведя напряжённо брови в печальном и решительном выражении, и четко выдаёт: –Изменения только начинаются. Я разберусь со своими проблемами, буду достоин своего знамени, уважения и Глаза Бога, Итто. –Да, ты будешь, – отвечает ему óни и подходит ближе. Он обнимает любимого человека за плечи и улыбается, улыбается от счастья и от того, что генерал чувствует себя лучше и не поддастся меланхолии, а наоборот, будет решать куда более серьёзные проблемы. – Ты со всем справишься, а я тебе помогу. Я буду рядом. Горо пытается сдержать эмоции, однако пара слез, означающие его готовность к проработке детских травм, все же катятся по щекам вниз, но Итто вытирает их большими пальцами и целует, целует его в заживающие от укусов губы, позволяя Горо обхватить себя за щеки и прижать к себе как можно ближе. Горо уверен, уверен, что они будут рядом, что Аратаки всю жизнь будет так прижимать его себе и показывать через поцелуй свои намерения и преданность, потому что друг без друга они не могут. Два одиноких человека теряют своё одиночество, стоит им только попытаться ее излечить, но главное быть вместе. Быть рядом.