Зубейда

      Осенняя ночь пролетела незаметно. Зинаида успела рассказать практически всю свою жизнь: счастливые годы в Рёвгороде, общение с местными целителями, внезапный тяжёлый уход Игоря, предложение Елина, тогда ещё заведующего кафедрой экзорцизма, перебраться в Ерунборг, встреча с отцом и работа, работа, работа — очень много теории и ещё больше практики. Зинаида добилась того, что в Межобластном магическом институте раз в три года начали набирать группу по специальности «целитель». Талант был редким, но и учиться сюда приезжали ребята со всей Северной Дичи.       Идель слушал. Он то смеялся вместе с ней, то вместе с ней грустил, то сам пускался в воспоминания. Земля, на которой стоял Ерунборг, навевала их немало. Амеджи даже обмолвился о знаменитой битве.       — Маги проиграли, — сказал Идель, — а дивы победили. Я был там и могу сказать, Зинаида, что не видел ничего подобного даже во время эпидемий чумы. Десятки тысяч людей погибли на берегах Кавара — и все они встали под знамёна князя Александра.       — Говорят, он нашёл лучших некромантов…       — Боюсь, ему потребовалось бы несколько сотен лучших некромантов, чтобы направить это войско, но с ним рядом стоял только один человек, имя которого заслуженно покрыто проклятиями, — Идель вздохнул. — Тем не менее, вынужден признать: тогда мы видели настоящего гения.       Зинаида кивнула в ответ. Тот, которого боялись и ненавидели даже другие некроманты, просто не мог быть кем-то другим. О нём ходило множество легенд. Историки даже сомневались, существовал ли Юшка Окаянный на самом деле.       Едва сдержав зевок, она перевела взгляд с Иделя, сидевшего в соседнем кресле, на большое окно в гостиной. Светало.       — Я совсем тебя заболтал.       — Вовсе нет.       А вот чего Зинаида действительно не заметила, так это момента, когда они перешли на «ты», однако возражать не стала. Всё шло, как шло, и ей нравилось происходящее. Словно Идель был старым другом, заглянувшим на несколько часов, прежде чем вновь пуститься в долгий путь.       «Может, так и есть».       Встреча в Оскове вспомнилась так ярко, что невольно накатила грусть. Сколько лет прошло с тех пор! И с каким глупым упорством она пыталась убедить себя, что с Мирагом её больше ничего не связывает. Избавиться от подарка Иделя ей не хватило духу ни в Рёвгороде, ни после. Куда бы Зинаида ни отправилась, значок каким-то неведомым образом появлялся среди вещей. Она нисколько не удивилась, когда собеседник, прищурившись, поднял его с блюдца.       — Надо же, — сказал Идель, — ты все эти годы хранила мой подарок, а я вспоминал девочку, которую нечто непостижимое увлекло навстречу смерти.       — Навстречу её судьбе, — поправила Зинаида.       — Тяжело это принять, но я вижу: ты права. Ты справилась даже без моей помощи.       Взяв значок двумя пальцами, амеджи слегка дунул на него — и тот рассыпался серебристой пылью. Зинаида улыбнулась. Без радости, но и без сожаления. Теперь это действительно стало прошлым. Оно ушло, чтобы освободить место будущему.       — Давным-давно, — начал Идель, откинувшись обратно в кресло.       — В одной восточной стране?       — Именно, — он закрыл глаза. — Одному мальчику от матери-рабыни достался опасный дар видеть чужие мысли, однако он нашёл силы отказаться от искушения и посвятить досуг развитию таланта, который получил от отца. Его отец был уважаемым человеком: искусным магом и ещё более искусным поэтом, — однако никто не верил, что мальчик сможет чего-то добиться в жизни.       — Видимо, зря? — Зинаида разлила остатки чая по чашкам. — У мальчика всё получилось?       — Конечно. До сих пор многие удивляется, как этого мальчика земля носит.       Они засмеялись. Уделив внимание чаю, Идель сказал:       — Было время, я ненавидел родство с дивами, пока не понял, что без него мне никогда не хватило бы безрассудства пройти свой путь от начала до конца.       Зинаида кивнула.       — Планируется ответный визит. От вашего, то есть, уже нашего университета. Мы договорились с Владимиром, что от каждого факультета отправим шесть-семь человек.       — Маша… Мария Евгеньевна успела пожаловаться. Я обещаю подумать, поеду ли сама.       — Мария, — Идель незнакомо улыбнулся. — Царица! Владимир сказал, вы подруги. Скажи, как лучше получить её прощение?       — Когда вы успели поругаться?       — Наше с тобой внезапное исчезновение могли неправильно понять.       Зинаида рассмеялась.       — Что здесь смешного?       — Предвкушаю шуточки Грохова, — она поднялась. — А Маше просто скажи правду.       — Прощаемся? — Идель тоже встал.       — Некогда уже прощаться. Сейчас позавтракаем и поедем в университет.       Зинаида не сомневалась, что новость о её вчерашнем побеге в компании амеджи Иделя уже облетела все три магических факультета, но всё-таки питала призрачную надежду, что в продолжение вечера случилось что-то «поинтереснее». В дверях деканата она поняла, что надеялась абсолютно зря.       Ирочка смотрела так, словно видела в первый раз. Её распирало от всех услышанных сплетен сразу. Секретаря Зинаиде в наследство оставил предыдущий декан, и она решила ничего не менять, потому что ещё в бытность заведующей кафедрой экзорцизма убедилась, что работоспособность Ирочки с лихвой перекрывает все её недостатки. К тому же, порой она приносила на хвосте истории, которые стоило послушать хотя бы из любви к народному творчеству.       Маша подняла голову со скрещенных рук и вместо приветствия заразительно зевнула, успев прикрыться ладонью. Судя по художественному гнезду на голове и самому неброскому макияжу из возможных, домой она заглянула только под утро, да и то ненадолго.       — Зинаида Захаровна, до десяти нужно утвердить список.       — Какой список?       — Список тех, кого мы пошлём на-а-у, — Маша снова зевнула, — да что ты будешь делать, на славные острова Мирага!       Секретарь сделала вид, что полезла за упавшей ручкой. Из-под стола донеслось подозрительное бульканье.       — Ира, хватит ржать! Лучше узнай, где Грохов. У него вторая пара, между прочим! Бульканье сменилось уже откровенным гоготом. Зинаида посмотрела на часы. Было полдесятого. В запасе у Кости оставалось ещё пять минут.       — Зайди без двадцати, обсудим.       Скрывшись за дверью в свой кабинет, она, едва сдерживая смех, подошла к окну и распахнула его. С этой стороны к корпусу оккультистов подступал парк. Раньше отсюда можно было разглядеть высотки нового района, теперь обзор закрывала библиотека. Огромное пятнадцатиэтажное здание возвышалось над парком и всем городом. Светлые стрельчатые башни почти сливались с белыми облаками.       Пожалуй, библиотеки Мирага, где Старшие не только хранили знания, но и проводили большую часть времени, были единственным, о чём она действительно скучала. О жизни, неотделимой от магии. Зинаида надеялась, что когда-нибудь к этому придут даже дивы, и не понимала странного удивления, которое здесь всегда вызывала её увлечённость.       Коллеги в Ерунборге считали, что она ударилась в работу, чтобы пережить смерть мужа. Откуда им было знать, что в Рёвгороде Зинаида работала даже больше — жила своим делом, а когда выдавалась свободная минутка, всегда помогала Игорю в лаборатории. В Мираге не умели иначе. Старшие проживали очень долгую жизнь, но не желали упускать из неё ни одного мгновения. Наверное, в целом мире только они умели по-настоящему ценить время и правильно им распоряжаться.       Когда началась пара и аллея под окнами опустела, Зинаида закурила, присев на низкий подоконник. Вспомнилась библиотека, где мать останавливалась, когда бывала в Колчане, — раза в полтора выше этой. В западном крыле находились лаборатории, в восточном — хранилище научных трудов, в башнях — обсерватории и посадочные площадки… Красота!       «Увидеть бы это ещё раз…» — мелькнула мысль.       Дверь в кабинет открылась и закрылась.       — Зина, — проворчала Маша, — и после этого ты меня ругаешь?       — Конечно, — она повернулась, — если не делать тебе замечания, то ты даже внимания не обратишь, что с тобой что-то не так.       — Нужно добавить ещё одного или двоих, никто не соглашается.       Она протянула листок, где были написаны пять фамилий. Первым числился Грохов.       — Сама не хочешь?       — Не знаю, — Маша пожала плечами. — То есть, хочу, конечно, но конфликт магий — научно доказанный факт, а я всё-таки сильный медиум. И после той истории… ты же сама сказала, что мне лет пять лучше никуда не выезжать из области.       Три года назад она действительно чуть не умерла. Понадобился весь талант Кости, чтобы избавить Машу от старого проклятия.       — Тогда мы думали, тебе понадобится больше времени, чтобы прийти в себя, но ты быстро пошла на поправку. Вчера ведь ты чувствовала себя хорошо?       — Когда используют магию выше тридцати пяти баллов, в ноосфере всегда начинается невесть что, — ответила Маша, — но не скажу, что иллюзия амеджи была неприятной. Скорее я чувствовала себя… странно.       — Не думала, что он так сильно тебе понравился.       — Что?!       — Слышала забавную теорию, что симпатия может приглушить конфликт магий.       — Чушь собачья.       — То, что любая магия индивидуальна, доказали тысячи лет назад.       Потушив сигарету, Зинаида убрала окурок в пепельницу и закрыла окно. Маша ещё немного помялась, но всё-таки спросила:       — Правда, что вы вместе уехали?       — Правда. До утра проговорили. Подумать только, почти сорок лет прошло, — Зинаида покачала головой. — Когда я убежала из Мирага…       — Зина! Так ты всё-таки полукровка! Ещё обманывала меня!       — Не кричи.       — А я всегда говорила, — Маша перешла на страстный шепот, — по-другому вы думаете и чувствуете. Во всяком случае, те, у кого отец или мать — фейри.       — Лучше расскажи, чем всё вчера закончилось.       — Да ничем, если ты про ресторан. В половину двенадцатого разошлись. Из смешного было только удивление Елина, когда он обнаружил, что уже полчаса разговаривает с иллюзией, но всё тут же обернули ещё одной шуткой. Копия Иделя исчезла весьма эффектно.       — А если не про ресторан? — Зинаида прищурилась.       — О, — Маша присела на край стола, снова подавив зевок. — Нашему столику не хватило, и мы отправились в «Мрачный закуток». Там бар до трёх работает даже в будни. Грохов, Сокол, я. Взяли с собой Амелию и того красавчика, Клементина. Было весело. Когда бар закрылся, пошли гулять. К пяти замёрзли и протрезвели окончательно. Грохов с Амелией укатили на такси, а мы добрались до Димки, уложили Клементина спать и трепались ещё часа два, тоже вспоминали… всякое.       Маша посмотрела на часы. Было уже без десяти.       — Ладно, — сказала она. — Говори, кто крайний, и я пойду в ректорат.       — Сама схожу, — Зинаида взяла ручку и дописала себя шестым номером. — Всё-таки нужно извиниться перед Владимиром Петровичем за вчерашнее.       — В баре Грохов предложил тост за укрепление контактов, — наябедничала Маша.       — Костя у меня точно дождётся. На пару-то пришёл?       — Пришёл. С Амелией. Рассказывает ей и первокурсникам, как оградить себя и близких от ментальных паразитов. Опять начал с шапочек из капустных листьев, а студенты опять ему поверили. Дурдом, а не факультет.       В дверь заскреблись.       — Зинаида Захаровна, Мария Евгеньевна, извините, что отвлекаю, — любопытный нос Ирочки просунулся в щель, — но тут курьер. Принёс какую-то подозрительную вещицу. Говорит, «для госпожи Федоровой» и срочно.       — Что ещё за новости, — Маша нахмурилась, но всё-таки вышла узнать подробности.       Через минуту она вернулась в растерянности и поставила на стол маленькую чёрную шкатулку. В Мираге такими пользовались, когда хотели порадовать близких и друзей какой-нибудь приятной пустяковой иллюзией. Всего-то и нужно было сложить простенькое заклинание, чтобы её открыть.       — Зина, что это за шутки? Он издевается?       — Внутри послание.       — Я догадалась! — вспыхнула Маша. — Но тут же «классика» нужна. Я последний раз её использовала, когда зачёт сдавала на втором курсе.       Все люди владели магией, и даже оккультисты могли применять её в разумных пределах, если хотели.       — Просто стукни по крышке. Можешь добавить: «Откройся!».       — Да у меня никогда не получалось!       — Как же ты зачёт сдала?       — Как-как… Как красивые девушки зачёты сдают?       Маша помрачнела окончательно, решительно шагнула к столу и ударила согнутым пальцем по шкатулке. Крышка откинулась, выпустив на свободу золотое сияние. Через мгновение оно превратилось в кружащиеся осенние листья. Когда листопад утих, из шкатулки выплыл миниатюрный амеджи Идель, повернулся к Маше и виновато развёл руками, глядя одновременно настойчиво и нежно. Ещё одна метаморфоза — и к ней порхнула записка.       — «Мария, если это возможно, приезжайте в «Золотую осень». Буду ждать вас до полудня», — прочитала она и возмущенно посмотрела на Зинаиду. — Да что он вообще о себе возомнил?!       — Можно задать этот вопрос ему.       Маша хмыкнула, но вдруг опомнилась и проворчала:       — Я же на работе.       — Представляю, что ты наработаешь после бессонной ночи. Пары сегодня есть?       — После обеда.       — Значит, до обеда свободна. Всё, брысь отсюда!       Маша выскочила из кабинета, забыв даже закрыть дверь. В приёмной её тут же настигла Ирочка.       — Так это правда?!       — Что именно?       — Вчера видели, как вы с амеджи Иделем вдвоём выходили из библиотеки.       — Ира, мы поехали на банкет! Вместе со всеми!       — А сегодня он присылает волшебную шкатулку?       — Да с чего ты…       — В накладной-то всё написано: вот время, вот имя отправителя. Мария Евгеньевна, вы не должны принимать его подарки!       — Что-о-о?!       — Он же фейри, — зловещим голосом предостерегла Ирочка. — Разве вы не знаете, что фейри воруют детей и незамужних женщин? Заморачивают им головы, а потом пускают на опыты!       — Так, всё…       — Мария Евгеньевна, куда вы собираетесь?!       — В магазин! За капустой! Мне срочно нужна шапочка!       — Мария Евгеньевна, не ходите к нему! Он уже вас заколдовал! Да что же это такое… Вы… вы хотя бы подумайте, сколько ему лет!       — Он и возраст в накладной указал? — судя по звукам, Маша уже надевала пальто.       — Не в накладной. В накладной такого не пишут. Но в «Пересвете» вчера опубликовали статью, и там сказано, что, судя по самым скромным подсчётам, ему не меньше тысячи лет! Мария Евгеньевна! Да стойте же! У вас сегодня четвёртая пара с третьим курсом и пятая пара со вторым, вы разве забыли?       Хлопнула дверь. Ирочка трагически вздохнула. Едва сдерживая смех, Зинаида вернулась к столу и подняла телефонную трубку, чтобы созвониться с ректоратом.       Елин уже ждал. Напоследок посмотрев в окно, она увидела Машу, спешившую через парк к остановке общественного транспорта. Путь до «Золотой осени» был неблизкий.       Зинаида покачала головой. Давненько она не наблюдала ничего подобного в исполнении «госпожи Федоровой». Маша всегда соглашалась на свидания очень неохотно, предпочитая занимать досуг оккультными практиками. Интуиция подсказывала, что это только начало, что приезд Иделя поставит с ног на голову абсолютно всё. Непредсказуемость амеджи давно вошла в поговорки, и не было сомнений, что Ерунборгский благостный университет ждёт крайне интересное будущее.       «Самое удивительное из возможных».