Так не должно быть

Олег замечает, что Серёжа, мягко говоря, ведёт себя необычно. Отмахивается от поцелуев, изворачивается от объятий, уходит спать в другую комнату. Но самое странное, Серёжа, с его за небесным либидо отказался от минета. Да вообще от любого секса, отмахиваясь на головную боль, усталость и прочее. Олег прекрасно понимает и не лезет, когда Серому реально плохо и некомфортно, или он попросту не хочет, но сейчас Серёжа ведёт себя странно. Максимально странно, насколько странным в целом может быть Сергей Разумовский. — Серый, чай будешь? — Волков выглядывает из кухни, и смотрит на разлегшегося на диване Разумовского. Серёжа отрицательно машет головой, и начинает собирать свои пожитки в виде ноутбука и пледа, дабы свалить с глаз Олега долой. — Серый, что с тобой? Серёжа прикусывает губу, и пристально глядит на Олега грустными, чуть ли не щенячьими глазами. Собирается что-то сказать, но лишь отворачивается и уходит к себе. Волков не догоняет его, и лишь помечает для себя, что нужно будет с ним переговорить. Серёжа устраивается у себя в комнате, и вновь открывает ноутбук. На экране светится фотография, на которой Олег Волков сидит в кафе с какой-то женщиной, а на коленях у него девочка лет восьми. Серёжа искренне не верит. Ему честно не хочется в это верить. Но поверить нужно. Что удивительного в том, что у Олега может быть нормальная семья, а не их с Серёжей подобие на адекватную жизнь. Разумовский захлопывает комп, и валится в подушки. Олег обрёл семью, которую всегда хотел иметь. Милая добрая женщина, и ребёнок. То, чего Серёжа не сможет никогда ему дать. Только остаётся открытым вопрос, почему Олег всё ещё здесь, с ним, а не со своей семьёй? Почему лезет с поцелуями и объятиями к Серёже, а не к женщине на фото? Почему продолжает вести себя так, будто у них всё с Серёжей хорошо? Разумовский метается в мыслях. Девочке около восьми-девяти лет, значит родилась она примерно в тот срок… когда Олег ушёл в армию. Значит, Волков уже тогда изменил Серёже, а всё равно продолжал писать письма о том, как любит его и скучает по нему. Серёже хочется плакать, но выдавить слезы из себя трудно, слишком трудно. Миллиардер встаёт с кровати и решает покончить с этим вопросом раз и навсегда, даже если хочется оттянуть этот момент как можно дольше, на потом. * * * — Кристин, возьми, — Олег сует улыбающейся женщине бумажный свёрток с деньгами. Женщина хмурится и воротит голову, показывая что ей это ни к чему. — Кристин, ну возьми пожалуйста, купишь Алёнке хоть курточку новую, или что-нибудь к школе, возьми пожалуйста. — Олег, я тебе тысячу раз говорила что деньги мне твои не нужны. — Женщина мягко улыбается и подзывает к себе дочь. — Алён, расскажи Олегу куда мы отправляемся, — Волков пристально смотрит, на русую девчушку, и та начинает невнятно тараторить: — Мама сказала, что сначала мы полетим в Москву, потом оттуда в… — Во Францию, милая, — подсказывает Кристина и сжимает дочку в объятиях. — Олег, материально мы обеспечены, да и в целом живём неплохо. Лучше купи своему муженьку, — Олег хмурится, не любит когда кто-то упоминает его личную жизнь. — Мороженого или свитер. Знаю что вы оба в достатке, да только этому нарцису подарок от тебя приятен будет, знаешь же. — Да дело тут такое, — Кристина отсылает дочь поиграть в детский уголок, и принимается внимательно слушать Волкова. — Он вообще перестал со мной контактировать. В плане, избегает вообще любого соприкосновения со мной. От объятий, поцелуев, вообще от всего отнекивается, даже, — Олег жутко краснеет, и говорит буквально шёпотом. — Даже от минета утреннего отказался. Никогда раньше не отказывался! — Кристина смеётся, и кладёт одну руку на его. — Может появился у него кто-нибудь, на стороне? — фраза ироничная, сказанная со смешком, но Олегу сразу становится не по себе. А вдруг и правда кто появился? Кто-то, кто лучше Волкова? Лицо Олега сразу тускнеет, мрачнеет, и Кристина спешит продолжить. — Олег, ну ты чего, я ж шучу. Может в апатии, муженёк твой, ты хоть с ним поговорил? — Да пытался я, говорить с ним, да только разговор начался, он сразу к себе в комнату сбежал. Я в неё не захожу и к нему не лезу — это его личное пространство, мы сразу договаривались об этом. — Тьфу ты, личное пространство. Ты муженька вернуть прежнего хочешь или нет? Либо удержи с ним разговор так, чтобы он не сбежал в своё «личное пространство», либо уж постыдись, да залезь в него, — Кристина заливисто смеётся, и уточняет. — Не в муженька, а в его пространство. Хотя, не знаю к чему у вас приходят разговоры, так что может и в муженька. Олег хмурится и краснеет одновременно. Кристина наконец убирает свою руку с его, и подзывает дочь, уже собирая вещи дабы уходить. Волков раздумывает над её словами, и медленно-медленно продумывает план по «возвращению муженька». — Олег, ты же знаешь как мы с Аленкой тебя любим, угу, — Женщина уже почти собрала всё что у неё там было и уже встала попрощаться. — Ты практически заменил ей отца, после того как Коля погиб в горячих точках. Поэтому жди от нас открытки на день рождения и новый год! Олег рассеяно кивает ей, и встаёт чтобы попрощаться. Обнимает сначала Алёну, потом Кристину, и та чмокает его в щёку. Женщина улыбается, и помахав рукой уходит. Волков остаётся со своими мыслями наедине. * * * Серёжа плачет. Сидит в чуть ли не в кустах у кафе и по щекам текут слезы. Противные, жгучие и солёные, и от их привкуса хочется ещё больше зарыдать. Он должен был поговорить с Олегом, а не рыдать как маленький рыжий мальчик, у которого отобрали рюкзак и порвали всё рисунки. Разумовский берёт себя в руки, и наконец встаёт из импровизированной «засады», уходя от кафе. Не особо помнит как доходит, или доезжает до дома, запирает дверь в свою комнату, плюхается в постель и наконец плачет. Громко, навзрыд и буквально захлёбываясь слезами. Больно. Но теперь, увидев своими глазами, как Олег краснел перед ней, обнимался с ней, и как та чмокала его в щеку, Серёжа был уверен. Да, у Олега есть семья. Своя семья, и Серёжа не имеет к ней никакого отношения. Больно и пусто внутри, хочется выплакать вместе со слезами своё покалеченное сердце, но Серёжа слышит щелчок замка, и слезы в миг прекращаются. Олег не должен увидеть его в таком состоянии. Олег не должен видеть, что Серёжа НЕ счастлив за Волкова и его семью. Серёжа слышит тяжёлые шаги, и стук в дверь. Слабо откликается, мол, войдите, , а потом понимает что комната заперта. Приходится заставить себя подняться с постели, и открыть дверь. Олег перед ним выглядит радостным и счастливым, и от этого ощущение будто на груди вновь царапают этот огромный крест, только не снаружи, а изнутри. — Серый, ты плакал что ли? — Разумовский отрицательно качает головой и сразу отворачивается от Волкова. Олег не даёт от себя отойти, и крепко стискивает Сережу сзади в объятиях. Разумовскому это нужно. Очень нужно, прямо сейчас и прямо здесь, но не с Олегом. Точнее, только с Олегом, но не тогда, когда у Олега есть своя семья, не тогда, когда Серёжа плачет из-за его счастья. Олег лезет прохладными руками под футболку, и губами исследует шею. Серёжа ежится, пытается выбраться из захвата рук и наконец выкрикивает: — Олег, я всё знаю! — Олег застывает на миг, но продолжает свои движения и осторожно разворачивает Серёжу к себе. — Серый, ты вообще о чём? — Волков искренне недоумевает. Если Серёжа «знает», значит это что-то, что Олег скрывает, но вот диллема — у Олега нет от Серёжи секретов. Частями есть недосказанности, но если Серёже будет интересно узнать всё полностью, но Олег расскажет, пусть тот только случайно обмолвится об этом. — Про твою жену и дочь, — Брови Олега взлетают вверх, а на лице полное непонимание происходящего. Какая жена, какая дочь? Олег уже как двадцать лет верен одному единственному человеку — Серёже, и даже после их разрывов ни с кем не спал. Был один случай, но тогда они ещё даже не встречались. — Тогда я почему про них не знаю? — вопрос Волкова искренний, он правда не понимает о чем идёт речь, и что вообще мелет Серый. Разумовского видимо такой вопрос не устраивает, и он выворачивается из рук Олега, пока тот всё ещё застыл в ступоре. Лезет в тумбочку, и достаёт оттуда распечатанные фотокарточки. — Олег, я… — Серёжа мнётся, а всё ещё ничего не понимающий Волков стоит столбом уставившись на него. — Я пойму тебя, и даже попроб. порадуюсь тому, что ты завёл семью, но почему ты мне об этом не рассказал? — Серёжа, о чем ты вообще говоришь? Моей единственной семьёй всегда был ты и ты ею и останешься, объясни уже наконец, что происходит, — Серый мнётся, но все-таки сует Олегу в руки фотографии. А вдруг Серёжа ошибся и на фотографиях вообще не Олег? Ну нет же, Разумовский был там, и он точно видел Олега… Волче никогда ему не врёт, и казалось правда не понимал, о чем говорит Серёжа, но ведь. — Серый, — Разумовский вздрагивает от жёсткого тона, и Олег прочищает горло откашлявшись, вновь говоря как Олежа. — Это Кристина и Алёна, жена и дочь моего погибшего в горячих точка сослуживца, Николая Вакина. — Сослуживца.? — Серёжа замирает, понимая какой же он дурак. Нет, нормально спросить, он устраивает слежку за своим парнем, который всегда был, есть и будет только его… Вот же, идиот, напридумывал себе всякого, и мелет чушь Олегу. — Так ты… — Я уже сказал, Серёж, единственная семья которая у меня была и есть — это ты. Ты же и сам это прекрасно понимаешь, Серый, что за бзики такие? — Я подумал, что тебе в такой семье будет лучше… как у всех, как у нормальных людей… любящая жена и дочка… — Серёж, зачем мне «как у всех», если единственный интересующий меня вариант — это ты? — Олег наконец прижимает Серёжу к кровати, и падает на него сверху. Целует, лапает, и не может насытиться тем, к чему не прикасался неделями. Серёжа весь из себя бархатный, кожа нежная, шёлковая, покрытая веснушками, частично в шрамах, но самая-самая любимая как и сам Серёжа. — Знаешь же, люблю тебя, Серый. — И я Олеж, и я тебя люблю, очень сильно люблю, Олеж, — Серёжа плавится в Волковских прикосновениях, нежится под его руками, постанывает когда Олег сквозь его же футболку касается эрогенных зон. Тянет Волкова к себе, и наконец целует, нежно прижимая к себе близко-близко, чтобы дышать трудно было. Олег ведёт рукой ниже, оглаживает пресс и стягивает боксёры. Серёжа возбуждённый, весь взбудораженный, чересчур чувствительный после эмоциональной встряски. Его потряхивает, когда Олег берёт член в руку и начинает двигать. Серёжа весь метается по постели, короткие рыжие волосы превратились в рыжее яркой солнце, а сам Серый весь красный, потный и безумно красивый. Олег засматривается на это чудесное зрелище, и Серёжа с вскрики кончает, заливая руку Олега. Волков ещё какое-то время смотрит на спокойного Серёжу, а после уходит в душ. * * * Уже лёжа поздно вечером, оба измотанные и удоволетворенные, они сплелись в маленький клубок объятий, и Олег хриплым голос заговорил: — И вообще, Серый, как ты мог подумать что у меня может быть жена это, если меня женщины не привлекают? — Откуда мне знать, что женщины тебя сто процентов не привлекают? — Серый, ты… не помнишь что ли? — Олег прыскает в кулак, и заливается румянцем. — Не помню что? — Забудь, спи.