Повелительница Призрачных Лент

Смотря на пепел старых поместий, она улыбается. Она чувствует это странное удовлетворение в тот самый момент, когда ветер разносит по миру этот удушающий запах пожара, от которого простые люди сходят с ума. Но ей хорошо. Она смеется, запрокидывая голову и кружась, марая подол в черной саже. Жители деревни попрятались по домам, с ужасом взирая на обезумевшую демоницу в белых одеждах. Шепотки раздавались и там, и тут, но никто так и не смог озвучить самого главного: они были ей благодарны. Они взирают на нее восторженно, боготворя и восхваляя во всех балладах, что вместе с ветром и пожаром разносятся по свету. Она всегда там, где ее ждут и делает это так неожиданно, что никто не может заранее предугадать, чье же желание будет исполнено. Она прекрасна: каштановые кудри развеваются, путаясь в бесконечных бирюзовых лентах, сапфировые глаза сверкают холодом, а пухлые губы вытягиваются в дьявольскую улыбку. Она смертоносна: там, где ступает ее нога, все утопает в крови тех, в чьих жилах течет голубая кровь. Она загадочна, но бедняки окрестили ее Повелительницей Призрачных Лент, что мстит за нищих и угнетенных. Она ходит на грани демоницы и богини, но кто-то уже начал ставить ей алтари, создавать статуи и приносить в дар самые различные ленты: от дорогих, сделанных из настоящего шелка и украшенных жемчугом или сапфирами, и до самых простых, которыми перетягивают пояса. Но Повелительнице абсолютно все равно на дары: она делает лишь то, что считает нужным, и приходит лишь к тем, кто действительно заслуживают ее внимания. В первые разы ее пришествий она отрывала богачам и работорговцам головы, руки или ноги и оставалась довольной лишь в тот момент, когда те умирали в невыносимых агониях. Она ступает бесшумно и взмахивает разорванным веером, создавая черный вихрь, поглощающий ее и уносящий куда-то в каком-то неизвестном направлении… | Цинсюань улыбается и кланяется так низко, на сколько это позволяет избитое тело. Он рад: сегодня за его выступление ему дали пять медных монет, на которые можно выпросить у хозяина лавки три пшеничные лепешки. Ими можно довольствоваться или три дня, или втроём, отдавая две остальные соседским сироткам, чья мать умерла от чахотки. Впрочем, так парень и поступает, оставаясь полуголодным следующие сутки, в течение которых лил неустанный дождь. - Хэй, старина Фэн!- кричат из дальнего угла барака те, кого теперь Цинсюань называет своей семьей,- Пойдем слушать рассказы безумца Юя? - Конечно!- он хватает костыли и, укутываясь в пыльный мешок, ковыляет к группе нищих. Безумец Юй- мужик средних лет без одного уха и ноздрей, которые ему выжгла хозяйка одного из борделей, в который тогда еще просто нищий Юй пришел просить милостыню. И если мелкие его боялись, то старшие находили в нем достаточно приятного собеседника. - Про что сегодня будешь рассказывать?- спросил кто-то у костра, потирая окровавленные пятки. - Слышал я,- начал мужчина, проводя широкой ладонью по вшивой бороде,- Как трещали богатые господа в одной харчевне о том, что на прошлой неделе на границе был к чертям собачьим сожжен заживо вместе со своим поместьем один чиновник, что торговал солью. Да вот только на самом деле он эту самую соль продавал перекупщикам, а те уж… Хер его знает, что там дальше происходило, да вот только до народа эта соль не доходила, и селяне от голода дохли, как мухи. - Так что тут рассказывать?- проворчала одна старуха, у которой не было пальцев на обеих руках,- То местные его и подожгли! За любое воровство у люда честного всегда придет возмездие! - Так-то оно так… Да вот только не простой народ это сделал. Говорят, пришла в то поместье демоница одна и, взмахнув веером своим, подожгла все и вырвала язык тому чиновнику. - Демоница с веером?- спросил юноша, сидевший рядом с Цинсюанем,- Я тоже про нее слышал! Она в столице, говорят, оторвала башку одной суке, которая избивала нищих ради забавы. Кажись, эту демоницу Повелительницей Призрачных Лент кличут. - А слышала,- девушка с ожогом на все лицо заулыбалась, становясь совсем уродливой,- Что Повелительница исполняет желания только нищих и только тогда, когда на ее алтарь положат ленты, потому что другие дары она не принимает. - Вэй Синь, да ты наивная идиотка!- сказала та самая старуха,- Кто же из богов или демонов будет благосклонен к таким, как мы? Да нас даже в храмы не пускают! - Как так не пускают?- изумился Цинсюань,- А разве… Разве туда не пускают любого желающего? - А как давно ты молился, старина Фэн? Уже давно никто из настоятелей храмов не пускают наших, потому что… - Они говорят, мол, мы мараем лик богов своим присутствием!- юноша сплюнул, злобно оскалившись,- Да кому нахрен сдались эти божества?! Они же исполняют желания лишь того, кто на алтарь положит больше золота! Вот сколько я ни молился, а мамка моя померла! А что же тот сын купца? Он пришел один раз в храм Сюань Чжэня, и что же?! Он смог стать генералом армии! И тут посыпалось столько обвинений, что Цинсюаню пришлось закрыть уши ладонями, дабы не слышать этот гул. Он уже даже не помнил, а был ли он таким же, когда еще повелевал ветрами, но сейчас… Кажется, воздуха стало слишком мало, и парень, забывая про костыли и опираясь то на стены, то на плечи окружающих, проковылял на улицу. Возможно… Но это, конечно же, не было правдой… Хотя… Чисто теоретически ведь может ли быть такое, что он… Он же может недолюбливать Небожителей? Может же хоть немного их презирать? Нет, за свою судьбу он сам в ответе, но вот брат… Еще тогда, в их далеком детстве, Ши Уду ходил в каждый храм каждого Небожителя и неустанно молился за того ребенка, что попал под взгляд Пустослова, но никто, совсем никто не откликнулся. А сейчас… Три месяца назад он лично похоронил новорожденного младенца, который умер от желтухи, до этого двенадцатилетнего мальчишку изнасиловали в подворотне, и тот покончил с собой, а еще… Подобный список можно было продолжать до бесконечности, но за последние два года Цинсюань видел столько смертей, что сам удивлялся тому, что все еще жив. И все те люди молились. Они молились о своем и чужом благополучии, но у них не было денег не то что на подношения, даже на еду самому себе денег часто не хватало. Но они продолжали покупать и зажигать самые дешевые благовонии, ходить в те храмы, куда пускали нищих, и просить, молиться, желать. И Цинсюань прекрасно знал, что их никто не услышит. Смотря на застеленное свинцовыми тучами небо, парень впервые подумал о том, что больше никогда, никогда не вернется на Небеса. Даже если появится малюсенький шанс на это, он откажется, не раздумывая. Или перерождение, или демоном. Последнее, конечно, было слишком странным, но все же… Ложась спать, Цинсюань бережно прижимал к груди переломанное запястье и, укрывшись мешком из-под репы, он помолился Его Высочеству, прося счастья и благополучия тем, кто это действительно заслуживает. | На следующий день запылали храмы всех Небожителей. Во всех городах горели только крыши и алтари, а ветер раздувал пламя до самых небес, из-за чего казалось, что горит абсолютно все. И никто не мог объяснить, кто же это сделал. - Ваше Высочество! Вам необходимо с этим разобраться!- твердили наперебой небесные чиновники. Но Се Лянь и сам не знал, как ему быть. От того, кто устроил поджоги, не исходило ни демонической, ни божественной энергии, а в самом храме никого на тот момент не было. Даже свидетели говорили, будто воспылали лишь головы статуй, но… Как может каменное или металлическое сооружение воспылать? Лин Вэнь тоже разводила руками. Никто, включая всезнающего Хуа Чэна, просто не представлял, кто же мог на столько возненавидеть Небеса. Возможно, это мог бы быть Черновод, но тот последние два года сидел в своем поместье и в Призрачном городе появлялся крайне редко. Ситуация не улучшила спустя пару месяцев, когда начали возводить новые храмы, которые еще на этапе закладки фундамента пожирались ярым пламенем. Именно в такие моменты Се Лянь вспоминал свое прошлое после первого низвержения. | Мальчишки сидели на высоченных заборах и, треская украденные у местной торговки початки кукурузы, восторженно взирали на то, с какой легкостью Повелительница Призрачных Лент снимает головы очередному зажравшемуся мужику, что на прошлой неделе жестоко изнасиловал двух девочек десяти лет и избил своего немощного отца. Дети даже подбадривали ее возгласами, и даос в белых одеждах, заметив их живой интерес, подошел к ним и спросил: - Молодые господа, чем же вы так восторженно любуйтесь в столько поздний час? Один из мальчишек, оглядев незнакомца цепким взглядом и поняв, что красть у того нечего, ответил: - Наша Повелительница Призрачных Лент сегодня раздает подаяния нищим. Хотите посмотреть? Даос легко воспарил на забор и обомлел, смотря на оторванные конечности, разбросанные в разных местах поместья, и реки крови. Слуги попрятались по углам, со страхом смотря на девичью фигуру в белых одеждах и бирюзовых лентах среди каштановых кудрей. Она стояла к детям спиной, но даже так Се Лянь ощущал ее ненависть и будто безумную силу. Он пропустил тот момент, когда воздух заискрился, и крыши поместья вспыхнули. - Госпожа! Вы…?- Он уже отдал приказ Жое, как вдруг девушка обернулась и… исчезла. Се Лянь еще какое-то время смотрел туда, где раньше стояла незнакомка, и вслушивался в веселые переругивания детей, которым недавнее зрелище не казалось ужасным. От подобного абсурда он долго не мог придумать даже приблизительный план действий, но все же решил наведаться к Цинсюаню, который мог владеть более обширной информацией о незнакомке. Старины Фэна на месте не оказалось: он выступал на окраине города и вернется только поздно вечером. Впрочем, они встретились немного раньше, когда Се Лянь нагнал его около одной таверны. - Кто она такая?- парень недоуменно моргнул, откусывая от паровой булочки кусочек,- Да много про нее слухов ходит. В основном… Она помогает мстить нищим, но то, что произошло с храмами… Про это я не слышал. Они еще немного поболтали, и Се Лянь вскоре ушел, нагруженный сотнями проблем от Лин Вэнь. Он так и не заметил странного, задумчивого взгляда, направленного ему в спину, и только лунный серп освещал обратный путь Небесному Владыке. | Скривив лицо, Хуа Чэн недовольно перечитывал очередную жалобу очередного демона, в которой те опять были недовольны появлением той самой Повелительницы Призрачных Лент. И нужно было от нее избавляться, будь она или демоном, или Небожителем. На недавно возродившегося Инь Юя подобное не скинешь: требовалось личное вмешательство непревзойденного. А Черновод… - Тебе нужно долг отрабатывать! И меня не волнует твоя апатия! - Заткнись. - А если так уж плохо от отсутствия этого младшего Ши, то мог бы его в качестве трофея забрать. - Завались! - Ладно. Зайдем с другого краю. Спишу десять процентов долга, если решишь проблему с новой тварью. - Двадцать. - Десять, и того много будет. - Ладно. Что там нужно? | Когда Хэ Сюань сменил личину, он сразу же направился к одному из самых крупных храмов Мингуана. Вернее, он шел к храму, а нашел лишь обожжённые ворота и расколотую на части статую бога. Видимо, эта самая Повелительница уже успела постараться, да и нищие были… необычайно живы. - Генералу Мингуану плевать на простых людей!- восклицала крестьянка с грудным ребенком,- Одна лишь Повелительница думает о нас! - Зачем же воздвигать богам храмы?!- спрашивал слепой старик без левой ступни,- Лучше уж строить для той, кто этого действительно заслуживает. - И то верно… - А он прав… - Господин,- Хэ Сюань почтенно склонился,- Вы сами видели Повелительницу Призрачных Лент? - Конечно,- ему кивнули в ответ,- А зачем же вам это? - Я знаю одного мастера…- демон постарался выглядеть максимально живым,- Этот мастер создает самые прекрасные статуи во всей Поднебесной. Если бы вы смогли мне ее описать… - Так зачем же ее описывать?- рядом плюхнулся мальчишка с раскосыми глазами,- Если вы ее призовете, то она вам может во сне явиться. - Да-да! Когда я рожала, она явилась мне и сказала, что мой старшенький сыночек сможет сдать государственный экзамен. И на следующий день он приходит ко мне и говорит, что ему дали должность чиновника шестого ранга! - А однажды нас палками побил глава деревни за то, что с поля вороны склевали половину урожая. И что же? В ту же ночь явилась мне во сне Повелительница и сказала, что все получат то, что пожинают. Утром я узнаю, что главу деревни крыса за нос укусила и неведомая хворь выела ему все лицо! - А у нас… Еще послушав несколько историй о том, как прекрасная Повелительница спасала угнетенный народ, Хэ Сюань сильно задумался. Она не была демоном, что действует лишь ради мести, но и не была богом, которые могут лишь помогать людям. Да и призвать ее… - Будь ты хоть демоном, хоть богом, хоть неуспокоенной душой… Явись мне. Хэ Сюань закрыл глаза и стал ждать. Но вместо Повелительницы Призрачных Лент ему приснился… Ши Цинсюань сидел на веревочных качелях и, обмахиваясь веером, что-то напевал. Его лица не было видно, лишь каштановые кудри едва заметно колыхались на ветру. Длинные ленты, расшитые жемчугом и сапфирами, окружали его и, касаясь воды, будто растворялись в ней. - Мин-сюн?- прошелестел его голос, будто это была лишь игра ветра,- Мин-сюн, это ты? Хэ Сюань не ответил и только подошел ближе, становясь за его спиной. И вдруг… демон даже не понял, как именно это привлекло его внимание, но... У Ши Цинсюаня не было ногтей. Их не просто не было: они были вырваны, оставляя после себя едва заметный кровавый след. Дальше-хуже: костяшки стерты до мяса, обнажая белые кости, в волосах копошились мелкие насекомые и змеи, а веер, разорванный на две уродливые части, был испачкан в абсолютно черной крови. - Мин-сюн, это же ты? И он поворачивается к нему лицом… Впервые в жизни ( или смерти? ) Хэ Сюань просыпается с криком и долго смотрит в потолок, стараясь стереть из памяти то, что увидел. Наконец, когда навеки застывшая кровь успокоилась, он встал и подошел к огромному медному зеркалу и с ужасом смотрит, не имея возможности сдвинуться с места. На него пустыми, черными глазницами смотрел Цинсюань. Его некогда улыбающееся лицо было разделено на две части, сшитые воедино алыми нитками. «Женская» половина лица широко улыбалась, искривляя сшитую половинку рта так, что были видны желтые раскрошенные зубы. «Мужская» половина лица рыдала алыми слезами, скатывающимися из уголков почерневшей и израненной плоти. - Мин-сюн, это же ты?- произнесли две части разными голосами, и раскололись на сотни крошечных осколков медного зеркала. | Когда Ши Цинсюань вернулся к себе, в его шею сразу же вцепились чужие черные ногти. С ужасом уставившись на чужие озлобленные глаза, отливающие золотом, парень мог лишь судорожно глотать ртом воздух, не замечая неожиданно брызнувших слез. - Г…госпо…господин… Хэ…- только и смог он прошептать, едва двигая губами. Ему никто не мог помочь: лежащие рядом нищие находились в беспамятстве, да и Черновод был… слишком силен. И он его отпустил. Безвольной куклой упав на землю, Ши Цинсюань закашлялся и смотрел на чужие черные сапоги, которые все больше размывались и удалялись, смешиваясь с темнотой ночи. | Се Лянь сильно нахмурился, перебирая палочками рис. Как бы то ни было странно, но ему приснилась сегодня эта Повелительница Призрачных Лент, стоящая над исколотым спицами трупом Черновода и Цинсюаня. - Гэгэ,- Хуа Чэн смотрел прямо в глаза, говоря максимально серьезно,- Если тебя тревожит что-то, то ты можешь рассказать. - Мы можем как-нибудь проведать Черновода? Что-то мне подсказывает, что Повелительница Призрачных Лент связана с ним. Ему в ответ кивнули и хотели еще что-то добавить, но Хуа Чэн приложил пальцы к виску. - Она в Черных Водах. | Смотря в ее сапфировые глаза, Хэ Сюань отдал бы все, чтобы не видеть в них слишком знакомого ныне смертного, который никогда бы не посмотрел на него так… Не так зло. Не так презрительно. Не так ненавистно. Повелительница Призрачных Лент громко рассмеялась, кружась на месте и размахивая разорванным веером. - Мин-сюн? Это же ты, Мин-сюн? Ответь мне, Мин-сюн!- наигранно и испугано пропела она,- Как тебе представление? Я тоже могу быть хорошей актрисой, правда? Она приблизилась к нему на столько близко, что Хэ Сюань мог почувствовать своей коже ее горячее дыхание. - Мин-сюн,- прошептала она, чуть ли не касаясь его губ своими,- Мы ведь могли быть счастливы. Могли бы быть вместе. Но…- она громко рассмеялась, ногтями впиваясь в его щеки,- Но я зову не того человека! - Что ты собираешься сделать?! - Ничего из того, что было бы плохо. Но тебе это понравится, Хэ Сюань. Тебе станет спокойнее. Как и вам, господин градоначальник. Хуа Чэн злобно сверкнул глазом, стараясь выпутаться из вервия бессмертных, которым были повязаны два бедствия и его ненаглядный гэгэ. Последний же выглядел весьма спокойно, хотя на каждом из них был узел такой прочности, что разорвать его было невозможно. - И что же вы собираетесь сделать?- миролюбиво спросил Се Лянь. - То, что и должно было произойти,- она легко пожала плечами,- Ваше Высочество, а разве вы не понимаете? Неужели вы так и не догадались о том, кто же я такая? - Я могу лишь предположить. Ты же Ши Цинсюань, да? Девушка громко, истерически, жутко рассмеялась, запрокинув голову, и каштановые локоны затряслись ей в такт, роняя простую деревянную шпильку. - Не угадал! Ваш ненаглядный Ши Цинсюань умер полтора года назад, когда его забросали камнями,- она перестала смеяться, в один миг хмурясь и хватаясь за ткань на груди,- Но он не хочет уходить. Он все еще сидит внутри этого тела, не хочет его покидать. Ну ничего… Я помогу ему… - Цинсюань не может быть мертв,- Черновод сверкнул золотом глаз. - Но ведь ты этого хотел,- демоница пожала плечами,- Хотел его смерти и смерти его брата. Бойся исполнения желаний. - Ши Цинсюань! - Ты зовешь не того человека… Она громко рассмеялась, от чего красивое лицо Цинсюаня стало отвратительно безумным. - Достаточно убить вас троих, и тогда эта душонка полностью покинет тело! - У тебя ничего не выйдет,- Хуа Чэн расслаблено облокотился на стену. - Почему же? Для твоей смерти мне нужно лишь бросить тебе в ноги голову Его Высочества. Не думаю, что ты сможешь спасти его из такого состояния. А Черновод… У нас будет много времени для того, чтобы найти его прах. И глупый Повелитель Ветров покинет это тело без права на перерождение! И тут Хэ Сюань неожиданно вспомнил: лет триста назад, еще будучи Мин И, он решал дело с одним демоном ранга свирепый, которого позже нарекли Мао-Мао. Отвратительный, едкий дух с мерзким нравом и способностью прокрадываться в самые потаенные и темные уголки души и сознания, давя на них и сводя жертву с ума до того момента, пока несчастный не умирал от боли исполнения собственного желания. В тот раз в его лапы попала одна девушка, которая влюбилась в жениха своей сестры и пожелала им никогда не иметь детей. Вот только теперь ее сестра, чьих детей зверски выпотрошили, не имела матки и только благодаря чуду все еще оставалась жива, ухаживая за обезумевшей сестрой и пьяницей-мужем. Видимо, Цинсюань все же допустил одну мысль о том, что эти три человека могли его спасти. И вот этот Мао-Мао проник в его разум, стараясь слиться воедино. Повелительница Призрачных Лент- это та самая темная часть Цинсюаня, которую он никогда бы никому не показал бы. Но она стояла сейчас здесь, невероятно сильная и безумная, что делало ее в разы хуже Ци Жуна: тот хотя бы кого-то боялся, а эта на двух непревзойденных и верховного Небожителя напала. Но все же один свирепый демон в теле смертного не мог наворотить такого. Только если... Только если Цинсюань все еще был Повелителем Ветров. Имея неизрасходованную силу, он неосознанно скармливал ее подселенцу, а тот, смешивая две Ци разной природы, лишь увеличивал свою мощь. И сейчас существовало только два варианта избавления от этой твари: или кусочки разума Цинсюаня взбунтуются и выгонят его, или... ... Или расколоть душу. Действенно, быстро, просто. Но невыносимо больно. И именно в этом Хэ Сюань никогда никому не признается. Потому что в Повелительнице Призрачный Лент он чувствовал свою сестренку. Он не знал наверняка, но, пройди она через весь тот ад, через который прошел он сам, она бы точно так же возненавидела бы весь мир, становясь демоном и сметая все на своем пути. И, наверное, ее бы поняли. Так можно понять и Цинсюаня. Девушка вскидывает сломанный веер и с ревом опускает его вниз. Хэ Сюань ждет жгучей боли, хлынувшей наружу темной Ци или чего-то подобного, но... Но видит настоящего Цинсюаня, до крови сжимающего занесенную руку. Из его бездонных голубых глаз скатываются слезы, но они горят решимостью и пониманием. Веер со стуком падает на пол, разбиваясь на сотни хрустальных осколков, и парень воет, держась за голову. - Прекрати... - Но я же помогаю тебе!- сказала его девичья ипостась, на мгновение меняя тело,- Я отомщу за вас! - Не надо! - Надо! Я исполню твое желание! - Но я не хочу этого! - Хочешь. - Нет! - Сильно хочешь. Я же вижу. То девушка, то парень громко выли, стараясь отстоять единственное тело. И никто не мог помочь ему- это была самая страшная битва, через которую когда-то прошел Се Лянь, прогнав частицу Безликого Бая из себя. Но сможет ли это сделать Цинсюань? Все свечи померкли от невероятно сильного порыва ветра, который, закручиваясь, образовывал вихрь вокруг бывшего Повелителя. Ураган выл, вторя обезумевшему Цинсюаню, который все еще старался отстоять самого себя. Потому что если он сдастся, то Повелительница Призрачных Лент уничтожит все вокруг. Но сил бороться уже не было. Где-то на краю урагана и сознания был слышен крик Хэ Сюаня, но парень уже ничего не понимал, и только осколок, ужасно приятно отрезвляющий разум, легко, будто все еще целый веер, лег в ладонь, стирая все сомнения... Все вокруг резко замерло, и столбы пыли, взметнувшиеся вверх, быстро упали вниз, обнажая безжизненное тело Цинсюаня с воткнутой в шею спицей веера.

***

Стоя на платформе, Цинсюань зажал огромную папку между колен и, порывшись в карманах, все таки выудил несколько недостающих десяток. До дома, конечно, он доедет, но вот на еду придется снова занимать у Сюань Цзи. Стипендия придет только через две недели, но они опять потратят ее на материалы для живописи или моделирования, а потом будут перебиваться половинкой дошика в сутки. Конечно, был вариант подворовать у своего соседа по комнате, Мо Цзы Юаня, но все же Цинсюань ещё не так сильно пал на дно. Хотя он безмерно завидовал. У Мо Цзы Юаня была семья, у Сюань Цзи был отец, даже у мерзкого Ци Жуна была тетка. А у Цинсюаня никого не было. Как ему рассказывали, он родился в семье алкашей, которых после лишат родительских прав, а их немого, перепуганного трехлетнего сына отдали в детский дом, откуда он недавно выпустился. Двери вагона открылись, и улыбчивая бабушка-контролер, приняв с него плату, снова запричитала о том, что ее зарплату так и не повысили, а масло дорожает, и покупать его не на что. Выслушивая весь этот долгий диалог, Цинсюань смотрел в окно, где под колесами расступалась кромка прозрачной воды. Недавно берег моря вышел из берегов на столько, что затопил все близлежащие рельсы, и поезда теперь будто плывут по воде. - Ох ты ж, только глянь!- сказала бабушка, всплеснув руками,- Не иначе как Черновод беснуется!- получив вопросительный взгляд, она продолжила,- Вон, видишь: луна не отражается около нас. Это вот кусок моря из Черных Вод. А вон там,- она указала на более светлый участок с белыми бликами,- Нашинские владения. Там наши корабли не тонут. "А мы почему не тонем?"- написал в блокноте Цинсюань. - Так мы же не корабль. С чего бы это нам тонуть? Спустя час поездки, оказавшись на другом краю бухты, парень шумно втянул воздух носом, запоминая этот прекрасных запах. И вот, придя на галечный пляж, он скинул старые кроссовки и вошел в воду по щиколотку, получая табун оживляющих мурашек. Волны, будто несколько всепонимающих старших сестриц, мягко огибали и щекотали, даря успокоение, и Цинсюань широко улыбнулся, запоминая все это великолепие. Идеально. Здесь все идеально. Достав старый плеер, холст, масло и кисти, он начал творить. После нескольких неудачных попыток, парень все же смог поступить на дизайнера, но все еще было необходимо удержаться, вовремя сдавая работы. Нужен был морской пейзаж. И такой нашелся. Черная вода манила, притягивала, поглощала. Однажды Цинсюань слышал легенду, мол, раньше Черноводу приносили каждые десять лет в дар одну невесту, которая затмевала бы своей красотой предыдущую. И вот, нашлась одна невероятно красивая девушка, у которой был старший брат. Сел он с ней в одну лодку, спрятался под юбками свадебного наряда, да и стал ждать. Увидел Черновод свою новую невесту и влюбился в нее с первого взгляда. Да только выпрыгнул наружу ее брат. Началась битва, в которой юноша не смог выжить: снес ему Черновод голову одним ударом. Сестра его не смогла перенести такого горя: воткнула она шпильку себе в шею. С тех самых пор невест Черноводу больше не дарят, но иногда море становится черным-черным, отчего корабли в те дни не выходят. Для Цинсюаня все это было выдумкой и всего лишь легендой. Не заходить в черную воду? Не находиться с ней рядом долго? Не фотографировать или не рисовать ее? Боги, ну ему же не пять лет для всех этих баек! Когда на поверхности воды начали мелькать золотистые блики, Цинсюань списал их на отблеск рыбьей чешуи. Он часто видел здесь мальков и крохотных змеек, а иногда ночью сюда заплывали и большие рыбины. Засидевшись на холодной гальке до второго часа ночи, парень вскочил, живо собрал все свои вещи и умчался в общежитие. Краем глаза Цинсюань увидел высокую фигуру в черном, но не обратил внимания, выскакивая на тропинку и прикидывая время до отправки автобуса. Он приходил сюда ещё и ещё. Сюань Цзи ругалась и говорила, что он стал одержим этим морем, и даже в какой-то день заперла все двери, но парень договорился с Пэй Су, который по балконам помог ему спуститься вниз. С морем приятно было молчать. Оно всегда молчало, и от этого Цинсюаню правда становилось легче. Потому что не только он один должен вечно молчать... И в один день Цинсюань не вернулся. Его не было ни в общежитии, ни в университете, ни на берегу этого самого треклятого моря. Сюань Цзи и ее друзья тогда весь берег обшарили, но так ничего и не нашли. Только ржавая спица от веера была воткнута в камень, отражая в себе отблески уходящего солнца над синим морем.