она устала

— тут недалеко, - Аякс хватает теплую ладошку светловолосой девчонки, заливая воздух звонким смехом. она верит. верит и держит в ответ крепко-крепко, лишь бы его не отпускать. воздуха не хватает, и ноги наступают одна на другую. и ведь все равно идет, потому что с ним. с Тартальей она пойдет даже в Бездну. глаза цвета медового золота давно потухли. никакие эмоции, кроме тихого ужаса на лице за последние пару дней.. недель.. месяцев не проявляли себя. лишь синяки чуть выше щек набирали контраста, по сравнению с бледной кожей. и это было единственным, что указывало на жизнь в её теле. Люмин подскакивает посреди ночи девятый раз за неделю. дрожь пробивает тело с новой силой каждую новую секунду, а глаза не находят себе места в комнате, мечутся с одной точки в другую. с последним остатком сил она сглатывает твердый ком в горле. устала. устала просыпаться от ночных кошмаров, в которых она с ним бежит по зеленой поляне куда-то в даль. в которых она верит, что им еще недалеко и поднажимает, ускоряя бег. в которых она спустя мгновение не обнаруживает в своей руке чужую. только темнота. помнится, как он обещал ей танцы под покровом лунного света и хочется верить, что Аякс просто подстроил свою внезапную пропажу, что через секунд пятнадцать выскочит из за спины и покроет шею поцелуями. полки в комнате слегка покрылись пылью. Люмин ненавидит беспорядок и каждый раз, когда видит разбросанные в своей комнате вещи, вспоминает, как ругалась на парня за такие проделки. а он просто улыбался ей в ответ, вертел головой в разные стороны, пытаясь уложить непослушную копну рыжих волос и хлопал собачьими глазками. она прощала, потому что не могла сдержать улыбки. в ванной до сих пор его зубная щетка. оранжевая - такая яркая-яркая, как сам он. только вот, она, в отличие от него, никогда не потухнет. в ванной зеркало, в которое она раньше смотрела по утрам, пока умывалась. никого рядом не было, стоило моргнуть, как он рядом выдувает изо рта пену от пасты. все мысли снова о нем. каждая чертова вещь напоминает о Аяксе, заставляя голову заполнится этими синими, как глубокий океан глазами. вспомнить тот звонкий смех, от которого Люмин сама не могла сдержать смеха. она помнит абсолютно все. от безумно неловкого знакомства, до последнего разговора. до его последнего слова, последних объятий и теплого поцелуя. каждую ночь сердце бьется так, что кажется - она вот-вот не выдержит и вырвет его, лишь бы перестало. внутренние взрывы в голове, на теле остаются синяками, что очень болят и очень долго проходят. девушка знает лучше всех: с Аяксом прошло бы быстрее. — жаль, что я тогда не сказала, что очень сильно люблю тебя. хотя, ты бы, наверное, не поверил, - впервые за три дня по стеклу тишины трещины расползаются паутиной. она держит в руке игрушку плюшевого кита, некогда подаренную возлюбленным. слепо верит, что он её слышит. она крайне редко говорила ему о своей любви, заменяя слова действиями. сейчас слишком поздно думать о том, насколько безумно хочется ощутить тепло его губ. слишком поздно думать о нем. и слишком поздно говорить то, чего не говорила, когда Чайльд был рядом. она знает, и ей стыдно перед самой собой. — но знаешь.. я просто не думала, что у тебя хватит совести меня оставить. если бы я знала, что тогда ты поцеловал меня в последний раз, я бы точно тебя никуда не пустила. - карие глаза заблестели впервые за месяц. не потому, что она рада, что смогла сказать "ему" о чем-то, а от накативших слез. бархатная ткань впитывает в себя крупные капли. Люмин шмыгает носом, прижимая игрушку к своей груди и тихо шепчет: — я люблю тебя, Аякс.