миг длинною в жизнь

      когда то у сейшю была мечта, ею он грезил долгие годы - свадьба в оранжерее. белую ковровую дорожку украшали бы лепестки розовых цветов, каких, он не определился, может роз. зал был бы небольшим, только для добрых, старых друзей. воркуг все бы расцветало и он тоже, в волосы вплёл бы венок полевой, а по то плечо стоял бы его любимый человек. сегодня день его свадьбы. церковь полна народу. повсюду свечи горят, высоченный купол ростёт над головами, даже взгляд поднять страшновато – вдруг там заблудишься. порой в голову лезет наглая мысль – может не стоит, может ещё рано, а может он вернётся. но оборачиваясь назад, глядя в толпу, что собралась здесь ради него и дракена, инуи становится стыдно за эти мысли. он полюбил кена за то время, проведённое вместе в свой трудный период. хотя, вернее назвать его невыносимым, период. в те дни сердце сжималось с невероятной болью в груди, тоска читалась в каждом миллиметре его квартиры. больная привязанность – любовь что ли? кожа бледнела, глаза пустели, вечно в комнатах блуждал запах сырости – отчаяния. по жизни, он всегда шел плечом к плечу с коконоем, мысль в голову о разлуке даже приходить никак не решалась. но в какой то момент, вдруг показалось обоим, что пути их по разные стороны. и они приняли решение. только спустя неделю инуи заметил, что все из рук валится, что настроение не поднимается и режущийся осадок не сходит с глубины души. его не покидали думы о том, как там коко, чувствует ли он то же? а может ему плевать, он мог давно отпустить сейшю и сейчас стабильно заниматься тем, что владеет страстью в его душе – деньгами. коко же умный, категоричный парень, амбициозный и вероятно безжалостный. куда ему опечаленные дни в мыслях об инуи? никуда, только труд и одержимость движет им сейчас, когда по то плечо нет близкого. ну что за бред? разве коко хоть раз дал сейшю повод так думать о себе? никогда. в этом, возможно, была одна из проблем в их отношениях, в отношении инуи к коко. сейшю часто давал себе сомневаться, сомневаться в коконоевых чувствах, в их правдивости, в его словах и поступках. сейшю беспамятно любил хаджиме и именно по этому так часто волновался, что истина – ложь, спектакль. потому, инуи треплет себя по голове, будто выбивая все те подлые, эгоистичные мысли о былой/небылой любви. с глаз уронил пару слезинок, мгновенно отворачиваясь, чтобы не попаться так на глаза кену. — эй, — шепнул рюгуджи очень тихо, едва наклоняясь к сейшю, чтобы не подать виду неразберихи у алтаря. — ты в порядке ? инуи лишь слабо кивнул, на какой то момент священник замедлился, но увидев, что вот вот мужья вернули свой взгляд на него, продолжил. —прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами. неуверенность. сомнения овладели сейшю лишь в тот миг, когда он уже в церкви, стоит в белом у алтаря. чем же руководствовался его мозг, когда он соглашался на предложение руки и сердца ? в каком по счету мире витали его мысли ? дело, должно быть, в эмоциях, а вернее в лживых эмоциях, тех что, как маска, как оправдание и щит от его настоящих чувств. сейшю с головы до пят убедил себя, что влюблён в дракена и что он есть его второй шанс. но, имел ли он право на второй шанс, так и не проделав первый ? легко сдался. быстро опустил руки. коконой дал слабину, заблудился в своих суждениях и оставил инуи. "так будет лучше" — что то, вроде этого он ему сказал в тот день. инуи поверил и принял. не стал бороться, думал — правильное решение. грыз себя мыслью, что тянет коко ко дну, что оба они живут больной, не имеющей смысла привязанностью. попрощался, пожелав удачи. и сегодня жалеет. жалеет о своем решении настолько, что изнутри грудная клетка разрывается, сердце колотится с такой силой, что готово прямо сейчас остановится от невообразимой скорости. его душа воет от боли, от осознания, от глупости. как же я мог его отпустить? — готовы ли вы легко и не раздумывая дать друг другу клятву любви и верности? голос отдавался эхом, словно он застрял в бочке, где без остановки тарабанят по стенкам. а что если скажет, не готов? что тогда? самый низкий, омерзительный и болезненный шаг по отношению к кену. теперь перед сейшю стоит грёбаный выбор — своё счастье и разбить сердце и душу друга, либо счастье друга, но разбитое сердце себя самого. монета, где обе стороны беспощадны. рядом слышится дракена " да" — оно чувственное, полное искренности, любви и ласк. но, чёрт побери, инуи сказать того же, также по настоящему никак не может. в эту секунду, в этот день, день их свадьбы, он не может. священник устремляет вопросительный взгляд, дракен углубился в изучение эмоций, что передает лицо сейшю. инуевые губы дрожат, боясь сказать то, что в уме, его глаза бесконечно моргают, дыхание ускоряется. чёрт возьми, о чем же ты думаешь — проносится в голове ругуджи. инуи не поднимает глаз, уставился в пол и не находит смелости взглянуть на жениха. и вдруг тело теряет свою броню, не выполняет приказ разума — не раскрываться. инуевые плечи затряслись, руки посинели, хоть были в перчатках. он издал первый всхлип, за ним второй, третий, а дальше рёв. режущий горло плач. давящийся слезами сейшю упал на колени перед кеном и словно молитву — шептал: прости меня, прости, пожалуйста, прости... прости, прости, прости... мне так жаль... дракен повернулся спиной, закрыл глаза и проклинал себя и всё на свете за то, что так рано сделал выводы, так рано заявился с предложением и так рано поверил, что инуи совсем забыл коко. проклинал, даже не думая, что чужая вина здесь имеет свои добрые пятьдесят процентов из ста. — очень жаль, господа, — были последние слова священника перед тем, как уйти из зала. ни дракен, ни сейшю не слышали его прощальную фразу. одним владели тоска, боль и осознание самой большой ошибки в жизни, другим — вина, отчаяние, желание исчезнуть здесь и сейчас. во многом их чувства сходились и потому, не столь важно уточнить, о ком конкретно идёт речь. все ещё разливая слезы в пол, сейшю услышал стук каблуков отдаляющийся от него как можно дальше и минутой позднее стук, что теперь приближался. он остановился за спиной сейшю, так ему казалось, и сейчас чья то тонкая рука ласково, но словно с опаской хлопала по плечу. сейшю едва подумал, что это кто то из гостей, но как только обернулся, веки застыли, давая шанс глазам убедиться в увиденном, сердце в тот же миг остановилось, и всё внутри сейшю остановилось. <он прожил миг длинною в жизнь. неделю, может две спустя в окнах светлело небо, рождался новый рассвет и был он в сотни раз прекрасней, чем вчерашний. мелкие звёзды ещё было видно, сейшю вглядывался в них из большого окна в просторной спальне. пряча своё тело под белыми простынями, выглядывал одной лишь головой, но как только солнце поднялось выше и звёзды исчезли, он тут же закутлкся глубже и прижался к его спине. их голые тела грели друг друга, именно поэтому в холодную весну они спали лишь под простынями, а может это был пустой пододеяльник. нос сейшю запутался в вороньих прядях, находя там тепло и уют. он быстро уснул. лишь под поздний день они встали. не разъединяя сплетённых рук выплыли на кухню. сладко позавтракали, или просто похмелились сухим вином, заедая сыром. в тот день у них был долгий разговор, который в последствии закончился тем, чем мог начаться ещё давно. они любили друг друга больше жизни и наконец то в этом признались. главное — друг другу. признались наедине, а позже под лёгким освещением в оранжерее, под наблюдением одного лишь священника. заручились серебряными кольцами — оба не любили золото, — вышли мужьями. с тех пор, каждый миг — целая жизнь для них. <для сейшю, для коко.