Детки

      — Ну сколько можно?! Фалконские! Опять подрались с одноклассниками! — коротко стриженная девушка, с кольцом в брови и странными проводными наушниками с затылочной дужкой на шее, шмыгнула носом и потерла синяк на скуле, весело улыбнувшись. Парень, который выглядел точно так же, ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Мужчина за столом тяжело вздохнул. — Махонин и Кондратьев. Снова подложили под стул Антонины Павловны эту вашу дуделку! — парни и ухом не повели, глядя один в окно, второй на какую-то картину. — Нагорная...       — А что я?! Я ни с кем не дралась, над учителями не прикалывалась. — возмутилась девушка с яркими синими волосами, в которых отчетливо было видно ещё и малиновый с фиолетовым.       — А кто школу разрисовал?! Такое ощущение, что не лицей, а подворотня!       — Я художник, я так вижу. Тем более с моим граффити эта дыра стала хоть чуть-чуть поинтересней.       — Да и от лицея тут одно название. — фыркнула Фалконская, закинув одну ногу на другую.       — Так! — директор снова вздохнул, снял очки и потер переносицу.       Эта пятерка уже года три, если не больше, трепала нервы всей школе: большая часть учителей их терпели, а многие ученики обходили десятой дорогой. Ребята враждовали с некоторыми подростками с параллели и старших классов. Но как бы учителя не мечтали выгнать взашей эту пятерку, отчислить их не представлялось возможным. Ребята вполне приемлемо учились, у всех минимум четверки по всем предметам, да ещё и славу школе приносят: соревнования по спортивному ориентированию, военно-патриотические сборы, межшкольные соревнования по волейболу и баскетболу, олимпиады по физике, обществознанию, истории и русскому языку. Исходя из всего этого вывод только один – отчислять ребят за их выходки не получится, да и самой школе от этого никакой выгоды, так что осталось потерпеть буквально два года до их выпуска.       Директор снова осмотрел ребят мрачным взглядом. С начала учебного года прошло буквально пару дней, а эта банда уже поставила всю школу на уши.       — Хватит с нас ваших выходок. — подростки переглянулись, ухмыльнувшись. Им до чертиков нравилось сотрясать учебное заведение всякими выходками. — Моя старая знакомая открывает программу обмена между школами. Она руководит престижным интернатом и предложила мне выбрать учеников. Вы пятеро поедете туда.       Подростки в момент растеряли всю спесь.       — П-погодите, погодите! — запротестовал Кондратьев, парень с растрепанными русыми волосами и карими глазами. — Вы не можете отправить нас не пойми куда! Нас родители могут не отпустить.       — С вашими родителями уже поговорили, и они согласны.       — Но у нас ещё работа есть вообще-то. — поддержала друга Ника.       — Придется уволится. — пожал плечами Николай Михайлович.       — И у нас как бы внешкольные занятия есть. — сказал Махонин. Высокий жилистый парень с каштановыми волосами, которые имели странную привычку расти только вверх, и карими глазами чуть ли не подпрыгнул от новости, когда услышал.       — В той школе тоже есть такие занятия.       — Рукопашный бой? — синхронно спросили Фалконские.       Директор, не ожидавший такого увлечения от близнецов, удивился. Но внутренне он радовался, что на год может сплавить этих, мягко говоря, шалопаев.       — Думаю, вам всем найдется, чем заняться там.       Ребята переглянулись, тихо переговорились и Женя обратилась к Николаю Михайловичу.       — А форма будет?       Это был один из вопросов, интересовавших молодых бунтарей и хулиганов.       — Вообще форма в этой школе есть, но, думаю, так как вы ученики обычной школы, вам дадут пару поблажек. Да и вы с вашими характерами наверняка будете бунтовать, так ведь?       — Вы знаете нас как облупленных. — мрачно усмехнулся Махонин.       — Ребята, — хитро улыбнулся Тимур друзьям. — У меня есть одна мысля...       — Я вас прошу, не разнесите школу. — вздохнул мужчина. Он прекрасно понимал, что эти ребятки наведут такую суету, которая и не снилась учителям интерната.       — Как скажите, школа будет на месте. — заверил директора Фалконский, и тихо добавил, так, чтобы услышали только ребята. — А вот будни интерната – нет.       Николай Михайлович в который раз вздохнул и потер переносицу.       — Значит так, у вас есть четыре дня на то, чтобы собрать вещи и уладить все свои дела. Ясно? — подростки согласно угукнули, состроив вид оскорбленной невинности. — Идите уже.

***

      — Ну? И что будем делать? — спросила Нагорная, засовывая в карманы руки.       Вся компания вышла из школы и направилась к гаражу близнецов. Вернее сказать, гаражу Женьки. Она, в отличии от брата, любила вместе с отцом копаться в их старенькой "Ниве": то двигатель перебрать, то свечи поменять, то заменить масло, то подкрутить какой-нибудь провод... В свои шестнадцать девчонка могла за пол дня легко перебрать семейную "Ладу". Тимур же тянулся совсем к другому: кино, живопись, фотография, но больше всего его манила музыка. Уже в девять отец подарил ему первую акустическую гитару, на которой мальчишка уже через полгода лабал Цоя, "Сектор Газа", "Сплина" и "Короля и Шута". Это именно отец привил детям любовь к боевым искусствам и русскому року, чем неизменно гордился, когда его коллеги рассказывали про то, что слушают их дети; песни про наркоту, разгульный образ жизни, деньги и алкоголь; и чем они занимаются целыми днями. Отца, Максима Юрьевича, близнецы очень любили. Он давал им всю любовь и заботу с того дня, когда мать ушла от них, оставив на руках мужчины годовалых близнецов и аргументируя это тем, что она всё таки не готова к детям и устала от них. Сейчас же старший Фалконский работает инженером-машиностроителем в частной организации.       — Выбора у нас особо и нет. — сказал Тимур. — Придется ехать.       — И увольняться. — грустно протянула Женька.       — Ага. — синхронно вздохнули все.       — И с тренировками что-то решать. — поддержал близнецов Валера.       — Расскажите Ирине Александровне всё как есть. Не убьет же она вас. — попыталась поддержать друзей Николь.       — Убить – не убьёт. Жаль, правда, что все соревнования пропустим. — вздохнул Махонин. — В этом году первенство города должно быть.       — И России. — мечтательно вздохнули Фалконские.       Ребята давно мечтали показать своё мастерство в рукопашном бою на чемпионате страны, и в этом году собирались ехать, но эта "ссылка" накрыла всё медным тазом.       — Ничего, ребята, — сказал Валера. — В следующем году поедем.       Подростки завернули за угол и тут же более-менее хорошее настроение испарилось, словно снег в тридцатиградусную жару. На встречу шла банда из шестерых парней.       — Так так. — грубо начал лысый парень, главарь шайки. — Фáлкон, его сестрица Тень, Кондр, Художница и Физик. Приятно вас снова видеть. Спустя столько времени.       — Ага, ещё столько бы не видеться. — фыркнула Фалконская, скрестив руки на груди.       Как и у многих районных хулиганов, у ребят были прозвища, которые знали другие банды. Подростков это устраивало, и даже нравилось. Благодаря этому было ощущение каких-то киношных историй, в которых каждый подросток мечтает поучаствовать. Но сейчас нутро у всех кричало, что просто так они не выберутся.       — Ну не знаю... Ваши с Художницей мордашки я готов созерцать хоть каждый день.       — Губу закатай, созерцатель. — огрызнулась Нагорная.       — Иди куда шел, Брус. — угрожающе сказал Махонин.       — А то что? Батарейку в меня кинешь? Или гитарой ударишь?       — Следи за языком, а то скоро лишишься его. — выступила вперед Женя, выставляя кулак.       — За собой следи, Тень. — сказал один из парней. Он шагнул вперед, угрожающе сжав кулаки.       Обстановка накалялась и дошла бы до драки, если бы не остановившаяся на обочине патрульная машина.       — Эй! У вас все в порядке? — спросил вышедший полицейский.       Обе банды оглянулись на хранителя правопорядка. Лысый скривился, словно проглотил горсть жуков, и посмотрел Тимуру в глаза.       — Повезло вам. — прошипел он, а полицейскому сказал: — Ничего особенного, ребята просто спросили как дойти до парка. — всё это время Фалконский и его оппонент прожигали друг друга взглядами.       Брус, вместе со своей компашкой ушел, предварительно толкнув плечом Фалкона. Когда же банда скрылась за домом, а полицейский стоял рядом с ребятами. Подростки тяжело вздохнули, понимая, что это далеко не конец.       — Ребята, с вами все хорошо?       — Да, дядя Боря. — сказала Женя. — Ничего страшного не произошло.       Борис Юрьевич был старшим братом отца Факонских, следовательно их родным дядей. Бывший спецназовец, сейчас он работал в полиции и недавно получил звание майора.       — Только это, бате не рассказывайте. — попросил мужчину Тимур.       — Да нечего рассказывать. — усмехнулся Борис Юрьевич. — Вот если бы вы подрались, вот это да, об этом вы могли просить не рассказывать. Ладно, ничего не случилось и слава Богу. Вы куда сейчас?       — В гараж. — ответил Валера. — Потом по домам вещи собирать.       — В интернат?       Подростки только грустно кивнули. Никому не хотелось уезжать из дома в не пойми какую школу-интернат для мажоров.       — Не понимаю! Почему именно мы должны туда ехать?! — рыкнул Махонин. — У нас до хрена ребят, которые мечтают влиться в этот круг богатеев!       — И почему наши родители на это согласились? — поддержала друга Художница.       Казалось, что сейчас из ребят вырвалось все, что они думают о сложившейся ситуации. Несколько минут они рассказывали как это случилось и ещё минут пятнадцать возмущались. Старший Фалконский слушал их и иногда закатывал глаза, особенно когда племянники рассказали про наступающие соревнования, которые придется пропустить.       — Ну, не знаю как ваши родители, ребята, а Макс хочет для вас только лучшего. Ваши, наверняка, тоже.       — Нам и здесь неплохо живется. — фыркнул Махонин.       — Вы поймите, родители вам только добра желают. Там образование наверняка лучше, и связями обзаведетесь, если что.       Он хотел ещё что-то сказать, но его отвлек гудок патрульного автомобиля. Коллега уже заждался.       — Ладно, мне идти пора. Не нарывайтесь на неприятности.       — Так точно, товарищ майор. — близнецы шуточно отдали честь.       Оставшийся вечер друзья провели в гараже Фалконских, помогая Женьке с ежемесячным ТО.

***

      В утро назначенного дня подростки, одетые в более походную одежду, нежели обычно, стояли на платформе. Близнецы были в армейских берцах, штанах военного покроя и кожаных куртках. Всё это досталось им от отца и Бориса. Если бы не разница в росте, прическах, да наушниках, которые Женька носила практически не снимая, брата и сестру невозможно было бы отличить друг от друга. Николь пришла в кедах, которые сама расписала, синих джинсах, черной футболке и серой ветровке. В сером спортивном костюме разговаривал со старшим братом Кондратьев. В красной толстовке, черных джинсах и кроссовках слушал наставления родителей Махонин. Ребята уже познакомились со своим сопровождающим Эдуардом Дмитриевичем Стрельцовым – социальным педагогом интерната, который приехал специально, чтобы забрать их. У каждого из подростков по спортивной сумке и рюкзаку с немногочисленными пожитками. Махонин прощался с родителями, Ника – с младшей сестрой и родителями, Кондратьев – со старшим братом, родители были в командировке, а близнецы обнимались с отцом и дядей. Тимур последним положил вещи на койку и вышел на перрон.       — Не натворите там ничего радикального, хорошо? — улыбнулся Максим и растрепал подросткам волосы.       — Мы постараемся. — усмехнулся Тимур.       — Да не волнуйся, пап. Подумаешь, половину здания к чертям снесем! — махнула рукой Женя. — Мы снесем, мы и отстроим.       — Ага, не зря в прошлом году у бабушки с дедом гараж сколотила. — хохотнул Борис Юрьевич. — Да ещё какой! Жить можно!       — Ну да. — с важным видом кивнула девушка. — В жизни всякое пригодится.       Фалконские посмеялись с этого заявления, как на входе в вагон появилась проводница.       — Молодые люди, поезд скоро отходит.       — Да, мы уже идем. — сказал Эдуард Дмитриевич. Хоть ему и не хотелось разлучать детей с семьями, с которыми они явно сильно связаны, но время не ждет. — Ребята?       Подростки только тяжело вздохнули, в последний раз крепко обняли родных и прошли в вагон. Стоя у окон они махали на прощание и наблюдали как некоторые проводящие, особенно младшая сестра Ники – Оля, бежали аж до края платформы. Когда вокзал остался позади, друзья расселись по своим полкам. Они убедили взрослых купить билеты не в купе, а в плацкарт, доказывая тем, что во-первых это дешевле, во-вторых – что в одном из купе соседом мог быть кто угодно, а в плацкарте с этим гораздо проще. Близнецы взяли себе боковые полки, Вова и Валера заняли верхние, а нижние соответственно – Нагорная и Стрельцов.       — Не хотели уезжать? — спросил мужчина у подростков. Он хотел получше узнать их, ведь им вместе не только ехать чуть больше суток, но и провести учебный год.       — Конечно нет! — сказал Кондратьев, убирая вещи под койку. У самого Стрельцова вещей не было. Только небольшая сумка с документами.       — Здесь наш дом, наши семьи. — продолжила Фалконская, когда запихнула под койку брата свою сумку.       — Наши друзья. Да и привычная нам жизнь. Увлечения. — поддержал сестру Тимур. — Работа в конце концов!       — Вы работаете? — удивленно вскинул брови Эдуард Дмитриевич.       — Ну да. — невозмутимо пожал плечами Махонин. — Мы, ну не знаю, считаем, что уже в состоянии заработать на свои хотелки?       Друзья согласно угукнули. Стрельцов сидел с видом жабы, на которую наехал асфальтирующий каток. За три года работы в интернате, ему впервые попались такие простые дети, которые сами зарабатывают для себя деньги.       — Вы удивлены? — спросила Ника.       — По правде говоря – да. Для меня правда неожиданно, что подростки зарабатывают, хоть я и сам подрабатывал в вашем возрасте. — он отпил воды и, немного помолчав, продолжил. — А кем, если не секрет, работаете? Или где?       — Да вообще много где. — задумчиво сказал Махонин, когда все уселись за столом. — Особенно летом.       Стрельцов вздохнул. Чувствовалось, что ребята держатся на дистанции и пока не готовы довериться ему, но он очень хотел стать человеком, к которому они могли обратиться в случае чего, ведь эта компашка понравилась ему.       — Если вы не хотите что-то говорить — я не заставляю. — сказал педагог, но немного помолчав, продолжил. — В таком случае мы можем немного рассказать о себе. Я начну. Я люблю ездить на велосипеде. Николь.       — Ника. Я рисую. — машинально поправила девушка соседа.       — Да? У тебя есть с собой альбом или скетчбук? Я бы посмотрел, если ты не возражаешь конечно.       — В основном всё осталось дома, но я с собой кое-что захватила. — вывернулась девушка. Ещё бы! Ты же не не потащишь с собой три десятка стен с граффити!       — Хорошо. Владимир, ты следующий.       — Я увлекаюсь физикой.       — Ого! — удивился Эдуард Дмитриевич. — Не часто я встречаю детей, которым интересны точные науки.       — И не только.       — Да? Ну расскажете тогда. А пока идем дальше, Тимур.       — Ну... Я люблю творчество, особенно музыку.       — На гитаре играешь, верно? — подросток согласно кивнул. — Евгения?       — Женя. — Фалконская, как и подруга поправила Стрельцова. — Мне нравится механика. Копаться в машинах, мопедах, мотоциклах. Всё такое.       — Серьёзно?! Необычное увлечение для девушки.       — О, это только начало! — довольно улыбнулась Тень. — Верхушка айсберга, как говориться.       — Что ж, мне всё больше и больше хочется узнать о вас. Валерий.       — Лучше Валера.       — Хорошо. Валера.       — Фокусы и розыгрыши.       Следующие два часа Эдуард Дмитриевич пытался выудить уз ребят как можно больше информации, но единственное что он получил – это базовые увлечения и рассказы из школы. Ребятки хорошо умели сменить тему разговора и сейчас все играли в карты. Мимо прошла проводница, сообщая о скорой остановке на первой станции.       — Остановка двадцать минут. — ответила девушка, на вопрос Жени о времени стоянки.       — Отлично! Я хочу мороженое. Кто-нибудь еще будет?       Получив положительный ответ от всех и пожелания, Фалконская достала кошелёк.       В ближайшем привокзальном ларьке девушка купила всё, что хотела и с пакетом в руках шла к своему вагону. На рейс садилась пожилая женщина лет шестидесяти. Из багажа у неё были лишь сумка и увесистый на вид чемодан.       — Девушка, не могли бы вы помочь мне поднять чемодан? — спросила пассажирка. — Я бы попросила парня, но никого рядом нет.       — Да, конечно. Для меня это не проблема.       Женя без особого труда подхватила чемодан и занесла его в вагон, словно он ничего не весил. Провести его к нужной койке и убрать не составило вообще никакого труда. Удивление не сходило с лиц проводницы, пассажирки и Стрельцова. Ведь место женщины было после их коек. Фалконская же с удовольствием за этим наблюдала.       — Спасибо вам. Не думала, что молодая девушка может быть такой сильной.       — Пожалуйста. Работа в огороде весьма хорошая каждодневная тренировка. — улыбнулась девушка и прошла к друзьям.

***

      К одиннадцати часам следующего дня состав остановился на нужной станции. Из вагона номер тринадцать вышли пять подростков и сонно потягивающийся мужчина. На вокзале к этому времени уже во всю кипела жизнь. Уезжали и приезжали люди, выходили на перекур пассажиры. Эдуард Дмитриевич оглядывался по сторонам.       — Странно. За нами уже должны были приехать. — он взглянул на часы и снова, тряхнув челкой, оглянулся.       Ребята не заметили как в руках Стрельцова появился мобильник, и он начал кому-то звонить.       — Кто? — спросила Фалконская.       — Марина Васильевна. Она лично захотела подвезти вас. Должно быть она сейчас проезжает лес. Ну ничего, — воодушевленно сказал мужчина. — Подождем.       Так компания и просидела у вокзала почти полчаса.       — Ну и когда она приедет? — не выдержала Ника. Она встала и потянулась. — Чего мы ждем? Пока рак на горе свистнет?       — Да. Не знаю как вам, а мне уже осточертело сидеть здесь! — вскочил Кондратьев, подхватывая свою сумку. — Сколько там до вашей богодельни топать?       — Примерно километра четыре.       — Тю! А чего мы тогда здесь всё сидим? — оживилась Тень. — Уже могли минимум половину пути пройти!       Они с братом схвати свои пожитки. Теплый ветер обдувал лица молодежи, трепал волосы. Стрельцов в который раз удивился поведению этих подростков; другие ученики их интерната уже давно устроили бы скандал, а эти не только ждали почти полчаса, но и готовы на своих двоих пройти четыре километра.       — Ладно, — приободренный простотой своих подопечных, Эдуард направился к выходу с вокзала. — Пойдем пешком. Особых поворотов тут нет. Только выйти на главную дорогу, а там по прямой.       Архитектура городка восхищала приехавших подростков. Было ощущение, что попали в прошлый век. Белые двухэтажные кирпичные и деревянные дома, когда-то жилища купцов и дворян. Широкие тротуары с деревьями, через листву которых пробивалось теплое утреннее солнце, и клумбами у дорог. Цветы росли и в уличных горшках на окнах. Из некоторых доносился приятный запах творожной запеканки, который сменял аромат яичнецы с чем-то вкусным, а его в свою очередь могли перебить только испеченные пирожки. От букета ароматов у всех ребят разыгрался аппетит, хоть недавно они и позавтракали остатками бутербродов. Подростки водили по воздуху носами, завидуя тем, для кого приготовили эти завтраки.       — Всё! Сил моих больше нет! — тряхнул головой Вова и начал вертеться.       — Окончательно свихнулся? — усмехнулась Женька. Но она понимала такое поведение друга.       — Я есть хочу! — парень резко остановился. — Цель на одиннадцать часов.       Знавшая часовые позиции, Фалконская в мгновение ока посмотрела в верном направлении. В указанном месте стоял ларек с выпечкой. Облизнувшись, два голодных подростка припустили к цели. Их друзья лишь с улыбкой закатили глаза и прибавили скорости, идя за товарищами, которые уже выбирали пироги, расспрашивая стоящую у прилавка бабушку.       — Здравствуйте! — задорно сказал Махонин.       — Доброго утречка, молодые люди. — улыбнулась пенсионерка. — Чего желаете?       — Будьте добры, четыре вот этих чудесных пирожка с яблоками. Вот это такое привлекательное, это с чем?       — С черникой, милок.       — Их тоже.       — С мясом есть? — встряла Фалконская. Получив утвердительный кивок, сказала: — Тоже кладите. Ребят, что вы будете?       В итоге через десять минут подростки и Стрельцов шагали и хомячили пирожки, запивая домашним компотом. В паке лежало ещё два пирожка с яблоками, три с черникой, один с мясом, четыре с клубничным вареньем и вторая бутылка компота.       — М-м-м-м-м. — протянула от удовольствия Нагорная. — Кто-нибудь запомнил этот ларек?       — Я запомнил. — довольно сказал Махонин. Именно он нес пакет с их завтраком.       К середине пути, когда дорога уже проходила через лес, в котором вкусно пахло хвоёй, смолой и пели птицы, а пакет на половину опустел, на горизонте показался светлый автомобиль. Подойдя ближе ребята увидели горящие огни аварийки и поднятый капот, под которым стояла женщина.       — Извините, вам помочь? — подойдя ближе спросила Женя.       Женщина выпрямилась и развернулась. Это была шатенка в элегантном темно-синем брючном костюме с белой блузкой под жилетом, с убранными в высокий хвост волосами, в бежевых лодочках на небольшой шпильке. Взгляд голубых глаз обвел компанию и остановился на Стрельцове.       — Доброе утро, Эдуард Дмитриевич. Прошу меня простить, что не смогла вас встретить. Автомобиль что-то заглох, а эвакуатор я не могу вызвать. Сами знаете, связь здесь весьма плоха.       — Доброе. Ребята, Марина Васильевна Макарова - наша директриса.       — А это наши новые ученики, судя по всему?       — Да. Думаю, вы уже знаете о них.       — Разумеется. Николай ещё два дня назад прислал мне личные дела.       Ребята, слушавшие весь этот милый договор как один скорчили скучающие мины. Такие светские разговоры были для них в новинку, ведь все пятеро привыкли к разговорам кратким и по сути. Первой не выдержала Женька.       — Может хватит чесать языками?!       — Что, простите? — удивилась грубости девушки директриса.       Марина Васильевна стала внимательней рассматривать девушку. Короткая стрижка под машинку, кольцо в брови, ни капли косметики. Тяжелые ботинки на ребристой подошве, армейские штаны, оливковая футболка и кожаная косуха. С первого и не поймешь, что это девушка.       — Я всё понимаю, надо пообсуждать работу и всё такое, но пустая болтовня ничем не поможет.       Человека, привыкшего решать проблемы делами, а не словами, раздражала такая ситуация. В жизни этих подростков всё решали твои дела, навыки в драке и авторитет на районе; словами мало что можно было решить.       — И что вы предлагаете?       Самодовольно улыбнувшись, Фалконская скинула с плеча сумку и подошла к автомобилю. Кожанка полетела на сумку, а её хозяйка склонилась над механизмами в автомобиле.       — Инструменты есть?       — Да. Всё в багажнике.       Махонин принес подруге небольшой, но увесистый чемоданчик с инструментами.       Несколько минут девушка возилась с двигателем. Она добралась до самых внутренностей, не разбирая весь механизм. В ход пошла черная изолента. Ею Фалконская заизолировала пару оголенных проводов. Так же проверку прошли свечи зажигания, фильтры и масло.       Взрослые смотрели на это действие, словно на восьмое чудо света, а девушка время от времени вытирала с лица пот.       — Всё. — Женя оторвалась от капота и кинула ключ в чемоданчик. Инструмент со звоном ударился об остальные. — Заводите.       Удивленная увиденным директриса завела мотор. К её удивлению автомобиль завелся. В завершение своей работы Тень проверила работу двигателя и захлопнула капот.       — Ого! Я и не думал, что ты на столько увлекаешься машинами. — Стрельцов взъерошил волосы.       — Она отцовскую ниву перебирает за полдня. — скрестил руки Валера.       Тимур же подошел к сестре и заботливо провел влажной салфеткой по лбу и щекам, стирая остатки масла.       — Ты вечно пачкаешься. Сколько можно? — прошептал парень, отдавая салфетку.       Хоть они и были близнецами, Тимур всегда опекал сестру. Неприятности частенько преследовали их компанию, да такие, что взрослым лучше не знать всего. Вот и сейчас старший брат заботился о сестре.       — Ты и так знаешь. — прикрыв глаза, улыбнулась девушка.       Ребята собрались и сели в автомобиль. Дорога до школы составила меньше пяти минут, и всё это время подростков восхищала местная природа. Высокие сосны и тополя, создававшие своими кронами длинную арку, поражали воображение. Местами попадались огромные валуны покрытые мхом. И вот наконец то, что испортило впечатление - забор с кованой оградкой и кирпичными столбами. При виде ухоженной школьной территории улыбки мгновенно спали с лиц подростков. Постриженные в форме конусов кусты, мини-фонтанчики, клумбы и выложенные плиткой дорожки, которые вели к главному корпусу. Директриса остановила автомобиль перед главным входом и заглушила двигатели.       — Выходим. — улыбнулась она, а подростки с видом великомучеников вздохнули.       — А! — воскликнула Фалконская, будто что-то вспомнив. Она уже вытащила свои вещи из багажника и стояла около преподавателей. — Марина Васильевна, отгоните как-нибудь тачку на СТО. Нужно заменить масло, пару фильтров и некоторые провода.       — Да? А в прочем, вы наверное правы. Я даже не помню когда в последний раз отгоняла её в ремонт.       Девушка на это лишь вымученно улыбнулась и заметила как из классов на них пялились ученики.       — Тц-тц. — позвала девушка друзей и указала взглядом на окна.       — Эх, — вздохнула Нагорная и потерла шею. — Будет непросто.       Взрослые, видимо поняв о чем говорят подростки, переглянулись. Оба догадывались, что новеньким будет трудно влиться в коллектив "золотых" деток.       — Так, давайте пройдем в мой кабинет. О! И можете оставить вещи, их принесут в ваши комнаты.       Друзья переглянулись. Каждый опасался этой идеи и предпочел не расставаться со своими пожитками, о чем и сообщили взрослым.       — Эм, вы уверены? — спросил Стрельцов.       — Абсолютно. — ответил Фалконский.       — Ну хорошо. — пожала плечами директриса. — Пошли.       Кабинет Марины Васильевны находился на третьем этаже. Из окон было прекрасно видно ворота интерната и дорогу к главному входу. Сам кабинет был отделан в светлых кофейных тонах, у стен стояли шкафы с книгами, а рядом висели грамоты и фотографии в резных рамках. Напротив стола стояли две небольшие софы. Макарова расположилась в своём кресле и предложила гостям присесть.       — Итак, поскольку вы новенькие вам будут даны некоторые поблажки. Это касается формы, опозданий и свободного времени.       — Еще и свободное время под контролем?       — Не совсем. — поправила Валеру женщина и раздала ребятам какие-то бумажки. — Каждый ученик нашей школы обязан посещать какую-нибудь секцию или кружок.       — Именно здесь? — глядя в свой листок, спросила Фалконская. Пока её ничто не привлекало.       — Конечно нет. Вы можете записаться в любую городскую секцию, только ехать туда придется. — объяснил Стрельцов.       — Фу какая срань! — фыркнула Ника, подхватившая эту фразу от подруги.       — Сегодня посмотрите кружки, подумайте, а завтра скажите куда хотите. — ребята на это лишь кивнули. — Не знаю как у вас было устроено в прежней школе, но тут в субботу четыре урока, в выходные, как и послешкольное время, вы можете проводить в городе. Хотя обычно наши ученики туда не ходят. Только на школьном автобусе ездят.       — Автобусе? — неверяще переспросил Махонин.       — Да, раз в месяц каждый класс ездит в город, и весь день ребята проводят там. Так вот, — продолжила Марина Васильевна. — В свободное от учебы время можете заниматься своими делами. Если будут какие-то вопросы или проблемы, можете смело обращаться к Эдуарду Дмитриевичу. На данный момент это всё. Можете идти располагаться в общежитии.       Ребята попрощались с директрисой и ушли вместе со Стрельцовым, забрав свои сумки. Общежитие находилось за главным корпусом. Недалеко от него на футбольном стадионе занимались ученики. В отличии от учебного здания общежитие было построено недавно и, хоть и не сильно, но видимо отличалось от головного корпуса. Большие окна, стеклянные двери, широкое крыльцо и клумбы с цветами вдоль дороги.       — Эм, мне кажется или там одни парни? — спросила Нагорная. Прищурившись, она смотрела на занимавшихся школьников. Хотя "занимавшихся" – это сильно сказано. Большая часть просто стояла, согнувшись и пыхтя.       — Да. Вообще, физкультура – это предмет по выбору. Но по умолчанию все девочки занимаются танцами, а парни – спортом.       Девушки переглянулись и одновременно выдали:       — Мы против!       — Хорошо, тогда я вас перезапишу на физкультуру.       — К чему ещё в этой богадельне нам готовится? — настороженно спросил Махонин, замечая у входа двух молодых людей.       — Можете не волноваться. — усмехнулся Стрельцов, когда они зашли на невысокое широкое крыльцо. — Особо страшных изменений нет. Мне надо идти. Дальше вам помогут Василиса Максимовна Ковзель и Александр Александрович Суховеев. Они коменданты общежития.       — Приятно, что наконец поселились нормальные люди, а не эти мажоры. — улыбнулся Суховеев. Он, как и Ковзель, сразу заметил все отличия ребят от остальных учеников.       — Что, так заметно? — спросил Кондратьев.       — Вы даже не представляете на сколько. — покачала головой комендантша. — Ладно, пошли. Покажем вам комнаты.       Подростки попрощались со Стрельцовым и прошли в холл общежития. Просторное светлое пространство было усыпано кадками с цветами. Из огромных, во всю стену, окон лился солнечный свет, и так он освещал помещение, что не нужно было никаких светильников, которые стояли у стен и напоминали травинки осоки с капельками на концах. Прямо под этими торшерами стояли журнальные столики окруженные двумя диванчиками и креслами.       — Как-то... бледно. Не находите? — задумчиво осмотрела холл Ника. — Тут бы подошел яркий кот.       — Ты художница? — спросил Александр Александрович.       — Да, можно и так сказать. — отмазалась Нагорная. — Слушайте, давайте уже по комнатам. У меня уже спина болит.       — Оу, да, конечно. — засуетился комендант. — Парни, прошу за мной. Девушки – за Викторией Максимовной.       Не задавая лишних вопросов, ребята поплелись в разные стороны за своими комендантами. Каждая группа шла до третьего этажа, а там и до комнат. Все жилые номера были отделаны в синих оттенках.       — Уф! Ну и хамам конечно! — фыркнула коротко стриженная, едва зайдя в небольшую прихожую.       — Да, мы редко проветриваем комнаты, в которых никто не живёт. Значит так, — начала Ковзель, заходя в помещение. Фалконской в глаза сразу бросился дуб прямо за их окном. — Прихожая. Дальше жилая комната, из неё вход в ванную комнату. Вообще комнаты рассчитаны на троих, но так как вы последние прибывшие, то будете вдвоем. Постельное приходят менять раз в две недели, полотенца, если у вас нет своих, есть в ванной. По два комплекта формы в шкафах. Собственно говоря всё. Будут какие-то вопросы – обращайтесь.       — Спасибо. — поблагодарила девушку Фалконская.       Увесистые сумки упали рядом с тёмно-синими шкафами в жилой комнате. На белых стенах ничего не висело, на светлом полу лежал огромный, как показалось подругам, синий ковер. Рядом с каждым шкафом стояла кровать, на которой лежали подушка и комплект белья. Вся мебель была в темно-синем цвете, даже стулья у стола, постельное бельё и светильники с довольно современной люстрой. Нагорная сразу завалилась на левую кровать, раскинув конечности, в то время как Женя подошла к окну, и по совместимости рабочему столу со стульями и небольшими шкафами для учебников, и раскрыла створки нараспашку. На ветру затрепетали шторы и тюль, свежий воздух обдал лицо девушки приятной прохладой. Ветки дуба едва заходили в окно, и было слышно шелест листвы.       — Прохлада. — блаженно сказала зеленоглазая, заваливаясь на ближайшую кровать.       Постели стояли в шахматном порядке: две со стороны Фалконской и одна - Нагорной.       — Отдохнем немного и разложимся. — сонно произнесла Нагорная.       Длительный путь уморил девушек и вскоре обе заснули, даже не разложив кровати.

***

      Парни обследовали свою комнату и начали разбирать вещи. Как ни странно, но в сон их не клонило, и чувствовали они себя вполне бодро. Выглядела она точно также, как и у девчонок. Ребята быстро разгребли свои вещи и разложили кровати. Из открытого окна дул теплый ветерок и слышался звук свистка.       — Эх! Я уже скучаю по дому. — вздохнул Кондратьев.       — А кто не скучает? — буркнул Фалконский, роясь в шкафу. — Вы только посмотрите на форму. — он вытащил аккуратно повешенный костюм темно-серого цвета с малиновой окантовкой. — Там ещё рубашка белая, галстук и туфли, как у дяди для выхода.       Всем сразу вспомнилось какими нелестными словами Борис Юрьевич отзывается о своей парадной форме. Тимур небрежно кинул форму на свободную полку и сел на свою кровать. Так получилось, что практически у каждого не задействовано и половины шкафа.       Предстояло подготовиться к завтрашнему дню.