Все дело в семье

      Мы припарковались во дворе рядышком и вместе пошли к дверям. Дерек поглядывал на Хейли, не скрывая интереса. По голосам из гостиной я поняла, что оба брата дома. Щенок бросился мне под ноги и начал прыгать ка сумасшедший. Я его подхватила, позволила облизать лицо и поспешила дальше.       - О, у нас гости! – обрадовался Клаус. – Как погуляли, леди?       - Нормально, - я поставила на пол два пакета с покупками. – Встретились вот у входа с мистером Прайсом.       - Проходи, Дерек, - сказал Элайджа. – Ты по какому-то делу, я так понимаю?       - Да, мне бы переговорить с вами.       - Можешь говорить, здесь все свои, - разрешил Клаус.       Хейли сказала, что ее присутствие вряд ли кому-то потребуется. Ее никто не стал останавливать, и девушка поднялась наверх.       - Так я тоже, наверное, не нужна? – мне не слишком хотелось вникать в разговоры сверхов.       Но Клаус с Элайджей сели на диван, оставив мне место посередине. Дереку предложили кресло. Тот сел и произнес:       - У нас проблемы с Церковью Последнего Солнца.       Элайджа поднял бровь:       - С этим последним оплотом, защищающим человечество от тварей преисподней?       Клаус хмыкнул:       - Раньше они только пугали молодых вампиров своими проповедями. Что случилось?       - Одна из наших встречалась с молодым человеком, который оказался прихожанином Церкви. Ушла из стаи.       - Ну, любви не прикажешь, - Клаус обнял меня за талию. – Что мы можем сделать?       - Я думаю, у нее неприятности. Она перестала выходить на связь, ее несколько дней не видели родственники. Ракель была в хороших отношениях с семьей, и эти отношения сохранялись до сих пор. Мы могли бы разобраться сами, но вы же представляете какой поднимется шум.       - Нам шум не нужен, ты прав, - сказал Элайджа. – Мы сами аккуратно решим этот вопрос, да, Клаус?       - Аккуратно? – недовольно произнес его брат. – Эти святоши так раздражают! Давай я решу все сегодня, - он достал смартфон. – Вот же! Сегодня воскресенье, вечерняя проповедь через три часа. Я не могу себе позволить пропустить спич отца Джозефа.       - Я поеду, - голос Элайджи прозвучал твердо. – Ты отлично решаешь многие вопросы, Клаус, но все должны остаться целыми и невредимыми.       - Да я буду предельно нежен! Зайчик, ты мне веришь?       Я скептически хмыкнула:       - Не знаю, кто из вас поедет, но можно мне тоже? Хочу познакомиться поближе с вашими обожателями. Так, на всякий случай.       - Отлично! – Клаус картинно расстроился. – Повеселитесь там, как следует. Кстати, вы же собираетесь одеться соответственно  случаю? Юми, у тебя хотя бы шляпка есть? Возможно, в шкафу у Ребекки завалялся костюм монашки!       Элайджа рассмеялся:       - Не беспокойся. Мы подберем что-нибудь. А ты позаботься о нашей гостье. Поужинай с ней, что ли.       - Если у тебя не получится, я с удовольствием попробую. У отца Джозефа есть милая рыженькая дочурка, - сказал нам Клаус напоследок. – Уверен, она передо мной не устоит.       В итоге в церковь мы отправились втроем: Элайджа, я и Дерек. В мрачное здание на краю городского парка уже заходили последние прихожане, явившиеся услышать слово господне в воскресный вечер. Я поняла, что мы вполне угадали с подбором одежды. Безукоризненный, как всегда, костюм Элайджи и простое черное платье у меня. Выбивался только Дерек в своей косухе и потертых джинсах, поэтому он остался в тени входной арки, чтоб не привлекать внимание.       На жестких деревянных скамьях сидели мужчины и женщины. Взгляды были устремлены на пустую пока кафедру. Элайджа взял меня за руку и сказал негромко:       - Не пугайся. Не будет ничего, кроме разговоров. Если Ракель здесь, мы заберем ее и сразу уедем.       - А они отдадут? – шепотом спросила я.       - Куда же им деваться…       Как приличная семейная пара мы сели на последнюю скамью слева от кафедры.                   Наконец, появился отец Джозеф. В черном одеянии и с простым крестом он встал на свое место. Я с удивлением отметила, что он напоминает обычного работягу с фермы. Но это впечатление исчезло, как только он заговорил. Его глубокий голос накатывал, как теплая волна.       - Слушайте, дети мои, слушайте и помните: никогда не прикасайтесь к тьме, даже если она вам улыбается!       Я вздрогнула и схватила Элайджу за руку. Тот улыбнулся и еле слышно произнес мне на ухо:       - А ты не слишком-то внемлешь святому отцу.       Священник продолжал под устремленными на него восхищенными взглядами:       - Среди нас бродят те, кто облекся плотью человеческой, но нет у них души. Они приходят не с когтями – а с подарками, не с клыками – а поцелуями. Они говорят: « Мы такие же, как вы». Но долголетие вампиров питается вашей кровью! Оборотни обещают вам свободу и силу, но в этой свободе нет Бога! Не протягивайте руку тварям ночи. Вы откроете им сердце, а они вырвут его – и скажут, что это было во имя любви!       - Ну, для тебя, отец, Клаус нашел бы другой предлог, - пробормотал Элайджа.       Я с трудом сдержала смешок. А проповедь продолжалась:       - Мы – последние, кто стоит между светом и тьмой. Я не прошу вас верить. Я требую! Потому что я видел, как заканчивается сомнение! Я хоронил тех, кто не послушал и отвернулся от Господа! А когда придут они – с красивыми улыбками и сладкими речами – выберите пламя. Пусть оно очистит, пусть оно спасет. Или пусть сожжет все. Это лучше, чем позволить ночи поглотить нас!       В церкви раздался тихий гул голосов. Паства соглашалась с пастырем.       - Я вижу новых последователей сегодня.       Я подняла глаза на священника и вдруг поняла, что он смотрит на нас. Люди начали оборачиваться.       - Представься, дитя. И твой спутник пусть тоже представится.       - Ладно, хватит этого цирка на сегодня, - Элайджа выпустил мою руку и шагнул в проход между двумя рядами скамеек.       - Какой чудный спектакль! – он картинно похлопал. Эхо хлопков разлетелось по залу и стихло. – Пламя, кровь, страх, когти и клыки. Все, что вы любите. Все, что держит вас в узде. Прекрасно сыграно, святой отец.       Теперь в тихом гуле толпы я четко различила страх. Священник ухватился за свой крест, но не сдвинулся с места. Элайджа не спеша прошел по проходу и развернулся лицом к прихожанам:       - Вы считаете меня тварью, но я стою среди вас. Господь не поразил меня у входа в ваше святилище. Почему, как думаете?       Ему, разумеется, никто не ответил.       - Вы так боитесь ночи и наивно думаете, что день ваш союзник. Солнце еще не село, но я уже здесь. Я много раз слышал эти проклятия и видел костры, подобные тем, к которым призывает ваш пастор. Тот, который прячется сейчас за крестом. Я это слышал, когда Рим был языческим, я это слышал, когда ваш мессия еще не был распят. Вы живете в страхе, вы молитесь не из любви, а их ужаса перед наказанием. Но если я предложу вам выбор без последствий, вы выберете меня.       Я бы хотела увидеть лица этих людей, когда они слушали Элайджу. Что было в их глазах? Ужас? Вожделение? Сомнение? В церкви воцарилось молчание. Не было слышно ни скрипа деревянных половиц, ни шелеста одежды. Окаменевший священник смотрел на Элайджу поверх голов своей паствы.       - Я мог бы увести их с собой, святой отец, всех до единого. Но они мне не нужны. Я пришел за девушкой, которой здесь не место. Мне нужна Ракель.       - Я знаю, кто ты, - отец Джозеф вдруг обрел голос. – Ты ее не получишь. Да, она встречалась с нашим братом, который молился рядом со мной. И он думал, что любит зверя. А она думала, что сможет просто войти и остаться. Вы оба ошибались. Она останется здесь, пока Господь не поможет нам очистить ее от скверны. Наша вера сильна, и твои лживые слова тут не имеют силы.       Мне казалось, что я присутствую на каком-то жутком спектакле.       - Ладно, - вдруг легко согласился Элайджа, - ты хочешь оставить Ракель себе. Твое право. Тогда я заберу другую. – Он обвел взглядам замерших на скамьях людей. Нашел ту, о которой говорил Клаус. Рыжеволосая девушка, дочь священника.       Элайджа сделал свой выбор:       - Ты, дитя… Я слышу, как бьется у тебя сердце. Но не от страха, правда? Нет, страха я не чувствую. Ты ведь ждала, что я выберу тебя. Подойди ко мне!       Человеческие ряды дернулись, будто все прихожане решили исполнить приказ Элайджи. Я сама, было, чуть не встала. Меня знобило от звуков его голоса. Девушка, худенькая, в летнем светлом платье подошла к нему и встала рядом. Из окна на них упал луч мягкого вечернего солнца. Сцена выглядела бы романтичной, если б не была страшной по своей сути. Я первый раз видела, как они могут воздействовать на обычных людей.       Элайджа наклонился к ней, будто для поцелуя. По церкви разнесся вкрадчивый голос:       - Я не предлагаю тебе, грех, дитя. Я предлагаю свободу. Я не возьму тебя силой. Ты сама захочешь лечь рядом. Ты уже хочешь.       Рядом со мной сел Дерек, который воспользовался тем, что никто больше не обращает на нас внимания.       - Черт возьми! – пробормотал он. – Как они это делают? Я уже сам хочу лечь с ним рядом.       - Скажи мне «забери меня», - продолжил Элайджа. – Этого будет достаточно.       - Забери меня! – прозвучал ясный девичий голос.       - Вот оно! – вампир сделал шаг назад. – Одно слово, и ты забыла все: молитвы, страх, добродетель.       Он повернулся к священнику:       - Ты заигрался, отец Джозеф. И я тебя даже понимаю. Ты видел только новообращенных вампиров и думал, что это наша суть. Они всего лишь дети, почти люди, такие же глупые, слабые и доверчивые. Они еще помнят свою человечность. Я же не пожалею здесь никого. И завтра о вас не вспомню, как не вспоминал о тысячах других. Ты же не вспоминаешь о прихлопнутой мухе? Приведи мне Ракель. Это становится утомительным.       И после этого все пришло в движение…