prince brisé

моя мама сказала, что я слишком романтичен. она сказала: «ты танцуешь, как в фильмах». я почти начал верить ей, а потом увидел тебя и всё понял

      внутри все скукоживалось в какой-то тяжёлый и неприятный узел, пока сердце барабанило по рёбрам настолько, что можно было ощутить вибрацию даже в висках. дыхание срывалось с привычного ритма, заставляя буквально задыхаться и меланхолически хватать ртом такой недостающий кислород. в такие моменты вильгельму чертовски хочется исчезнуть. раствориться в своих переживаниях, превратиться в невидимку, чтобы его никто из придворных и семьи не замечал и ни в коем случае не трогал.             боль от смерти старшего брата никуда не делась, прячась где-то глубоко в стенах избитого и израненного сердца, а сверху навалилась новая — перед глазами всё ещё такой сломленный и нуждающийся в нем симон. в руках у него по-прежнему мобильник с включенным видео, где они ласкают друг друга.             на что рассчитывал вильгельм, когда обещал этому доверчивому и наивному мальчишке, что они справятся вместе и пойдут против всего королевства? вилле теперь единственный наследник из-за гибели старшего брата, будущий король, ему скоро ненавистную корону наденут на пшеничные волосы и кинут в пучину проблем государства тонуть, а он, как глупый и влюблённый мальчишка, думает только о оленьих глазах симона. а ещё о его губах. о коже тоже, о кудрявых волосах..             вильгельм резким движением рук распахивает окно в королевском доме. прохладный, зимний воздух вмиг забирается в просторную комнату. становится легче, но только на несколько секунд, пока воздух остужает легкие изнутри.             перед глазами словно плёнка мелькают воспоминания недавнего разговора с симоном, заставляя принца болезненно закусить нижнюю губу и тихонечко завыть.      

flashback

      в мужской раздевалке тускло, слышно только сбитое дыхание обоих ребят, которое, безусловно, давило не только на перепонки, но и на сердце.       — мне страшно, — шепчет кудрявый куда-то в подбородок вилле. они уселись на жесткие скамейки напротив и наклонились друг к другу.       от него как и всегда пахнет свежими яблоками, вилле ловит себя на желании зарыться носом в его шелковистые пряди и крепко-крепко обнять. но есть ли у него на это право? все, что у него есть — это целая страна, королевство, наследие, о котором постоянно толкует мать и корона, которую он так ненавидит с детства.       — кто мог нас заснять? как мы его не заметили, вилле?       — люди мамы обязательно найдут того, кто это сделал, — хриплым из-за переживаний голосом отвечает принц. он нащупывает пальцами чужую влажную и холодную ладошку, сжимает и нежно-нежно поглаживает тыльную сторону.       — и что тогда с этим человеком будет? если его найдут, то он или она подтвердит, что это был ты. а твои родители хотят, чтобы ты отрицал своё отношение к видео. они ни за что тебе не скажут, кто нас снял. — симон вздрагивает, ощутив такое нежное и необходимое прикосновение, а затем переплетает их ноги и касается лбом его рук, пока своими пальцами нежно поглаживает их, — я прекрасно понимаю, что ты принц и будущий единственный наследник, но я так не хочу терять тебя.       — я не хочу отрицать, что это был я. я не хочу врать. — светловолосый всхлипывает и прикрывает глаза. он привык скрывать свои настоящие эмоции, прятать слезы и не показывать боли в глазах, он за столько лет выстроил вокруг себя стену, которую до недавних пор не мог никто сломать. а теперь по этой стене бежит трещина со скоростью света и еще чуть-чуть — и она разрушится полностью. и всему виной (не)обыкновенный симон. симон, который поет словно ангел. вилле думает о том, что если он умрет, то пусть на его похоронах симон споет ту самую песню, которую пел в хоре, когда принц только пришел в школу-интернат. — все в школе знают, что это моя комната. я хочу быть собой, симон. хочу, чтобы все узнали меня настоящего, а не красивую обертку, которую так упрямо делают из меня родители. я столько всего хочу, но меня связывает моя семья, понимаешь?       — так борись с ними! — симон поднимает голову, глядит прямо в такие ясные глаза принца и снисходительно улыбается, поймав испуганный взгляд, — всю жизнь будешь жить, зарыв голову в песок? слушать родителей и жить жизнью, которую никогда себе не хотел?       — ты не понимаешь о чем говоришь, симон.       — ну конечно, прости, я не голубой крови. но за свой выбор и желания буду сражаться до смерти, — симон внезапно делает мысленный шаг назад, разорвав их прикосновения. пусто становится обоим, но никто из них не подает вида.       — хочешь, чтобы я сломал иерархию моей семьи, которая существует уже больше ста лет?       — хочу, чтобы ты наконец перестал быть трусом.

***

возможно, это из-за того, что я стал немного старше. возможно, это всё, что я пережил. мне хотелось бы думать, что всё дело в том, как ты опираешься на моё плечо и как я воспринимаю себя вместе с тобой.

      трус. ты трус, вильгельм. всегда им был и будешь. чтобы ты не делал, вильгельм, тебе не выплыть наружу из этого страха, ты в нем задохнешься и потеряешь себя окончательно.       на весах — любовь к симону в противовес престолу, наследию, черт бы их побрал.       в комнате со скрипом открывается дверца. этот звук отвлекает принца от размышлений и он оборачивается, заметив свою мать у порога. она с гордо выпрямленной спиной заходит в комнату и улыбается так, как только она умеет — мягко, любовно, но со строгостью и напряженными уголками губ.       — милый, как ты? — она подходит к письменному столу, на котором находилась фотография старшего сына. касается деревянной дорогой рамки, поглаживает и вздыхает, — был бы эрик здесь, он бы..       —..не допустил бы этого, — вилле заканчивает фразу за мать и усмехается себе под нос, — он бы не заставлял меня врать на всю страну. сказал бы взять на себя всю ответственность за поступок и быть честным перед страной. но вместо этого ты заставляешь меня врать.       — как ты себе это представляешь, вилле?! — женщина повышает голос, повернувшись к сыну лицом, — единственный наследник — гей? как же продолжение рода? малыш, ты совсем юный, ты думаешь, что симон — первый и единственный, но это не так. у меня тоже был трагичный роман. до твоего отца, конечно же. я это веду к тому, что.. малыш, подумай, стоит ли оно того? терять всё из-за любви? есть вещи куда важнее этого чувства. например, долг перед семьей. — королева кладет миниатюрную ладонь на плечо сына и по-матерински гладит. — будь эрик жив, ты бы мог поддаваться эмоциям, страсти, с кем угодно, я бы и слова не сказала против, но.. не сейчас. теперь от тебя зависит будущее страны и нашего наследия. только от тебя, вильгельм. помни об этом.       королева уходит после своей речи, оставляя в груди сына пустоту. оказывается, его броню окончательно разрушит не симон.       её разрушила собственная мать и воздвигла вокруг него новую огромную стену с острыми шипами, созданными из боли и отчаянья.

***

когда ты позволяешь мне открыться, говоришь, что любишь меня, и смотришь в мои глаза, ты — совершенство, и меня тянет только к тебе.

      — думаешь, он скажет правду?       в светло-освещенной комнате очень вкусно пахнет свежеиспеченной выпечкой. на журнальном столике валяется изживший себя плюшевый мишка, тарелка с булочками и несколько чашек с чаем. на диване развалился симон, его сестра и лучшие друзья. все напряженно глядели на экран миниатюрного телевизора, где через считанные секунду врубят новости и прямой эфир с принцем швеции.       — он обещал, что сделает это, — симон пожимает плечами и обхватывает ладонями теплую чашку с ароматным чаем. подносит к губам, отпивает глоток и шумно выдыхает, — я хочу ему верить.       — он хороший, но из-за давки семьи может сломаться, — темноволосый юноша грустно глядит на друга и хлопает его по плечу, — но верим в лучшее, да?       симон кивает головой, а перед глазами картинки появляются их прошлого.

flashback

в обычных условиях бушующее пламя нас бы убило, но с этой огромной страстью мы оба становимся победителями. нам говорят, что мы неуправляемы, а некоторые говорят, что мы грешники. но не дай другим разрушить нашу прекрасную гармонию.

      приятная мелодия звонка режет уши сквозь сладкий сон. темноволосый юноша тянется рукой к тумбе рядом с кроватью и на ощупь находит вибрирующий телефон. на дисплее незнакомый номер, сердце почему-то ускоряется, словно симон выпил баночку энергетика, а ком в горле внезапно начинает душить.       — алло? — ответив на звонок и прижав мобильник к уху, подросток приподнимается на постели.       — ты мне нравишься, — слышится на том конце. такой родной шёпот заставляет по телу подростка пустить мурашки. сон как рукой сняло. — теперь я все понимаю. все на свете подделка, симон. даже трава на футбольном поле ненастоящая, представляешь? — кудрявый слышит как заплетается чужой язык, а подобный бред из его уст может говорить только об одном — вилле пьян. — это пластик. ночью же здесь так светло. а сейчас ночь, я же знаю.. но почему тогда она такая яркая..?       — подожди, вилле, ты что.. ты на футбольном поле? что ты там делаешь так поздно? — симон отодвигает телефон от уха и глядит на яркий экран, морщась от света. три часа ночи. что вообще происходит?       — все люди притворяются, они из металла сделаны, а ты.. — молчание занимает всего несколько секунд, но сердце обоих пропускает два громких удара, — ты мне нравишься и я не притворяюсь, симон. ты так сильно мне нравишься..       симон в бреду срывается на помощь принцу. он нацепил первые попавшиеся вещи и уселся на свой проверенный временем велосипед. он так гнался к футбольному полю, что забыл и телефон, и ключи от дома. переживания и страх за принца только усугубляли ситуацию, пока сердце бешено колотилось в груди. передвигая педалями, юноша молился о том, чтобы вилле не взбрело в голову отправиться к реке рядом со школой или в лес, где симону будет сложнее его найти.       уже на футбольном поле, парень бросает велосипед рядом с воротами, а сам срывается на бег, заметив неподвижную тушу на ненастоящей траве. у светловолосого глаза закрыты, а на губах лёгкая и расслабленная улыбка.       — вилле, — срывается с губ симона, а юноша, что лежал, вмиг распахивает свои карамельные глаза и безумным взглядом цепляется за одноклассника. у него зрачки расширены и карамель в них не рассмотреть. — ты что ел какие-то таблетки? что ты принимал, черт возьми? — обеспокоенно лепечет брюнет, упав на колени рядом с принцем.       — ты пришел, симон. боже, ты пришел, — всхлипывает парень, хватаясь руками за фиолетовую толстовку кареглазого, — какой-же ты потрясающий, симон. спасибо, спасибо, что пришел, — вильгельм, видимо, хочет расцеловать его и навалиться на него всем телом, но второй отодвигается, хватается за плечи и встряхивает немного, чтобы парень пришел в себя. он явно в бреду. несомненно, симону приятно слышать такие вещи, вилле заставляет его краснеть и покрываться мурашками под толстым слоем одежды, но сейчас самым главным было отвести его в комнату и позаботиться о нем.       — давай скорее отведу тебя домой, вилле. еще немного и ты начнешь ловить самолётики, а тазика тут нет.       вилле уверяет, что его не стошнит.       его стошнило. в своей комнате. трижды. два раза в заранее подготовленный симоном тазик, а третий — на подушку. но симон его не винит. в такие моменты вильгельм может почувствовать себя обыкновенным подростком, который творит всё, что вздумается и пробует всё, пока есть возможность и пока молодой. и в такие моменты, сим осознает, что вилле — реальный, а не плод его мечтаний.       вилле засыпает с именем симона на устах, а сим в сидячем положении где-то в углу просторной кровати, укрывшись своей же курткой.       утро наступает слишком быстро. отдаленные голоса в коридоре школьного общежития, шарканья на улице и сопение вилле совсем рядом заставляют брюнета вынырнуть из скользкого сна. он сонно смотрит перед собой, потягивается и шугается, когда замечает на себе взгляд вильгельма.       — доброе утро, — хрипит принц, потянувшись и мягко улыбается. но, видимо, осознание происходящего ударяет по голове и симон готов поклясться, что увидел на его щеках розовый румянец пока тот не подорвался, присев на кровати.       — доброе, вилле. как себя чувствуешь? — тот не может сдержать хихиканье и прикрывает рот ладонью. вильгельм слишком уязвим и мил сейчас.       но проходит несколько секунд и волшебные чары доброго утра исчезают. вилле поворачивает голову в сторону одноклассника и смотрит на него печальным взглядом. в уголках глаза скапливаются слёзы, симон ощущает как сердце покрывается трещинами от такого вида.       вилле же потерял брата. свою опору, гордость, лучшего друга и самую значимую часть семьи. важную составляющую своей жизни. поэтому-то, наверно, вилле и напился так, да ещё и таблеток сверху накинул. пытался убежать от реальности, где теперь все твердят о том, кто он и каким должен быть.       — я хочу, чтобы ты обнял меня, — чеканит светловолосый, поджав губы и вздрагивает, когда симон без слов прижимается к его телу, крепко обнимает за талию и зарывается носом в плечо. симон готов был отдать своё сердце и душу ему, забрать всю боль, скопившуюся у него внутри. — спасибо, симон. — после своих слов, вильгельм укладывается на кровати, тянет за собой и кудрявого  — прижимается к его спине сзади, окольцевав талию одной рукой, а второй — нашел его запястье, переплетая их пальцы в крепкий замок. сам же зарывается носом в его затылок, прикрыв глаза.       — ты помнишь, что вчера говорил мне? — в целях перевести тему, заставить вильгельма думать о чем-то другом, спрашивает кудрявый. он мягко касается пальцами его руки, поглаживая.       вилле резко приподнимается на локтях и смущенно отворачивает голову в сторону стены. упрямо молчит.       «какой же дурачок», — думает симон, лучезарно улыбаясь.       — ты тоже нравишься мне, принц, — смеётся, потянув парня обратно к себе, в свои объятия.       — боже, конечно я помню, что говорил. всё-всё помню, — бурчит кареглазый, шумно выдыхая.       — кстати, у тебя изо рта неприятно пахнет. не хочешь сходить почистить зубы? — шепчет симон, не скрывая улыбки и веселых огоньков в глазах.       — боже, что ты делаешь, вилле! — смеётся, когда юноша вместо того, чтобы уйти в ванную, начинает пыхтеть и выдыхать ему в лицо, при этом щекоча за рёбра сквозь ткань одежды.       их глаза встречаются, а по телу обоих словно разряд тока проходится. симон облизывает сухие губы, смачивая их слюной, а вилле, вообще-то не железный, чтобы просто наблюдать за таким. в такие моменты он дышать забывает, с особым желанием рассматривая такие вишневые и пухлые губы.       первым сдается симон. под таким напором чужих глаз сложно устоять. он впивается в потрескавшиеся губы вилле требовательным поцелуем, пока ладони второго уже во всю наглым и собственническим образом исследовали его тело, забираясь под мягкую ткань толстовки. и плевать на запах изо рта, плевать на все, когда рядом такой прекрасный вилле и такое невыносимое желание его целовать.        теперь вилле будет всегда ассоциировать их первый поцелуй с клубникой, ведь симон курит сигареты только с клубничной капсулой.       поцелуй получается смазанным, но оттого только более страстным и влажным. они сминают губы друг друга, тяжело дышат и улыбаются одновременно.       первой летит в сторону толстовка симона. за ней — джинсы.       они оба остаются в нижнем белье, открывая друг перед другом не только душу, но и тело. оказывается, у симона есть татуировка под сердцем, а у вилле — маленький шрам на ребре.       вильгельм отстраняется от его губ, нависает над ним скалой и принимается целовать его грудь, выводя какие-то незамысловатые узоры языком. чувствует кончиком чужие мурашки, что вызывает в нём довольную ухмылку. опускается ниже, целует пупок, торс, слегка кусает там кожицу и оттягивает зубами, услышав до головокружения сладкий стон. он эхом отдается в ушах подростка и пульсацией      .       ладошка симона забирается в шелковистые волосы принца, пальцами сжимает прядки и тянет на себя, чтобы вновь глубоко поцеловать. подарить всего себя через поцелуй, раскрыть все свои чувства.       они целуются так, словно в последний раз. сквозь терзание губ передавая все эмоции, фразы, которые не были озвучены. у них есть только «сейчас». никакого прошлого и будущего.       все страхи вильгельма вытесняются мыслями о симоне.       между их телами нет даже миллиметра пространства, горячая кожа трётся, а они никак не могут насытиться друг другом. руками трогают, водят пальцами, исследуют.       только вот знали бы они, что через окно, кто-то очень любопытный и озлобленный снимает их на телефон.

***

из любимых воспоминаний его вырывает до боли родной голос. родной голос, а сколько боли может принести. — как вы знаете, я пришел в эту школу, чтобы измениться. в моих планах было стать таким же великим человеком, как и мой покойный брат. всё моё внимание сосредоточено на учёбе, я не планировал и не планирую заводить с кем-либо отношения или романы, — вилле томно выдыхает после этих слов, поправляет волосы худыми пальцами, ерошит. обычно он так делает, когда нервничает. симон наизусть выучил его привычки. — поэтому, следует сказать, что на видео запечатлён не я, а кто-то другой. всё же, вилле выбрал соврать. его любимый принц предал его, обманул и растоптал.

***

в комнате принца тихо и темно. шторы плотно закрыли окна, избавляя от малейшего шанса на просвет лучиков январского солнца. на огромной кровати с балдахином лежал подросток, накрывшись одеялом с головой. если бы не шмыганье носом, то создавалось бы впечатление, что комната абсолютно пуста. как ему теперь жить без его симона? он нуждается в его прикосновениях, поцелуях, он, черт возьми, нуждается в его любви! почему судьба с ними так жестока? почему из-за какой-то короны вильгельм должен терять того, кого так сильно полюбил за все свои семнадцать лет? сжав пальцами простынь, вилле кричит в подушку и после обессилено утыкается в неё носом. перед глазами ярким пятном всплывает их последняя встреча с симоном.

flashback

      за открытым окном слышится торможение шин, а внутри симона всё сжимается. после прямой трансляции с ложью вилле, сим даже не заметил как по щекам бесстыдным образом текут горькие слезы. он замечает их только тогда, когда сестрёнка заботливым образом стирает их с его щек. он отмахивается, натянуто улыбается, заверяя что он в порядке. только вот это далеко не так. и вилле об этом знает как никто другой.       — сим, там.. — лучший друг заходит в гостиную и шумно выдыхает от напряжения в комнате, — вилле приехал. просит, чтобы ты вышел к нему поговорить.       — интересно, как его вообще отпустили к тебе после всего, что он наговорил — бурчит сестра, но от симона отстраняется, чтобы он встал. просто знает, что он выйдет к нему.       сим накидывает на плечи ветровку и выходит на задний двор дома. он сразу же натыкается взглядом на вилле. сердце обливается кровью, неистово стучится, чтобы вырваться к нему, обнять и никогда не отпускать, но разум преобладает — вилле предал его любовь и доверие.

я молчу. но у меня по-прежнему перехватывает дыхание из-за тебя, и ты овладеваешь моими мыслями. вот так, ты спасаешь меня от холода.

      — сим.. — шепчет вилле, увидев юношу и спешит к нему. но стоит ему подойти, взять его за руку, как вмиг оборачивается по сторонам и тянет парня в укромное местечко между гаражами. — прости меня, я не смог иначе.       честно? симон ожидал такого исхода, только вот теперь понятия не имеет что ему отвечать вилле. да и нужно ли? вряд ли он тот, ради кого можно предавать семью и идти против их законов. только вот от этого боль меньше не становится.       — чего ты хочешь от меня, вилле? — надломлено шепчет кареглазый, вырвав свою руку из чужой хватки. смотрит в такие любимые и родные глаза, пытается выискать в них что-то, но кроме страха ничего больше не видит.       — хочу, чтобы мы были вместе. мои слова.. они ничего не значат, знаешь ведь? я должен был так сказать, чтобы мама отстала от нас, чтобы.. спасти всех нас. но я всё также люблю тебя и хочу быть с тобой, и..       — стой, подожди, вилле..       — мы всё также можем встречаться, проводить время вместе, только, чтобы нас никто не видел..       — я не хочу быть чье-то тайной, вилле! — симон кричит это прямо в лицо ошалевшему вилле, который вмиг замолкает. его яркие глаза словно потухают, скапливаются в уголках влага и по щекам текут первые слезы, падая на дорогую ткань синего пальто. симону его не жаль. — я так не хочу и не буду. ты сделал свой выбор, теперь его делаю я. оставь меня в покое, вилле, пожалуйста.       именно в этот момент крепкая стена, сделанная его матерью, внутри вилле разрушилась с концами. обратно дороги нет.

***

      вилле резко распахивает заплаканные глаза. смотрит несколько мгновений на фотографию старшего брата на тумбочке рядом с кроватью после такого болезненного воспоминания и закусывает нижнюю губу. его брат всегда был честным, справедливым и добрым. он бы действительно никогда бы не заставил вилле врать на публику, отрекаться от близких людей. он бы сейчас, наверно, погладил бы его по макушке и сказал бы немедленно бежать к симону, просить прощения и после уже рассказать всем правду. настоящую правду, а не придуманную их матерью.       светловолосый встает с кровати, наспех одевается в спортивный костюм и нервозно ходит по комнате. его тянет к симону, его сердце изнывает от боли, от того, насколько сильно он скучает по этому человеку. ему больно думать о нем, но не думать не получается. все его мысли про этого парня, только про него.       вилле находит листок бумаги и ручку. быстро и размашистым почерком пишет послание матери, которая зайдет в комнату через пару часов и не увидит в ней сына.       «думаю, брат всегда знал, что из меня никудышный король, но мам, симон стоит того, хотя бы потому что он меня любит, понимаешь? он стоит в с е г о в этом мире. я обязательно вернусь, но скрывать его больше не собираюсь.»       оставляя этот листок с ручкой на тумбе, где в деревянной рамочке улыбается его старший брат, вилле уверенный на сто процентов в своем решении, распахивает окно и перелезает через него на улицу. как хорошо, что его комната расположена на первом этаже.       он находит свою машину среди десяток таких же иномарок, садится в нее и оставляет после себя следы шин на асфальтированной дороге.

***

      сколько раз симон уже отказывался кушать за эти несколько дней? ему попросту не лезет еда, его сразу же начинает тошнить, стоит ему только взглянуть на неё. сестра забеспокоилась, принялась за расспросы, из-за чего ребята сильно поругались и девчонка уже несколько дней ночует в комнате матери. почему никто из них не может понять, что ему просто больно? без слов подтверждения об этом. зачем они спрашивают у него, заранее прекрасно зная причину его такого состояния?       он просто любит вилле. безумно сильно. тоскует по нему и не может поверить, что их история закончилась вот таким ужасным образом. сколько раз симон находил его номер в контактах и хотел позвонить? просто чтобы услышать его голос. просто чтобы узнать, что он в порядке. что кушает, что заботится о себе и не убивает себя морально также, как это делает симон.       на глаза наворачиваются слезы, из-за чего кудрявый качает головой, шмыгает носом и натягивает рукава толстовки на пальцы. он немного замерз, отопление в их дома слабое.       в какой-то момент, когда симон увлекся чтением какой-то драматической книги, он вздрагивает от шума возле окна. он глядит на настенные часы — два часа ночи. кто там может быть? лучшие друзья решили навестить его? посмотрев в окно, он жмурится, ведь там темно и фонари давно уже не освещают улицы ночью. вздохнув, на страх и риск, сим следует к окну и распахивает его.       в следующую секунду, он ощущает удушающие объятья и вдыхает до боли любимый и знакомый запах.       неужели..       — господи, сим, я так боялся, что это не твое окно и я перепутал дома, — шепчет вилле, только крепче обнимая юношу. он всхлипывает, подталкивает симона подальше от окна вглубь комнаты и нервозно выдыхает. — прости меня. я знаю, что такое предательство невозможно простить, но я так запутался, сим. я хотел исправить всё, сохранить и корону, и тебя, но всегда нужно выбирать. я выбрал тебя, сим. ты не будешь моей тайной — я буду любить тебя в открытую. чтобы все знали и видели, что ты мой, а я твой. я так сильно люблю тебя.       симон поверить своим ушам и глазам не может. глядит на своё чудо так долго, трогает его лицо ладонями, касаясь щек, а затем встает на носочки и впивается в такие любимые губы сладостным поцелуем. и вновь их поцелуй на вкус как сладкая и свежая клубника. по телу обоих бегут мурашки, а их сердца вновь переплетаются между собой в самый крепкой замок. теперь никто не вправе разбить его.       — пожалуйста, не кусайся больше, вилле, — шепчет симон в трогательный поцелуй, смазанный слезами и сбивчивым дыханием обоих. говоря этой фразой далеко не о своих губах.       в это же время, тысячи пользователей интернета читали исповедь вилле о том, как же сильно он любит своего одноклассника симона.