***
в классе стоял ураган криков. пока учитель вышел на двадцать минут, одиннадцатиклассники устроили мировую революцию. вокруг валялись тетради, кто-то снимал тренды тик-ток, кто-то ел за последними партами, кто-то нервно печатал что-то друзьям, но главное сборище идиотов было в самом начале. в классе был изгой, которого никогда не любили и вечно доставали, что бы он не сделал. он был обычным мальчишкой, никто не знал его на сто процентов и не мог сказать, что он за человек. поэтому его гнобили, за его тихий и спокойный характер.
— эй, отдай!
— попробуй слови, лох, — один из старшеклассников схватил пенал мальчика и кинул в конец класса, заставив смеяться всех. он приподнялся, чтобы поймать, но так как его рост не позволял, он не словил, из-за чего компания парней начали смеяться с него и кидать в другой уголок класса.
ничего не подозревающий сону спокойно сидел в наушниках и смотрел в окно. он был спокойным, но если кто-то что-то вякнет, он молчать не станет. поэтому он мог постоять за себя. в наушниках играла приятная песня, что немного клонила в сон, и ким стал немного прикрывать глаза, как неожиданно почувствовал боль.
— ой, лошок, прости, я в тебя попал! ну случайно честно. клянусь своими яйцами, — нишимура рики был его одноклассником долбаебом. сону ненавидел его всей душой и видимо это было очень даже взаимно. только сону никогда первый не начинал, нишимура вечно выводит его из себя, достает, лезет, за что получает потом в ответ. сону мечтал, чтобы полгода прошли как можно скорее, чтобы выпуститься и ни за что в жизни больше не видеться с надоедливым подростком.
он его
ненавидел.
в сону совершенно случайно, как сказал нишимура, прилетел пенал. прямо на чужую голову, причем удар был настолько сильный, будто кое-кто целился. сону больно схватился за макушку, прислонившись лбом на парту. было действительно больно, и непонятно, что этот мальчишка носил в этом пенале, там были настолько тяжелые предметы, что сону еле смог сдержать слезы. но сегодня он не собирается показывать свою слабость, он со злым взглядом посмотрел на ники.
сону схватил пенал и в ответ кинул в японца, попав прямо по чужому плечу. ники отпрыгнул, взявшись за больное плечо и подорвался с места, быстро подойдя к корейцу, сидящему на предпоследней парте второго ряда. его взгляд был полон агрессии, он злился на сону,
а возможно на себя.
— ты, блять, придурок конченый? — рики схватил сону за руку, тот пошатнулся и почувствовал боль в запястье и скривился. рики поставил его перед собой рывком, смотрел точно глаза в глаза и совсем близко.
ему невероятно хотелось
поцеловать ударить.
— отвечай за свои слова, ты хотел ударить меня? не прикидывайся идиотом, тебе не идет! — сону резко пихает нишимуру так, что тот падает бедром на стол, больно согнувшись напополам. рики пытается дышать, не обращая внимание на боль в ноге и резко тащит сону за собой, порвав ткань рукава его любимой рубашки.
— да что ты делаешь! ты совсем, блять, с головой не дружишь? ты будешь должен мне новую, придурок, — сону тащится сзади, толкая парня, но тот не реагирует и затаскивает его куда-то в мужской туалет, закрыв дверь на замок. — ты... зачем ты дверь закрыл? че письками мериться решил?
— ты что такой смелый стал? — нишимура начинает подходить, его руки в карманах толстовки, взгляд спокойный, но сам он невероятно зол, тело горит от несправедливости и непонимания этого мелкого пацана. — помнится когда-то ты боялся и рот открыть в сторону старших.
— долбаеб, я тебя старше на год. ты просто растишки переел и теперь ходишь тут со своими два метра роста, красуешь-
рики резко хватает сону за горло, не сжимая, но напугав старшего, его глаза стали невероятно испуганными, как две монеты. ники сам напугался такого сону. но взгляд стал только злее, он запугал его, значит боится. значит не такой смелый, каким хочет казаться.
— молчи, понял? еще хоть слово...
сону смотрит, даже взгляда не отводит. он видит, как нишимура сглатывает слюну, облизывает губы так близко рядом с губами сону, они в паре сантиметров друг от друга, только это ситуацию не спасает.
— а то что?
— я тебя сейчас...
— попробуй.
нишимура толкает коленку между ног сону и упирается ему прямо в пах, сжимая больно, сону терпит, что видно, но он хорошо держится. сердце бешено бьется, атмосфера невероятно огненная, сону сейчас действительно сгорит, непонятно от чего, от дикого нишимуры или его коленки между ног сону.
рики переводит взгляд на губы старшего, рассматривает малиновый бальзам, что слегка блестит на губах, это дает минутку для сону, чтобы вырваться из хватки. он кидает нишимуру к стене и бьет со всей силы по лицу, младший с немым криком склоняется, рычит и цепляется сону за рубашку, расстегнув случайно две пуговицы сверху. рики хочет, очень хочет разбить сону лицо, только сону невероятно горит сейчас, его лицо красное, губы приоткрыты. в голове нет ни одной здравой мысли кроме как...
поцеловать. он тянет на себя также резко и нагло, рывком за рубашку, впивается в губы сладкие, поцелуй вперемешку с кровью получается, сону сжимает ладошками шею японца, жмется ближе, кусает губы до крови, выдыхает в чужой рот, рычит почти. нишимуре крышу сносит, ему жарко невероятно, он подхватывает сону под бедра, сажает на невысокий подоконник и расстегивает рубашку, не прекращая терзать мягкие, но покусанные им же губы в поцелуе.
он точно не может сказать сейчас, что именно нашло на него, но сону всегда был таким: привлекательно-красивым, что нишимура злился и срывался на нем, лишь бы не расплавиться. был идеально хорошим, его внешность привлекала каждого, и ники готов был убить каждого, кто хоть как-то смотрел на него. что в нем играло? злость и влюбленность. он любил сону, также как и старший его, но каждый скрывал это за огромным слоем ненависти, которая въелась, стала чем-то обыденным, правдивым. только они сами не знали, что по-настоящему влюбились, боялись признать, а потом и признаться.
всем проще было молчать и быть врагами.
пока каждый в глубине сердца любил также сильно, как и ненавидел.
рики злился на себя, на сону, на его чертовы блятские губы, которые были слишком мокрые, влажные, от которых совсем не хотелось отлипать. он сжимал чужие бедра ладонью, пока по подбородку текла струя крови. сону мелко постанывал, руки забросив на чужую шею, ноги прижались ближе к чужому телу, он обвил их вокруг нишимуры, не желая отстраняться и думать сейчас.
сону был перевозбужден, особенно учитывая страсть, которая сейчас между ними, он даже не хочет думать о последствиях, не хочет искать ответы на интересующие вопросы. да что там, его даже не интересует ничего, кроме как нагло целующийся японец, который выше его. ему это, на самом деле, нравилось.
старший отстранился с пошлым причмоком. его губы были в чужой крови от нишимуриной разбитой губы, которую сам сону и разбил, пару минут назад ударив того по лицу. сону, опять же, не думает об этом, он не чувствует ни вины, ни победы, он смотрит на чужие губы и хочет еще, облизать, кусать их очень долго. он слишком долго ждал этого.
резко схватив за ремень штанов, сону заставил нишимуру поддаться ближе. ремень и застежка быстро сползли вниз, вместе со штанами сполз и сам сону, наглаживая чужие бедра, а после и пах одноклассника через белье.
— сону ты..
за дверями послышались крики. прозвенел звонок. сону испуганно посмотрел на дверь, особенно его глаза стали расширяться, когда дверь стала открываться. рики быстро схватил сону за руку и закрыл их в одной из кабинок туалета. в ней же было темно, освещало только маленькое окошко в самом верху. по туалету стали разноситься звуки каких-то пацанов, сону стоял в притык к груди ники, носом дыша прямо ему в шею. интимно, ничего не скажешь, особенно когда рука рики коснулась его ниже спины.
сону, прислушавшись к почти утихшим звукам, медленно сполз вниз, потянув белье японца к штанам. он прекрасно видел все даже в такой темноте, улыбался хитро, рукой подбираясь выше и выше. стал на коленки аккуратно, подвигаясь ближе к рики.
сону медленно облизал орган по всей длине, аккуратно заглатывая во всю. он действовал умело, будто был научен этому, рукой помогал себе, успевал даже изредка погладить японца по бедрам, вызвав в у второго кучу мурашек по телу и немой, еле слышный стон. рики мял мягкие волосы сону, оттягивая его в разные стороны, сону знал как надо, чтобы точно приятно, и делал все в точности хорошо. рики очень нравилось. он почти готов был кончить, как сону сжал головку, быстро водил рукой вверх-вниз, облизав мягким язычком еще раз по всей длине.
— сону-я, блять...
нишимура со стоном кончил на сону, откинув голову на холодную плитку. черные мокрые локоны волос свисали на глаза, было слишком жарко. сону облизался, натянул штаны обратно, как прилежный мальчик. сам ведь снимал, сам и надел. встав уже ровно, аккуратно застегнул ширинку и ремень, на последок чмокнув в щеку. рики, не дав резко уйти, прижал за талию к себе.
— не вздумай бежать. ты еще не совсем расплатился за разбитую губу, мелкий, — рики открыл дверцу туалета, не выпуская сону из хватки за талию. ким был немного смущен, но ему было и невероятно приятно сейчас рядом с рики. не смотря на те войны, что были между ними весь год, сону будто почувствовал, что за эти тридцать минут они выяснили и решили все.
— м-м, как же я должен расплатиться?
— что насчет сначала посиделок в кафе в компании со мной, а потом приглашение ко мне в квартиру? родителей не будет дома до понедельника, — японец пальцами гладил чужую шею, рассматривая красивые сережки на ушках сону. и все-таки, идеальный. от кончиков пальцев до ушей. красивые персиковые волосы были красиво растрепаны на макушке.
— м-м, не забывай, что мы несовершеннолетни-
— это не имеет смысла, когда мы хотим друг друга.
— и то верно же, глупый рики.
оба прекрасно знали, что чувствуют. один взгляд нишимуры заставил сону залиться краской, он смотрел так по-особенному. так не смотрел
никто.
и почему он раньше, за весь этот год, не замечал таких взглядов, которые ники бросал на сону каждый день?
