Надежда есть

Боль. Алма почувствовала её ещё не успев открыть глаза, она даже толком ещё не пришла в себя, но уже чувствовала как все тело ломит, а голова раскалывается, будто кто-то очень настойчиво и методично стучал по ней. Женщина собрала все силы чтобы открыть глаза. Всё плыло и двоилось, она пыталась собрать мысли в одно целое, воспоминания вспыхивали в голове мимолетными отрывками. Алма вспомнила, что последний раз она была дома, в облике птицы кажется, но сейчас она явно была человеком, когда успела превратится? Не помнит. Алма слабо повернула голову. На диване напротив кто-то сидел. Зрение постоянно расфокусировалось, женщину начинало это раздражать. Енох, это вроде был Енох, да, Алма помнила, что последний раз когда она приходила в себя он был рядом, он и Эмма. Алма заметила что мальчик спит, причём явно не запланировано, Енох сидел на диване, облокотившись о спинку, не самая удобная поза для сна, в руках была раскрытая книга. Алма слабо улыбнулась, «сколько он сидел тут?», пронеслось в голове имбрины, она помнила что каждый раз, когда она открывала глаза, будучи в обличии птицы, Енох был с ней. «А ведь прошёл не один день, боже, они вообще спали?». Алма попыталась приподняться, но не вышло, все и так жутко болело, а при попытках сделать хоть какое-то движение, начинало болеть ещё больше. Поэтому имбрина решила ещё немного полежать, пока окончательно не придёт в себя, а потом уже попробовать сесть. Взгляд женщины упал на часы, шесть тридцать утра. Алма напряжённо пыталась вспомнить когда же она успела обратиться в человека и сколько времени прошло с того момента. Наверное, больше суток. Прошло ещё минут тридцать, пока Алма анализировала воспоминания. Потом женщина снова попыталась сесть, на этот раз попытка оказалась успешной, если не считать того, что это заняло у имбрины порядка двух минут. Алма вновь посмотрела на Еноха. Спит. Он был такой забавный, взъерошенный и явно измотанный. Алма заметила что тумбочка, рядом с диваном на котором она лежала, была заставлена содержимым аптечки. Бинты, мази, медицинский спирт. «Они сами обрабатывали раны?», дети явно много с ней провозились. Голова раскалывалась, нужно было выпить обезболивающее, оно должно быть на кухне. Алма уже представила как долго она туда будет добираться. Конечно, можно было попросить Еноха, но имбрина не хотела его будить, он и так явно очень устал. Женщина вздохнула и опираясь о спинку дивана аккуратно поднялась, ноги были ватные, её немного трясло, но стоять она вполне могла, хоть и с трудом. Алма направилась на кухню, по дороге придерживаясь за все поверхности. Голова кружилась и пульсировала болью. Как только имбрина добралась до кухни, сразу же села. Идти было несколько метров, она даже и подумать не могла, что такое расстояние она будет преодолевать с таким трудом. Восстанавливаться она будет ещё явно не один месяц. Но она жива, жива благодаря своим детям. Алма улыбнулась своим мыслям и в очередной раз поблагодарила свою жизнь за знакомство с этими удивительными людьми.