Час-пик.

— Я же сказал, что не отпущу тебя. Сегодня. — Он поправляет немного съехавшую куртку на мальчишке, не сводя пристального, совсем не уставшего взгляда с прекрасного розового лика. Людей в вагоне, кажется, стало меньше, но по прежнему их внимание привлекал только гаджет. — Потому что из-за тебя проехал нужную мне станцию остановок так... — поджимает блестящие губы и отводит взгляд, вспоминая сколько станций поезд прошёл. — Три, четыре точно. И как же ты можешь прогнать такого обаятельного и интересного парня? Ким ластится ближе к Чонгуку, совершенно не вспоминая о девочке. Это только её проблемы, а нечего подглядывать за взрослыми делами. — А как твоё имя, милашка? — Спрашивает, видя скорую остановку. Чонгук руку убирает, но не для того, чтобы нормально поговорить, а чтобы возмутиться в очередной раз и оставить слегка болезненные удары на всё той же груди. — Так ты не только извращенец, но и наглец… Ты наглец вдвойне. Напрашиваешься в гости? Откуда я знаю, что от тебя ожидать? А вдруг ты обворуешь меня, пока я буду валяться безвольный от оргазмов? Студент снова не подумал о том, что несёт его грязный острый язык, поэтому смог только закатить глаза и «свалить» голову на плечо Тэхёна, поджать губы и зажмурить до цветных точек под веками глаза, стараясь освободиться, перебить неловкость. — Чонгук. Меня зовут Чон Чонгук. А это. Тебя-то как? Жилистая ладонь перехватывает запястье и подносит к губам, чтобы мягко поцеловать крепкую и аккуратную кисть. Подносит к лицу, что сверкает от счастья от того, что услышал из ротика этого шатена. — Желаешь валяться безвольно от оргазмов? — Не отводит игривых глаз и продолжает пялиться бесстыдно.— Я ведь и влюбиться могу. Он вдруг склоняется к макушке Чонгука, обнюхивая шумно, будто пёс какой-то, и обнимает, загребая тело в охапку и чувствует, как последний вздрагивает. Это не должно было закончиться тем, что в Тэхене проснется нежность и желание парня ещё раз. Твою ж. Но что поделать, если Ким от рождения упрямый и приставучий. Если ему хочется, он получит свое рано или поздно. — Чонгуки. Милашка. — Рокочет и продвигается к выходу из вагона со «своим» в руках. По-моему, их остановка. — Я Тэхен. Но из твоего безбожного ротика «извращенец» мне даже понравился. Парень пытается успеть за мужчиной, что крепко-накрепко держит руку, будто знает куда идти и совершенно точно будет там вовремя. Мужчина выше, поэтому и шаги его быстрее, за ним приходится не идти, а успевать. Но Гук слышит ласковое обращение к себе… Пара секунд и вот уже сам он ведёт мужчину к себе в квартиру, зная только его имя и то, что он умеет доводить до оргазма за пару минут. Благодарю, Чонгук, ты очень мудрый и ответственный человек. Пока новоиспеченные избранники на этот вечер поднимаются из метро и идут по едва освещённым улицам, один решает всё же поинтересоваться. — И часто с тобой такое происходит? Как люди, эм… Реагировали на твои выходки? Зарывается половиной лица в горло свитера, но руку Тэхена не отпускает, боясь навязать себе мысли о том, что это всего лишь его грязные мысли после долгого воздержания. Ким теплой ладонью крепко держит чужую и не ослабляет хватку ни разу. Он не хочет думать о завтрашнем дне и что будет делать, но этот молодой очаровательный парниша. Он, кажется, правда, очаровал его разум. И пусть очаровывает дальше, позволит. — А? — Блондина отвлекает вопрос. — Ни разу. Просто отвечает, так, как есть. И продолжает любовно смотреть на смутившегося парня, с которым он под руку идет трахаться. Тэхён хмурится, как будет правильней «трахаться» или «заниматься сексом» или «заниматься любовью». Он реально задумывается и хмурится на это. Потому спрашивает или пытается спросить у своего нового знакомого, пока не замечает. — Как правильней, милашка… Айгу, ты меня смущаешься до сих пор? Улыбается и вдруг прерывается. Неожиданно срывается на парня и прижимает студента в темном переулке к стене. Дышит прямо в лицо и держит, зажимает между собой и выходы руками перегорождает. Лицо меняется, а глаза горят и наливаются чем-то тёмным. — Не смущайся. Иначе прямо здесь займемся… — Нет! Нет, нет! Хватит на сегодня секса на людях. Метро, переулок. Я не такой. В смысле. У меня. — Запинается, теряя силу голоса. Парень слегка отталкивает налегающего мужчину, снова чувствуя разливающуюся лаву внизу живота, которая к тому же тяжелее и тяжелее с каждой секундой, проведенной с Тэхеном. Как же чертовски хочется простоять так закупоренным в его руках всю жизнь. От Тэхена, что сейчас кажется дырку прожжет в Чонгуке, пахнет вкусно, он даже бы сказал опьяняюще. Когда тот вылизывал шею на глазах у ребенка, впервые уловил нотки чего-то терпкого, но ускользающего. И этот аромат так засел в сердце парня, что, кажется, покидать уже не собирается. — Ко мне. Давай пойдем ко мне домой. Пожалуйста. Это недалеко, обещаю. Из последних сил, вдруг изменившийся Чон, выдавливает, уже обещая скорую дорогу. Старший выгибает бровь, не отрывается и не меняется, остается такой же скалой. — Хорошо, милашка. Но мне, кажется, не хватит. Тэ вздыхает рвано, низко хрипит и обратно к стене жмет шатена, на это раз теперь дает волю губам и целует сладко в щеку, посасывая, слизывая его мурашки и так уповаясь вздохами партнёра напротив. Цепко держится за куртку, расстегивая такой сейчас хлипкий замок. А потом ловкими руками под свитер ныряет, ползёт вверх по ребрами и обратно вниз к брюкам. Неподвижно стоит, а дальше отрывается и срывается. — Я же большой, тебя смогу закрыть. И здесь людей не видно. Мгм? — Мычит в самые губы и пальцами теперь хватается за запястья Чонгука, крепко держа те пальцами. Бедный мальчишка с дрожащими ногами так же бедно вздыхает, поднимая голову к верху, потому что готов кончить от одних лишь слов блондина. Ни в ногах, ни в руках, воли больше нет. К тому же настал момент, когда даже острый язык послал его на три весёлые буквы. На те же три весёлые буквы Чонгук шлет все его жизненные устои, убеждения, нравственность. Так просто разрушая их опущенной головой и самостоятельно втягивающими губами партнера в поцелуй. Он первый его начал, первый пустил язык, первый иногда соскальзывал и обцеловывал щеки и шею. — Я хочу тебя. Тэхен лишь улыбается плотоядно и сам вгрызается в губы и с ротовой полостью играясь языком. Скользит по деснам мышцей, зубам и почти в глотку пихается, лишь бы ближе и глубже. Руки пускает по телу, точно плющ, и сжимает сильно, оставляя красные пятна. Быстро расправляется с брюками и спускает тех с парня. Сухие пальцы мочит в естественной и так обильно выделившейся смазки, и подносит к сжимающемуся анусу. Сначала проталкивает одну фалангу. Ким стонет наглухо, когда он представляет, что его член колечко мышц точно так же примет и сожмет вокруг. — Чонгуки… Пропихивает второй и ловит мычание своим ртом, затыкая. А Гук ладонями зарывается в волосы партнёра, стягивая их до хруста в собственных пальцах, потом разглаживает нежно некоторые участки кожи на лице из-за сильно натяжения. — Блять, Тэхен. Тэтт… Шепчет едва слышно на ушко, но сразу после резко вскрикивает, чувствуя несколько горячих и длинных пальцев в себе, что сейчас растягивают совсем не нежно и медленно. Чон кусает за это Кима, затем лижет и снова кусает. До отметин зубов, до того, пока уши Кима не заложит от стонов вперемешку с всхлипами. Руки падают с волос, укладываясь на спину, пока еще не царапая ее, но сжимая. Момент не упуская, коленом, один из парней утыкается в нехилое возбуждение другого, стимулируя его движением колена с начала и до конца, слева и направо. — Я не чувствовал такое раньше. Это опасно? Тэхен хочет обкончаться из-за предмета своего обладания, обожания, потому что видеть эти эмоции, слышать его всхлипы и ощущать такую приятную боль в паху воистину невыносимо. Как горячо и плавяще он чувствует себя сейчас, что в пальто становится жарко и невыносимо. Тэ давится стоном, чувствуя себя сгоревшим полностью. Рот приоткрылся из-за действий шатена и теперь тот нестерпимо слишком хватается за бока парня и приподнимает легко, приподнимает, запрокидывая ноги себе на таз и прижимает к стене, упираясь пульсирующей головкой в лоно. Он уже снял низ с себя и с Чона. — Пожалуйста, подари мне ещё мое имя, оно так прекрасно звучит. — Кусает где-то в шею — Будешь громче и никто не подойдёт к этому переулку. Брюнет входит медленно, давая привыкнуть к новым ощущениям. — Это не опасно… Ах. Это увлекательно. Чонгук разрушен. Полностью. Он не знает куда себя деть. За что схватиться взглядом. Куда деть руки, ноги, всё дрожащее. Куда спрятаться от ощущений. Хотя зачем прятаться, если ты вот так оголен перед ним и тебе это нравится. Чонгук закрывает глаза и до состояния разорванных уголков губ раскрывает рот. — Тэхен. Тэхен?.. Ааа? Хён? Тэ.э. Стоны. Стоны. Стоны. Задыхается. Не сдерживается. Плевать на прохожих. Плевать на людей из жилых домов неподалёку. Главное — это сексуальный мужчина, трахающий своим сексуальном членом прямо сейчас. Главное — это горячий парень, стонущий и ахуеть с какими эмоциями на лице. — Спину. Я её расцарапаю. Больно. Это больно. А ты… Еще нужно, быстрее. Пожалуйста. Двигается, толчок за толчком. Это удачный угол — член бьёт туда, куда нужно и разносит по крови тепло с похотливым витамином. Чувства притупились и мозг поплыл, ведь ничего на свете ему не доставляло подобное удовольствие и такой богоподобный Чонгук. — Ты невероятный. Самый невероятный из всех на планете. Чувственно проговаривает и двигается быстрее, потому что так сказал он. И не останавливается. Не сразу замечает, как его рубашка пачкается в сперме партнёра. Поднимает глаза на лицо чоново и не выдерживает — обильно изливается внутри парня. «Прелестный, прекрасный, Господи» думается и держит того на себе ещё несколько мгновений. Чтобы отдышаться и излюбоваться иконой. Глаза нисколько не меняют свой объект обожания, смотря только на него. — Вот так, да. Иди ко мне. Юноша помогает ему встать на ватные ноги и привести друг друга в порядок. А после берёт к себе на руки и так ласково спрашивает. — Куда, милашка? — Тэхену хочется теперь поластиться, он хочет окружить это чудо заботой и теперь понесёт его греться домой. Размякший студент указывает дорогу и охотно сжимается в руках хена, в знак благодарности даря поцелуи-бабочки в шею и обнимая за нее же. Последнему лишь в удовольствие. Уже дома у младшего Чонгук показывает все прелести своего теплого одеяла и заставляет лечь Кима вместе с ним спать. Сейчас не нужно думать ни о чем.