Не оборачивайся

Как обычно, белый снег, густой лес – это уже как две неразделимые вещи в этом забытым богом месте. И как обычно, в этом густом лесу по белому снегу кто-то оставляет грязные следы. А, да это же школьница, идёт со школы домой. Все как обычно. Девочка тащит рюкзак в руке, да ещё и напрягается будто атлет, ставящий рекорд по поднятию гири. Сразу напоминает одну из серий «Ералаша». Рубашка под курткой задралась вверх, шарф неудобно лежал, так ещё и шапка порвалась – сплошное невезение. Можно же остановиться поправить, так нет же – она упрямо ковыляла вперёд. Шаг за шагом, хруст за хрустом, дом становился ближе, хотя по ощущениям все также далеко. И вообще, где он? Семиклассница тяжело вздохнула. Некоторое время она шла, уткнувшись взглядом в снег под ногами, то и дело что спотыкаясь об лежащие по пути камни. Пройдя мимо очередного дерева, она остановилась. Где-то рядом послышался голос. Сердце ушло в пятки. «Опять...» – Куда так скачешь, чмошник? – всего-лишь Семён. Девочка облегченно выдохнула. Прислушавшись, различила смех ещё двух из местной банды хулиганов. Как бы не хотелось, но выбора нет... – У тебя чё, кукуха поехала? – надменно спросил Бабурин. В ветвях голых деревьев что-то шевельнулось. «Алиса!» – обрадовался Антон. Хулиганы насторожились. Рома рефлекторно сунул руку в карман кожанки. Наверняка потянулся за ножом бабочкой. Бяша пошатнулся назад, ещё больше прячась в черный капюшон, а Семён насупился, сжав кулаки до белых костяшек. Мгновение, и от туда вышла та самая школьница. Но на свету она выглядела немного не так, как в тени высоких деревьев... На куртку прилипло несколько листьев, левая щека испачкана в грязи, а в руке красный помпон от полосатой шапки. На лице лежала печать угрюмости. И всю эту картину – как вишенка на торте – украшала большая шишка на лбу. И это ещё не считая потрепанных до крови коленок, и разноцветных синяков по всему телу. Снег плавно облетал её, словно боясь задеть уже и так измученную фигуру. Она шагнула вперёд. На пути лежал старый, покрытый толстым слоем мха, дуб. И весь липкий, от чего прилипал к перчаткам девочки. Вася оглянулась в поисках тропинки, но нашла только большую замёрзшую лужу. Без вариантов, выбор пал на старое бревно. Интересно, как долго она будет отдирать засохшую смолу от синей куртки? И тут в голове стукнула мысль. Юбка. «Носите девочки юбочки, по уставу положено» – она уже на автомате вспоминает слова классного руководителя. Не любит она юбки носить, холодно зимой с голыми ногами. Она бы без проблем носила брюки, но даже если её не беспокоит разгневанное руководство школы, то есть другая проблема – мама. От раздумий её отвлёк голос Пятифана. – Неужто Васька Анохова? – с некой насмешкой произнес Рома. – Не подскажешь, где рога такие раздают, на? – вставил свои пять копеек Бяша. Банда залилась хохотом. Василиса натянула шапку на лоб, и откинула кофейные косы за спину. Недовольно скорчивши гримасу она попыталась пародировать их смех. Он тут же раздался эхом в голове. Зачем она это сделала – непонятно, да и вряд ли ее сейчас беспокоило, о чём подумают Пятифан с прихвостнями. Мальчишки лишь удивлённо подняли брови. Девочка смогла перелезть через дуб, и дохромала до мальчишек, встав между Антоном и шайкой хулиганов. Они проводили взглядом каждое её движение, будто боясь, что вот-вот она выкинет какой-нибудь трюк. – Васька, иди отсюда, – отрезал Рома. – Тут чисто мужские разборки, – скрестил руки, грозно взглянув на нее. – Та сдались мне ваши тёрки, я с вопросом, – тут же раздался ответ. Раны на ногах зудели, напоминая о себе. Вася не подумала, что тот лёд мог оказаться с не очень то и ровной поверхностью.

***

Двадцатью минутами ранее. – Тогда до завтра, Милан! – Василиса бодро махнула рукой. – Ага, до завтра, – мило улыбнулась приятельница. Милану она не считала подругой, всего лишь хорошей одноклассницей. И та была того же мнения. Поболтать за партой о новом телевизионном шоу, побродить по шумным коридорам школы, вместе взять булочки в столовой – и больше ничего. За школой они обычные знакомые. Постояв ещё минуту, пока Милана не скрылась за ближайшим поворотом, Василиса направилась в сторону дома – через лес. На самом деле, можно было бы пойти и другим путём, но Вася всегда выбирала этот. Она любила побродить возле деревьев, посмотреть на пробегающих белок, на то, как они ловко перепрыгивают с ветки на ветку, виляя пушистым хвостом. Тут всегда так тихо. Так спокойно. Домой не хотелось. Каждый четверг она ходила в одно и тоже место, находящееся на окраине леса. Сегодня, к слову, был четверг. Держась за лямки рюкзака, она вприпрыжку шла в сторону лесной чащи. Косички ритмично подпрыгивали, резко подлетая и обратно падая на лопатки. На лице сияла яркая улыбка. Вот уже виднеется её излюбленное место: небольшая пустая поляна с разбросанными валежниками. Вчерашняя метель укрыла голый участок белым снегом. Вася скинула портфель на одну из коряг. Порывшись в нём, достала небольшой синий блокнот. «Стихи и истории» – красивыми каллиграфическими буквами было выведено на обложке тетрадки. Страницы приятно шуршали под пальцами, пока не добрались до чистой стороны листа. Прихватив с рюкзака заодно и ручку, Вася уселась на ближайший пень, уложивши всё себе на колени. Она не думала о чём пишет. Буквы сами выползали из-под шарика ручки, прыгали по тетрадке. В такие моменты, её вдохновение разрасталось корнями по всему телу, задевало чувства, и оставляло после себя синие слова в таком же синем блокноте. Казалось, она забывала даже дышать. Буквы со временем выводятся медленнее, чувства иссякают, а вдохновение уходит, пока не наполнит душу снова. Разум вновь берёт контроль над телом. В глазах пропадет тот энтузиазм, и на какое-то время делая взгляд неживым. Позже, карие глаза наново наполняются яркими искрами, сияющими, будто звезда на новогодней ёлке. Пора домой. Вася неохотно встала с пенька. Ручка с тетрадкой вновь оказались в тёмном и тесном, как темница, портфеле. Она не рассматривала тайгу, идя по прямой, вытоптанной ей же, тропинкой. Без конца повторяющиеся хвойные деревья медленно мелькали в глазах, иногда заменяясь сухими кустами. Хлынул сильный ветер, холодно бьющий по телу. Даже теплая куртка не спасала. Мороз щипал ее щёки, от чего она сильнее укуталась в полосатый шарф. Да, зимы в этом глухом поселке были суровыми. Этот копирующийся сюжет прервал лёд, разлитый обочь от неё. Он красиво поблёскивал на солнце, отражая бледные лучи, которые неуклонно отсвечивали в ее вытянутое лицо. Странно, вчера его небыло здесь. Василиса оценивающе взглянула на него, раздумывая, иногда отводя взгляд, прикусывая нижнюю губу. «Ну, грех будет не прокатиться!» – было ее решением. Рюкзак плюхнулся на холодную землю смешанную со снегом. Проверив носком ботинка прочность льда, Вася спиной отошла немного назад, и беря небольшой разгон, побежала вперёд. Оттолкнувшись от твёрдой земли, ступая ногой на скользкую поверхность, она с ветерком проехалась к другой стороне, как она подумала, обратно к устойчивой почве. Ну... которая должна была находится за теми кустами впереди неё. И секунды не прошло, как она споткнулась об камень, и упала в густые заросли. Кусты больно царапали лицо, а дальше – крутой спуск. Успев выдавить из себя лишь оборванный крик, Вася полетела вниз. Сердце ушло в пятки, а воздух выбило из лёгких. Она взглянула вперёд – в конце горки был пруд. Тот самый пруд. Беспорядочно дёргая руками и ногами, она искала хоть какую-то неровность. Хоть что-то, за что можно было ухватиться! Лёд оказался идеально гладким. Ещё чуть-чуть, и она окажется в ледяном пруду. Наверняка там кто-то выжидает, ждёт когда кто-нибудь не очень внимательный упадёт в эту глубокую пучину. Потом затянет. Утопит. Съест. И будут искать. Полиция, родители. А найдут лишь ее остатки. В голове всплыло изображение дерева, покрытое густым слоем засохшей крови, а под ним кости – Василисы. Возможно, это было единственным, что нашли от Аноховой. Тусклая лампочка, мигающая от метели на улице, поникшие лицо лейтенанта Тихонова, быстро заполняющего протокол. Застывшая в ужасе мама, не промолвившая ни слова со случившегося с широко раскрытыми, как у мертвеца, глазами, и папа, обнимающий ее за плечи, смотрящий в пол. Рядом с расписанием уроков в школе будет висеть ещё одно объявление о пропавшем ребенке.

Такое же, как и про Вову Матюхина.

На глазах выступили слёзы. Нет, она не хотела этого. Но тело не слушалось, сопротивляться не было сил. Вот она уже рядом с прудом. Она уже видела эти голодные сверкающие глаза, выглядывающие из мутного омута. Оно протянуло свои склизкие лапища, обнимая холодным смертоносным дыханием. Василиса закрыла глаза. Конец. Но она остановилась. Прямо в метре от озера. Рука дотронулась до чего-то сыпучего. Песок. Она пристально осмотрела берег. «Эй!» – крик разнёсся сквозняком, глухо ударяясь об деревья и возвращаясь обратно к ней. Неприятный холодок страха зашевелился под кожей. Никого нет. Вася отползла назад. Дыхание оставалось беспокойным, а ужас накаляла невыносимая тишина. Абсолютно. Никого. Нет. В попытках успокоиться, она щипала себя за кожу, хлопала по красным от холода щекам. Это всего-лишь галлюцинации. Успокойся. «У страха глаза велики» – подбадривала себя Анохина. Пульсирующая боль в коленях заставила ее очнуться. Она взглянула на ноги, на которых остались ссадины. Кровь уже успела свернуться, покрывшись тёмно-красной коркой. Вася дотронулась до синяка. Неприятно. И как это объяснить родителям? Скажет, почувствовала себя звездой катка, и решила показать свои умения этой мрачной тайге? Посчитают что напридумала, и пойдут разбираться в школу, разыскивать, кто ее побил. Знали бы они, что ей причудилось в пруду, отправили бы, по добру по здоровому, в дом умалишённых. Она уже отошла подальше от воды, сев на пеньке рядом с горкой, с которой недавно скатилась. В руках у нее был помпон от шапки, между прочим от любимой. Нашла его, когда шла к рюкзаку, а потом вновь поскользнулась, смачно стукнувшись лбом, да так, что лёд треснул. – Ну почему у меня все как обычно! – крикнула Вася, потерев нарастающую шишку. Ногу она благополучно вывихнула, от чего еле доковыляла до портфеля. Ну хоть не с ним поехала, а то мало ли, упал бы в пруд. Уже готовясь к маминым выговорам, она пошла в сторону... «Так, минутку, а в какой стороне посёлок?».

***

– Вот же, Тоха, позвал девку на подмогу? Антон стоял в лёгком недоумении. Да, он ждал на подмогу. Алису. Но не её. Куда пропала та хвостатая? И почему эта Василиса пришла так вовремя? Мысли крутились в голове, не давая сконцентрироваться, вырисовывались разные теории про возможную связь с лисичкой и этой Васей. Которую он вообще впервые видел. – Нет, я не знаю кто она, – отрицательно помахал головой Антон. В итоге всё взгляды были обращены на Васю. Она топталась на месте, скрестив руки, пытаясь согреться. Её лицо было спокойным, а глаза странными, даже сумасшедшими, и бегали по образам парнишек. – Слышь, ты какого сюда припёрлась вообще? – откликнулся Семён. – В какой стороне посёлок? –...Чё? – брови Семёна свелись у переносицы. – Спрашиваю ещё раз, посёлок в какой стороне? – немного в грубом тоне переспросила Вася. Прыщавый редко слышал что-то в грубой форме от других людей. Уже отвык от такого. Не хотел чтобы всё повторялось, как в прошлой школе. Его лицо залилось красным от гнева, воспаляя и без того багровые прыщи. Он, как злой кабан, надвигался на Анохову, которой сейчас было, ни жарко ни холодно. Хотя нет, было холодно, и поэтому, именно сейчас её мысли были заполнены лишь тёплым пледом и чаем. Бабурина остановил Рома. – Ты что, забыл, жирный? У тебя есть заботы поважнее, – одной рукой он указал на стоявшего за Васей Антона, а вторую положил на плечо, немного давя, от чего тот вздрогнул. Пятифан молча указал рукой дорогу. Поблагодарив, Василиса, хрустя снегом, поплелась в указанное место. Пройдя пару метров, она бросила прощальный взгляд на Антона. «Это она так извиняется, что помочь не может?» – промелькнуло в мыслях у Антона. А может она и не хотела помогать ему. Может, подумала о том какой он жалкий, что не может защитить себя. Или, что же он такого сделал, что его зажала банда мелких ворюг. Как обычно, белый снег, густой лес – это уже как две неразделимые вещи....