Бред Сумашедшего

      Тёмные, густые отрывки облаков изредка перекрывали полную, сияющую от спрятанного за горизонтом солнца луну. Горящие белым светом точки в чёрном небе создавали чувство спокойствия, чуть утешая предстоящую бурю ярких эмоций. Денрвер в такое время особенно прекрасен, разноцветные лампочки с вывесок магазинов, работающих до поздна кафе и торговых центров, а также уличные фонари, освещающие своим ярким, тёплым покровом тихие дворы и еле живые машинами дороги. Но этот танец разнообразных сфер света находится лишь в центре города, не там, где недалеко от частных домов слышен свист качающихся от ветра деревьев и вой ночных волков. Хотя вблизи от леса чувствуется своя атмосфера, когда незнающие граждане спокойно спят, наслаждаясь тишиной в округе и чистыми белыми лучами луны, падающими в незащищённые шторками окна, которые оставляют собой нежные, светлые пятна на полу и кровати. Однако люди, увидевшие всю тьму и горечь жизни в этом городе, узнавшие, с кем приходится выживать каждую ночь, чтобы вдруг чужой нож или острые клыки не оборвали в неожиданный момент нить и так недолгой жизни, стараются всегда держать бдительность, считая минуты на часах. Они ожидают наступления долгожданного утра, которое обойдётся без жертв и крови. Они боятся тех, кто живёт в тихом лесу, кто не похож на обычных людей. Один из этих "не похожих" стоит у уличного, потухшего от неисправности, фонаря, качая конец ручки топора вперёд-назад. Солнечные зайчики отражаются от жёлтых, круглых очков и падают на землю, отдавая слегка лимонным оттенком. Тело неприятно продувало из-за тонких рукавов и незакрытой шеи, от чего юноша иногда подрагивал вместе с тиками. Холодные, кашатновые волосы еле заметно шевелились в одном направлении, напоминая их носителю, что у него имеется капюшон, но тот ничего не замечал. Он выжидал кого-то, за кем он сможет пойти следом и совершить преступление, от которого будет выявлена дальнейшая деятельность в жизни. Но первые 10 минут никто, кроме него, не блуждал по этой тёмной улице, давая убийце понять, что стоит пойти дальше.

***

      Я уже собирался идти на переулок, чтобы не стоять на одном месте и терять драгоценные минуты, как услышал недалеко от себя стук шпилек туфлей об асфальт. Вот она. Обернулся, чтобы взглянуть на неудачливого человека, спрятав одну руку в карман. В мою сторону спокойно шла молодая девушка в вечернем тёмно-синем платье и чёрными туфлями на каблуках. Она, видимо, либо шла со свидания, либо с какой-нибудь вечеринки. Судя по внешней физиономии, она немного пьяна: девушка слегка покачивается в разные стороны, постоянно осматриваясь. Бдительность даже в таком состоянии никогда не помешает, не так ли? Твои распущенные золотистые волосы растекаются по нежным, открытым плечикам, а зелёные, еле заметные от ночного мрака глаза вяло глядели в разные стороны, чтобы чуть что среагировать на опасность. Одна рука держала темно-синюю сумочку неизвестного мне бренда без лямки. Зачем такие вообще носить? Это как постоянно тащить с собой кошелёк в руке у всех на виду. Облегающее однотонное платье, показывающее стройную фигуру девушки, слегка задралось из-за быстрой походки. Ноги, видно, были закрыты тёмными капроновыми колготками, которые перекрывали все недостатки и лишние родинки. На её лице лёгкий слой косметики, в такое время его не сразу заметишь. Выражение лица было спокойным, но это только на первый взгляд. Тревожные движения, постоянные гляделки в стороны и неуклюжие шажки говорили об обратном. Старалась казаться увереннее.. Лицо попроще бы сделала, тогда не было бы претензий.. Златовласая девушка находилась уже в нескольких шагах от меня. Лишь глазами взглянув на меня, она вздрогнула и ускорила шаг, явно выдавая своё эмоциональное положение. В ночное время незащищённые люди видят в каждом человеке опасность, и они правы. Ночь - это не только время спокойствия и тишины, но и время беззакония, когда свидетелей практически нигде нет, а значит совершить убийство проще, особенно где-нибудь за углом здания. Зачем же тогда ходить одной так поздно? Это как минимум глупо. Она не читала новости? Хотя.. это уже не важно. Через пару секунд гуляша поняла, что я иду за ней, чтобы "поздороваться".       Она не оборачивалась, поэтому не могла разглядеть меня, но прекрасно слышала мои тихие шаги, от чего ускорялась. Сначала я шёл спокойно, стараясь не потерять жертву из виду, но буквально через несколько секунд пришлось тоже ускориться. Хоть она и не могла быстро бежать на своих ненадёжных и неудобных каблучках, заорать на всю улицу ей силы не составит. Крепко держа в руке свой готовый к кровавому удару топор, я что есть мочи рванул за ней. Не помню, когда в последние раз так быстро бегал. На первых рывках я почувствовал, что мои ноги уже начинают уставать, но это не тот случай, чтобы можно было отдыхать на незаконченном моменте. Убивать на месте нельзя, следов преступления должно быть минимально. Как только моя рука настигла её волос, я схватил их и потянул назад. Рука с топором закрыла ей рот перед тем, как она начала визжать от боли и испуга. Девушка не удержалась на туфлях и упала на меня. Меня это никак не выбило из равновесия, поэтому я просто свободной рукой схватил её за шею, утаскивая за угол первого попавшего здания. Она билась, кусала мои руки, пыталась ударить меня по паху коленом или всего лишь била ногами по моим. Знала бы она, что ни один метод из учебников и статей о безопасности на меня не действуют.. Главная защита против насильника - причинить ему боль, чтобы его сковало и жертве досталось малость времени на побег. Но для меня боли не существует, моё тело словно под вечной дозой обезболивающего. Однако... есть одна часть тела, которая чувствует эту самую невидимую функцию самозащиты - голова. Всем известно, что когда человек получает травму, боль является сигналом для мозга, чтобы сообщить о повреждении тела. Этими проводами являются нервы, но в моём случае они не функционируют. Только прямое повреждение головы, ближайшее к мозгу, чувствует боль. Чем ближе неполадок к мозгу, тем лучше я его чувствую. Это одна из моих слабостей, о которых я молчу. Что-то я забылся... В общем, выходки девушки были бесполезны против меня, а поняла она это, когда сильно укусила меня. Даже кровавый след остался, фу. От отсутствия реакции она растерялась, пытаясь моментально придумать другой план, но у неё каждая секунда на счету, пока её шею сдавливает моя рука. По улице раздаются её тихие вопли и невнятные мычания, быстро утихая и не доходя до ушей спящих посторонних. Пока я увожу её в тесное, тёмное местечко между домами, моё сердце колотится в бешеном ритме, предвкушая будущее кровопролитие. Ах, как же я хочу увидеть её изнутри, как же я хочу разрубить её тёплое, дрожащее тельце на части! Её фигура такая аккуратная, стройная, будто одно моё невольное прикосновение испортит или пацарапает. Она уже прижата к стене шеей, пытаясь изо всех сил выбраться и сбежать. умоляя меня о милосердии и захлёбываясь в собственных слезах. Дышать было сложно, но не до такой степени, чтобы потерять сознание. Я ничего ей не говорил, даже и писка не произнёс с момента преследования. Мне нечего было ей говорить, я просто делал то, что велел мой разум. И вот, размахнулся топором в точку руки чуть ниже плеча. Хруст и дикий крик. Слишком громко. Через мгновения с начала этого крика она получила топором по челюсти. Ещё хруст и непонятный, хриплый кашель жертвы. Я сломал ей челюсть, зубы и порвал щёки. Она теперь не может кричать, только что-то крехтеть, выпуская изо рта кровь. Как же ей больно... Голубые, утонувшие в муках глаза глядели вверх, а последние работающие нервы челюсти практически не двигались. Сопротивлений стало меньше, она теряет сознание. Я нанёс третий удар по той же руке, которая тут же отвалилась. Так как я бил её, прижимая к стене, удар топора прошёлся не только по руке, но и по рёбрам. Я чувствую её пульс, она всё ещё жива.. но это ненадолго. Она молится о смерти и продолжает плакать, а я улыбаюсь под серой маской и ищу места, где ещё можно разрубить...       Она больше не дышит. Её холодное, изуродованное от отсутствия всех конечностей, переломанных костей и искажённого лица тело лежит на такой же холодной земле. Кровь растекалась повсюду, не было чистой поверхности или нетронутой части тела. Ранее светлые, длинные локоны, красиво падающие на плечи девушки, слиплись между собой и окрасились красным. На неповреждённой стороне лица еле заметна дорожка засохших, перемешанных с тушью, слёз. Руки и ноги, отделённые от тела, были разбросаны в разные стороны. Её полуобнажённая грудная клетка пробита одним ударом топора. Некоторые сломанные рёбра показывались из под плоти, повредив лёгкие и, видно, слегка её сердце. Я держал своё окровавленное оружие в одной руке, пристально рассматривая то, что осталось от убитого мной человека. Одежда местами испачкалась алым, постепенно засыхая и отдавая запахом железа. В горле застрял ком, бледное тело поддрагивало от неповторимого искушения и адреналина. В грудной клетке всё сжималось, с одной стороны мне было страшно смотреть на изувеченный мной труп, но в то же время руки сами тянулись продолжить это прекрасное деяние. Хотелось засунуть пальцы под кожу живота, выколоть глазные яблоки, вытащить и связать девушку её же кишками! Голоса в моей голове тихо шептали самые разнообразные и жестокие идеи. Их было настолько много, что, казалось, они затмевали мои собственные мысли. В ушах стоял чуть заметный гул, за маской пряталось каменное, холодное выражение лица, совсем не соответствующее тому, что я чувствовал. Хотя, возможно, мне было даже для самого себя неловко проявлять такие яркие чувства в такой мрачной ситуации. Сейчас мне надо придумать, куда спрятать тело. За это пятнадцатиминутное отвлечение от реального мира, я совсем забыл свой план. Оглянувшись, я пытался найти место, где можно скрыть улики. Взяв уже мерзкое, липкое, вонючее, измазанное в крови и грязи тело девушки, подошёл к большому мусорному контейнеру, которое будто заранее для меня было открыто враспашку. Положил её вглубь, засыпав сверху пакетами с мусором. Ну и вонь... зато запах разложение отобьет. Надо бы постирать одежду, а то неудобно ходить в окровавленной одежде, которая вот-вот засохнет и затвердеет. Закрыв бак, я быстро, сквозь узкие улицы, забежал в лес. Эта ночь принесла мне приличную бурю эмоций и впечатлений, но такого рода развлечения сильно утомляют. Вот, пора возвращаться домой. Надеюсь, это деяние останется без ненужных последствий.       Спустя минут 7 я наконец-таки нашёл этот злаполучный особняк, в кой мне приходится жить. В прихожей было темно, отдавало лёгким запахом сырости, в гостиной и кухне никого не было. Те же лимонного цвета стены обрели ещё более грязный оттенок. Как же я устал.. Вялым, но быстрым шагом я пошёл по лестнице верх. Слышные скрипы после каждого прикосновения к ступени распространялись вплоть до ожидаемого мной коридора. Уже в своей комнате я почувствовал новую волну усталости, накрывшую мою голову при виде холодной, мягкой кровати. Дверь тут же закрылась, а с меня слетела толстовка, кроссовки и джинсы, которые оказались потом на стуле. Я лёг на кровать, укрывшись одеялом. Никогда я так не тянулся к кровати, как в данный момент. Кадры воспоминаний с того убийства заставляли меня улыбнуться во всё 32 зуба, от чего я закрывал одеялом свой рот. Одежду завтра постираю, мне сейчас главное проспать последние несколько часов, чтобы поговорить со своими напарниками об смене поручений. Я готов стать полноценным убийцей. Я в этом полностью уверен.