Платиновые запонки

       Яркие вспышки света острыми иглами вонзаются в черепную коробку.       Шум.       Противное шуршание голосов такое громкое, что начинает раскалываться голова. Не могу разобрать силуэты. Чьи-то руки машут перед глазами, но картинка не чёткая, будто рассматриваю рыбок под толщей льда.       Боль. Адская боль в рёбрах не даёт вздохнуть. А потом снова отключаюсь.       Мама. Позовите маму! Мне больно…

***

— Бадьян! У кого-нибудь есть Бадьян?! Помогите, у неё кровь, — Поттер истошно орёт, призывая и без того шокированных болельщиков. «Я не успел. Не успел…», — эта мысль разбивала его не хуже, чем картина перед глазами. Гермиона, как тряпичная кукла, рухнула под трибуну, пробив собой несколько деревянных перекладин.       Кровь.       Очень много крови. — Ради всего святого, Гермиона, не смей умирать, — шепчет Гарри, дрожащей рукой вытирая кровь с ушей и щёк. Ответа не было. Не было даже намёка на рванный вздох или стон.       Ничего.       Только страх. Страх смерти, стремительно заполнявший зелёные радужки избранного.

***

      Тишину больничного коридора нарушил широкий шаг Драко Малфоя. Идеально отточенные манеры аристократа и уверенная походка не скрывали ярость, ослепившую его взгляд. Даже если бы на пути стояли бетонные стены, Малфой одним своим взглядом превращал бы их в хрупкий лёд, и безжалостно разбивал, оставляя жалобно хрустеть под ногами. — Мама.       Нарцисса дёрнулась с кушетки, и пара молодых колдомедиков тут же расступились, позволяя ей не только «услышать» но и увидеть настроение сына. — Драко, мальчик мой! — она резко встала, расставляя руки в стороны. — Ты не пострадал? Я же говорила, это того не… — она запнулась на полуслове, увидев как Драко жестом вытянутой руки призывает её оставаться на месте. — Что. Ты. Устроила. Мама? — сталь пропитала каждую букву. Паузы между словами погружали Нарциссу в ступор. — Я не слышу ответа, — кончики пальцев на ногах и руках покалывало от гнева. Но Драко стоял, не двигаясь. — Эта девушка. Я… Я просто хотела вернуть тебя домой и… — миссис Малфой дрожащими руками обняла себя за плечи, глаза заблестели от слез. Она резко опустилась обратно на кушетку, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Хм, помню как в детстве строгим тоном ты учила меня не мямлить, мама. Поэтому будь добра, объяснись внятно.       Брови Нарциссы возмущённо поползли вверх. Губы цвета спелой вишни разомкнулись в немом шоке. — Астория чудесная девочка! Она чтит традиции. И ты бы вернулся в Мэнор! — кисти рук взлетали и опускались с каждым её восклицанием. Драко лишь ухмылялся, искренне не находя в своей голове поводов, для такой слепой веры. — Мне одиноко, а ты отдаляешься всё больше и больше! — Ха! А разве в этом нет твоей вины?!       Претензия прозвучала резче, чем он рассчитывал. Мать развернулась к нему спиной.       Плачет.       Не было никаких сомнений. Только теперь по-настоящему. Драко с детства знал, искренние слёзы Нарцисса прятала от всего мира, как самую дорогую драгоценность. Кажется, единственным живым существом, которому удалось увидеть, как мать даёт волю чувствам, была эльфийка Винки. — А что бы я получила, женись ты на этой простушке? — продолжила она сквозь тихие всхлипы. — Она даже с внуками видеться мне не даст! И вряд ли бросит работать, как делают уважающие себя девушки после того, как выходят замуж. Мерлин! Это возмутительно! — подытожила Нарцисса ещё более обиженным голосом.       Малфой не верил своим ушам. Серьёзно?! Весь этот абсурд из-за этого? Его плечи постепенно расслаблялись, он прикрыл глаза, проведя рукой по всему лицу.       Женщины. «Пугающе непостижимы в своих мыслях и эмоциях», — подумал он про себя. Вскоре в больничное крыло влетела Пэнси. Её огромные зелёные глаза сейчас казались ещё больше. Волосы растрёпанны, дыхание сбито. Она что, бежала? — Грейнджер… — голос хриплый и тихий, — Поттер… Он… — она резко перевела взгляд на Нарциссу и выдохнув выпалила. — Ваше ангельское протеже столкнула Грейнджер с трибуны! Гарри пытался её поймать, но не успел, кажется у неё сломаны рёбра, а может что похуже, — резкий выдох, и зелёные глаза ловят фокус на стеклянных зрачках Малфоя, из которых с каждым её словом уходит жизнь. — Мунго, я думаю. Наверное они доставят её сразу туда.

***

       Спустя несколько часов в больничной палате Святого Мунго проходили нешуточные баталии.       Пока Пэнси и Гарри спорили между собой, Драко мрачно мерил шагами свободное пространство от больничной койки до двери. Уставшие Блейз и Джинни без конца предлагать ему «воды», «кофе» и наконец-то «присесть», устроившись на большом голубом диване приемного покоя. Блейз мягко сжимал её ладони в своих, прекрасно понимая, что та ещё не отошла от смерти матери.       Блейз, сидя этим вечером в Норе, спокойно разговаривал с Биллом, пока Джинни пыталась хоть как-то растормошить отца. Беседу прервал Рон, занёсший пару писем с соболезнованиями и кричалку. — Забини, кажется, это твоё. — У него есть имя! — возмущённо крикнула Джинни из соседней комнаты. Парни переглянулись, не в силах сдержать лёгкой усмешки. Блейз забрал конверт, не торопясь разворачивая кричалку. Он ожидал услышать что угодно, только не это: «Забини! Ты пропустил такую очаровательную потасовку! Я уже слышу звон галлеонов! Распроданный тираж, ах! О чем это я. Мисс Грейнджер, оказывается, не такая уж и честолюбивая девочка! Заставила драться за свое внимание двух представителей магической элиты. Понимаешь о ком я? Но сейчас ты услышишь кое-что послаще тыквенного сока. Выясняя отношения с мисс Гринграсс она запнулась и улетела с трибуны, как флаг проигравших Болгар! Жду тебя в офисе в понедельник, Рита».       В гостиной слышался лишь шелест разрывающегося письма и скрежет зубов Рона. Джинни на дрожащих ногах зашла в комнату, пробежав взглядом по каждому из парней. — Мне послышалось? — получив в ответ отрицательные кивки она сунула в руки Рона махровое полотенце. — Сегодня ты остаёшься с отцом. Как только я что-то узнаю поменяемся.       Рона хватило только на полу-кивок, Блейз тут же поднялся с дивана, похлопав его по плечу и направился к каминной сети вслед за женой.

***

      Сейчас — Сломано два рёбра, перелом осколочный. Задело лёгкие. Операция прошла успешно, но чтобы срастить кости потребуется время. Скоро её привезут, мужайтесь, друг мой, — врач прохлопал Малфоя по плечу и удалился. Блейз устало поднял глаза на друга, но тут же подмигнул, надеясь подбодрить. — Можете идти. Только предупреди Скиттер, что больница — последнее место, где ей стоит появляться в ближайшее время. — Блейз кивнул, приобняв Джинни. — Готова дать в твою пользу любые показания, если она всё-таки заявится и ты решишь убить её, — на выдохе добавила рыжая.       Зайдя в палату, в которую должны были привезти Гермиону, Драко наткнулся на два недовольных лица, которые уставились друг на друга так, будто от этого зависела их жизнь. — Слабо? Да, Поттер? — Пэнси металась по комнате. Драко не улавливал суть спора, мечтая только о том, чтобы они побыстрее свалили из палаты. Нет, из Мунго. А лучше из Лондона. Он вновь посмотрел на пустую больничную койку и его охватило чувство вины. Драко запустил руку в волосы, и опустился в кресло напротив. — Вообще, Пэнси, красивым девушкам победу я отдаю без боя. — То-то же, — фыркнула брюнетка, не ожидая, что Гарри ещё не закончил. — Что «то-то» же? Поэтому будем биться до победного! — язвительно улыбнулся Гарри.       Паркинсон вскипела и приготовилась издать вопль хуже мандрагоры. Драко глубоко вздохнул, крепко впиваясь подушечками пальцев в подлокотники, пока Поттер выжидающе смотрел на неё. — И кто же по твоему красивый, мистер «Люблю только рыжих, но трахаю кого попало»? — Пф, как пошло, — отшутился Гарри. — Почему же? Просто трахаю, я просто быстро сжигаю мосты. — Опять эти мосты, — пробубнел Драко.       Смех Паркинсон заполнил палату. — Сжигаешь мосты? Ты? Если ты его поджег, и остался на нем стоять это не считается, Поттер.       Это было хорошо. Великолепно. Драко мысленно аплодировал Пэнси, наслаждаясь тишиной, повисшей в комнате.       Дверь отворилась, привлекая внимание ожидающих. Молоденькая медсестра аккуратно закатывала бессознательное тело Гермионы, напевая знакомую только ей мелодию.       До жути бледная. Синяки расплылись под глазами, вся левая сторона в разрывах и ссадинах. — Драко, — прошептала Пэнси дабы убедиться, что он в сознании.       Гарри как подменили, он сорвался с места, присаживаясь на край кровати. — Я здесь, — его руки скользнули по простыни, накрывая подругу. Он начал бессвязно шептать извинения. Мол, нужно было сразу забрать её с этого злосчастного матча.       Пэнси провела рукой по спине застывшего Драко. — Дай знать, если понадоблюсь, хорошо? Тот молча кивнул, после чего Паркинсон бесшумно выскользнула из палаты. — Она проспит ещё какое-то время. Будет лучше если кто-то из вас останется, — заговорила медсестра. — Пожалуйста отметьтесь в регистратуре, — добавила она после небольшой паузы и вышла вслед за Пэнси.       Гарри прошептал что-то на ухо Грейнджер, потом аккуратно поцеловал лоб, и повернулся к Драко. — С тобой спорить не так весело, как с Паркинсон, поэтому вернусь утром. Дай знать, если что-нибудь пойдёт не так.       Малфой кивнул, проводя глазами ещё один силуэт. Затем медленно подошёл к Гермионе, некоторое время не решаясь сесть рядом. — Я ведь говорил тебе, что всегда всё порчу, Грейнджер, — из груди рвались нервные смешки, — Я, или моя семья, неважно. Но эта традиция неизменна.       Драко мягко опустился на кровать рядом с ней, стараясь не задеть только что перевязанные раны. — Знаешь, я так долго ходил вокруг да около, наблюдал за тобой… Время выжгло во мне любые сомнения. И когда ты замешкалась сегодня, я обезумел. Ты же знаешь, я трус. Испугался, как мальчишка, подумал: вот сейчас ты выберешь его, и мне снова останется только смотреть. — Малфой взъерошил свои волосы, горько улыбаясь. — Когда ты проснёшься, я увезу тебя, как и обещал, — Драко на секунду прикрыл глаза, но как только веки поднялись, взгляд наполнился пугающей решимостью. — Даже если ты теперь не захочешь. Мерлин, что я несу…       Нервный смех вновь пронёсся комнатой. Драко встал, обошёл кровать и остановился у ног Гермионы. Синяки под глазами ещё больше подчеркивали нервное истощение, мрачный взгляд блуждал по телу Гермионы, спотыкаясь о каждый бинт, скрывающий свежие кровоподтёки. — Ясмин один раз притащила меня в храм, сказала, что если я чего-то очень хочу, нужно представить это и попросить. Маглы искали там успокоение, помощи или просто чуда, где-то кланялись, разливали масла. Да… Масла и благовония там были повсюду. Вручную зажигали свечи… Ты просто представь мои глаза… Всё это казалось мне несерьёзным. Но Ясмин настояла и я сдался. Начал бегло перебирать мысли, пытаясь придумать, что попросить. В итоге попросил какую-то чушь, а она сбылась! — последнюю фразу Драко сказал, как ему показалось, слишком громко, и тут же нервно встряхнул головой, убирая налипшую чёлку. — Хорошо, что ты спишь. Сам не знаю зачем я тебе это рассказываю, прости. Возможно потому, что сейчас чувствую себя так же, как и тогда. Теряюсь и несу какой-то бред. Ты как тот храм, Гермиона. В тебе свет. В тебе это непонятное для меня чувство. Надежда на то, что всё будет хорошо.       Слово за словом он освобождался. Теряя счёт времени продолжал рассказывать ей обо всем, что произошло в Мармарисе. А Гермиона безмятежно спала, и даже не осознавала, сколько секретов, которые ей так хотелось узнать, раскрылись.       Что запонки, с которых, как ей казалось началась их история, не просто дорогой аксессуар в память о дружбе слизеринского трио, а порт ключ, ведущий в его клуб. Что в тот вечер она стёрла своим синим платьем воспоминания о умирающем у него на руках Блейзе, в разваливающейся машине. И если она обещает повторить, Драко не задумываясь купит любое выбранное ею авто…       Веки Гермионы дрогнули, Драко замолчал, затаив дыхание.       Ещё мгновение и на нем из-под опущенных ресниц пытался сфокусироваться взгляд карих глаз. Он сорвался с места, преклонив перед ней колени на кафельный пол. Склонил голову в надежде, что так ей будет легче на него смотреть. — Драко… — пересиливая болезненные стоны, прошептала Гермиона.       Драко с облегчением выдохнул. Затем прижался лицом к её ладони.       Сегодня не будет громких слов о любви и обещаний вечности. Будут лишь мягкие прикосновения губ и две пары уставших глаз, которые эту вечность начнут.