Рыжая

Я закрываю глаза и мне виден свет -

Он напоминает о жизни далеких планет,

Потерянных вовсе, сожженных дотла. В растёрзанном мире я вижу тебя.

Somnia M. Lore

Он видел её появление на свет. Внутри стен прозрачного сферического резервуара билось живое сердце, не похожее на сотни других. Так происходило рождение всей их цивилизации, но Рыжим было доступно то, о чем никто не знал. Его сердце трепетало. Мужчина приложил ладонь к стеклу и показалось, что она слышит его присутствие, несмотря на то, что он всего лишь забрёл в её воспоминания. Пламенно рыжие волосы развевались водой физического раствора. Прекрасное лицо, доступное ему каждый день — скрылось в хрупких коленях. Она застыла в позе эмбриона, ожидая своего часа. Истончала тонкий, неизвестный ранее аромат. Знакомый и успокаивающий. Верно, но им был доступен лишь синтетически воссозданный запах — ошибка парфюмеров. А ведь когда-то он считал происходящее в их мире обыденным. Время подошло. Сосуд, предназначенный для перекачивания биологической жидкости — заполнился странным свечением. Он уже видел его когда-то, находясь с ней наедине. Мужчина нахмурился. Голубое сияние пробудило в ней первый вдох, а в нем — растерянность, страх и осознание. Девушка не могла вдохнуть, она раскрылась словно лепестки цветка, приоткрывая алые губы в немом крике. Наблюдатель сжал ладонь, отводя взгляд на панели. Рыжие контролировали процесс, сливая раствор нажатием кнопок. Он с облегчением вернул взгляд назад, улавливая каждое мгновение её раскрытия, как хрупкая ладонь тянется к свету, как трепещут ресницы и открываются наивные голубые глаза. Валтор возвратился сознанием в тело, потрясённый увиденным. Что она заставляла его ощутить? Пугающее и неизведанное. Как оно называлось? Ей должно было быть больше тысячи лет, ведь Платина не оставила ни одного Рыжего в живых. Он оглаживал ладонью лицо спящей девушки. Сомнений не осталось. Рядом с ним всё время находилась Рыжая. Те голубые глаза он не спутал бы ни с чьими другими. Пробуждалась утраченная совесть, вызывая горькую усмешку. Чувство разъедало изнутри. Те маленькие запястья он приковывал к стене металлом и безжалостно врывался в непорочное тело. Он не мог иначе поступить с той, кто незаконно ворвалась на склад вместе с другими жалкими обитателями трущоб. Она кричала. Ненавидела его всем естеством. Постепенно разрушительная ярость и боль отчаяния закрепились в его венах. Это были её эмоции. Её тщетные крики. Рукой Валтор гладил мягкие голубые волосы, сравнимые с жемчужными нитями. Такой подарок судьбы он не мог отдать на растерзание, разве что на погрешения самому себе. Она смирилась, побуждая его поддаться неведомым чарам. Её хотелось защитить, сберечь от злых глаз и слов, от жестокого мира, коим он правил. Рыжая не соглашалась с его устройством. «Никто не должен вмешиваться в создание людей! Лишать их осознанности… Ты — чудовище.» Он был чудовищем. Чудовищем, возвращенным к жизни. Зверем, ослепленным яростью. Похитили любимую…игрушку? Таковой он её более не считал. — Валтор, Валтор, Валтор, — причитал насмешливый голос. — Думал, один ты познал секрет мироздания? — Где. Она. — безапелляционно-холодный, он требовал вернуть то, что принадлежит ему по праву. — Где Блум? — О, у неё есть имя? Называть по номерам уже не в моде? Ты прав. Столько единиц в этом номере… Скучно. Мужчина тяжело дышал от злости, ожидая ответа. Ему хотелось свернуть оппоненту шею и забрать рыжую домой. Растрачиваться на пустые диалоги он не имел никакого желания. — Соединившись, что бы вы сделали? — дерзко вопрошал похититель его счастья. — Сотворили новую, разумную жизнь? Вернули бы чёртовых Рыжих? Разрушили вековую систему? Ты допустил непоправимую ошибку, Валтор. — Мне глубоко плевать на то, что ты сейчас говоришь. Но если ты причинил ей вред — я заставлю тебя захлебнуться в крови. Я ещё раз повторяю. Где моя Блум? Больно кололо в груди. Тот был безусловно прав. Он хотел попробовать. Создать настоящее, живое творение, не подчиненное законам логики и био-инженерии. Только его и её частицы кристаллов. Верховные хотели, чтобы их дети осознали важность единения. Но они погрязли в алчности, продаже искусственных людей. Он уже знал ответ. Её здесь не было. Но осталось что-то…от неё. Горький запах железа. Наглец жаждал, чтобы консул увидел собственными глазами. То, что находилось внутри — беспощадно вырвали наружу. Они больше не смогут создать вместе с ней чудо. Валтор не запомнил, что происходило далее. Перед ним рекой лилась грязная кровь. Он упивался стонами и криками, с наслаждением разрывая его горло, держащееся на петлях нервов. Тот для него всего лишь месиво, недостойное и дрянное. Разорванное на куски и лежащее проклятущим зловонным смрадом. — Вал…тор… — тихий жалобный голос вырвал из пелены остервенелости. Девушка еле стояла на ногах, её взгляд потускнел. Валтор жалел, что остались следы от того, кто сотворил с ней чудовищный грех. — Я рядом, — неожиданно взволнованно для себя произнес он, крепко её обнимая окровавленными руками. — Вал… — Пойдём, я помогу тебе выбраться. Я …вылечу тебя. — Валтор…он заминировал здание… Мир повернулся к ним спиной сразу после того, как она появилась в его жизни. Но они спешили выбраться, пока не стало поздно. Он ощущал всё то же, что и Блум. Эффект анестезии рассеивался, приводя мужчину в бешенство. Он никогда не смог бы понять, как ей удавалось терпеть такую сильную боль. Валтор верил, что поможет ей. Секрет мироздания нельзя вырвать с корнем, зачистив прекрасный цветок. Он хранил надежду до последнего. Создатель вновь от него отвернулся. Автоматическая дверь невовремя закрылась, но он успел помочь девушке уйти — вытолкнув её на свет. Прогремел грохот. Блум открыла глаза, поднимаясь с колен. — Милая. Не смей оборачиваться, — он горько улыбнулся. Любимая его не послушала. Крик рыжей разрезал тишину подобно зову правосудия. Глаза застелили горячие слёзы. Её душевный вой разрывал мужчину изнутри. В тот момент он пожалел, что Верховные когда-то сотворили его. Впервые ощутил себя ничтожным отбросом, не правителем великой державы. Неправильная платина. Он такой же рыжий. Рыжий и беспомощный, не уберегший от бед самое дорогое, что у него было. Физически неспособный идти дальше. — Уходи. — Как ты можешь говорить такое?! — Рыжая… Они никогда не слушали то, что им говорят. Горячие натуры, живые, искренние революционеры. И столь хрупкие дети богов. Уничтоженные, не успевшие раскрыть суть бытия. Душа - великий дар, который невозможно искусственно воплотить. И после стольких ударов, кровоподтеков и ранящих слов... Блум осталась ему верна до последнего. Как же они безвозмездны. Глупые чертовы рыжие. За спинами двух обреченных сердец нещадно, в пожар разряжались молнии. А она шептала, как сильно его ненавидит за то, что он пошёл за ней. Валтор тихо смеялся. Она всё та же маленькая девочка, отчитывающая его даже на смертном одре. Только вот волосы, обрели свой истинный цвет. Его ласковый, любимый огненный оттенок. Он зарылся носом в её макушку, успокаивающе целуя, пытаясь надышаться родным ароматом. Так раньше пахли цветы, пропавшие с планеты вместе с Богом. Валтор прижимал её к себе, наблюдая за тем как догорал голубой огонёк. Она надышалась дымом и тихо засыпала. Блум больше не плакала навзрыд. А вместе с ней затухали обретенные мужчиной эмоции. Но он помнил до момента взрыва, что произошло. Кого он любил казалось бы несуществующей душой. Кто умер в его руках. ...В обители пыли и металлических пластин поблескивали кристальные лепестки. Они - начало новой жизни, что разрушит нелепые устои. Придёт время, и цветок вдохнет полной грудью, подобно Матери и Отцу. Он вернёт красоту в безнадёжно потерянный мир. Его не выжечь пламенем и не погубить жаждой расправы, корыстью и грехопадением.

На заре цивилизаций безжизненный лишь ток огня. Ты мне печально улыбалась, искру любви внутри храня. Божественное не полагалось, бездушным и лишенным сна, А ты всегда в ночи старалась энергии вдохнуть сполна. Разрушен блок, летят осколки, и за спиной столпы огня, Обнимут крепче твои руки В последний путь. Навек моя. Somnia M. Lore