Когда в душе царит желание

Александр Воропаев прочитал в "Деловом вестнике" о залоге компании Зималетто, и в его рыжей голове созрел план. Он давно имел латентный интерес к владелице "Никамоды" Пушкаревой. Уж больно нравилась ему эта серая мышка. Такие всегда покорны, это истина. Шантажом он заставил Пушкареву пойти с ним на необычное свидание на квартиру, подготовленную специально для разврата. Катенька, будучи верной Жданову, согласилась без замедлений. С этого времени она обязывалась стать его кроткой рабыней. Они выпили по бокалу бренди, и Александр решил приступать к делу. Мгновенный испуг в пушкаревском взгляде быстро сменился возбуждением, губы изогнулись в улыбке. Она разделась, и ее вагина засверкала черными кружевными трусиками. — Садись на кровать. — Мне неудобно, с пробкой внутри, - сказала она. Воропаев чуть повел бровью: - Сядь так, чтобы было удобно. После нескольких минут она нашла подходящее положение: чуть боком, завалившись на одну ягодицу и скрестив ноги. Александр видел, что в ней возбуждение борется с дискомфортом. Воропаев вдумчиво выкурил сигарету и только после этого отдал новый приказ: — Встань на колени. Она встала. Воропаев подошел и погладил ее пальцем по щеке, потом приподнял ее голову, держа за подбородок, и посмотрел в глаза: - Молодец. Пушкарева улыбнулась. Александр взял стул и присел на него и вытянул ногу в высоком замшевом ботинке. Пушкарева мгновенно все поняла и слезла с кровати, снова опустилась на колени, подползла ближе и принялась расшнуровывать сначала один, а потом и второй ботинок. Пока она помогала Александру разуться, он достал из дипломата узкий кожаный ошейник на длинной цепочке и поманил Пушкареву пальцем. Катя подалась вперед, и он застегнул ошейник. Встав, он потянул ошейник вверх, заставляя ее подняться, и повел Пушкареву за собой. Перед кроватью-тапчаном лежал мягкий коврик. Воропаев завел Пушкареву на коврик и чуть отступил, разглядывая ее. Он неспешно обошел вокруг, остановился за ее спиной, положил руки ей на плечо и надавил, вынуждая снова опуститься на колени. Ногой раздвинул лодыжки, давая понять, чтобы она шире расставила ноги, и заставил опуститься еще ниже, сесть на пол между пяток. Завел руки ей за спину, заставил сжать зубами петлю от поводка и сказал: - Жди. После чего Александр ушел в ванную, принял душ, обмотал бедра махровым полотенцем и вернулся в комнату. Пушкарева ждала в той же позе. Александр остановился прямо перед ней и сбросил полотенце. Его необрезанный массивный член уже рвался в бой. Пушкарева чуть испуганно уставилась на него. - Поцелуй, - приказал Воропаев. Катя осторожно потянулась губами к головке, поцеловала раз, потом еще раз. Лизнула в районе уздечки, на глазах смелея. Потом прошлась языком вдоль ствола и взялась за него рукой, пытаясь направить себе в рот. - Руки! - коротко рыкнул Александр. Пушкарева испуганно убрала руку обратно за спину. Александр положил одну ладонь ей на голову и ввел головку в ее влажный приоткрытый рот. - Осторожно с зубами, - предупредил он ее и стал аккуратно надевать ее голову на свой член. - Обхвати губами и втягивай. Вот так... Посмотри на меня, - Пушкарева подняла глаза, не выпуская член изо рта. Александр вынул член из мягких губ, которые попытались было потянуться следом, и отошел к кровати. Сел. - Принеси еще бренди и нарежь лимон, - велел он. Пушкарева быстро поднялась и на цыпочках пробежала до кухонных шкафов. Потом, вспомнив, досадливо поморщилась и вернулась к столику за лимонами. Довольно резво управившись с цитрусом, она принесла его Саше на тарелочке, в другой руке держа низкий стакан для бренди. - Простите, Александр Юрьевич, но бокал чуть запачканный... - тихонько произнесла она, виновато потупясь. После чего взяла со стола бутылку, открыла ее и налила ему на пару глотков. Замерла, преданно глядя мужчине в глаза. Александр медленно взял со столика стакан и повертел его в руке, имитируя задумчивость: - А кто разрешил тебе трогать бутылку, девочка? У Пушкаревой испуганно задрожали ресницы. Александр сделал маленький глоток и поставил стакан обратно. Намеренно растягивая этот момент, он взял дольку лимона и отправил ее в рот, глядя прямо в ее глаза. Потом встал и скомандовал: - Вытащи ремень из моих штанов и принеси мне. Пушкарева со страхом подала Александру этот угрожающий инструмент воспитания и замерла. - На кровать, живо! - отдавал он короткие распоряжения. - На колени. Руки на спинку. Его взору открылся чудесный вид на вагину и красивую задницу. - Считай вслух. Он легко, почти без замаха шлепнул по ягодицам. - Раз... - тихонько пискнула она. - Повторяй за мной: "Сучка ничего не делает без разрешения!" - Сучка ничего не делает без разрешения, - ее голос слегка сел, не то от страха, не то от возбуждения. Александр отвел руку и шлепнул чуть сильнее. - Два. - Без разрешения сучка не может даже разговаривать! - чуть добавил он в голос металла. - Без разрешения сучке нельзя разговаривать. Пропустив мимо ушей оговорку, Александр ударил в третий раз, еще сильнее. На пушкаревской попке остался красный след. - Ой! Три... - Чтобы получить разрешение говорить, сучка должна встать в позу просьбы. - Чтобы получить разрешение, надо встать в позу просьбы. Четвертый удар был уже чувствительным. - Четыре. - Сучка делает только то, что я ей говорю! - Сучка делает только то, что ей приказывают, - чуть хрипло проговорила она. Последний, пятый удар получился хлестким, хотя все еще не сильным - сегодня только показательное выступление, чтобы Пушкарева поняла, что ей предстоит. Сразу после удара Александр запустил руку ей между ног и обнаружил, что пушкаревская вагина уже влажная. Он улыбнулся сам себе. - Ладони на пол перед собой! Теперь опустись так, чтобы лбом коснуться пальцев. Ноги шире. Вот так сучка должна просить разрешения говорить. Поднимись. Что нужно сказать, когда тебе преподали урок? Ее раскрасневшееся лицо и подернутые пеленой глаза выдавали крайнюю степень возбуждения. Она несколько секунд соображала, потом выдала: - Спасибо, Александр Юрьевич. - Хорошо. Хочешь о чем-нибудь попросить? - Да. Трахните меня, пожалуйста! Александр откинулся на изголовье тапчана, задумчиво глядя в ее умоляющие глаза. Потом похлопал по месту рядом с собой. Пушкарева быстро забралась на кровать, Александр взял ее за затылок и притянул голову к своему члену. Она воодушевленно проглотила угощение и зачмокала. Александр же взял в руку бутылек со смазкой, обильно выдавил себе ее на пальцы и дотянулся до и так мокрой вагины Пушкаревой, вытаскивая оттуда пробку. Пушкарева вздохнула, когда его пальцы легли на клитор, погладили его и стали осторожно пробираться ниже, затем внутрь. Она была готова. Александр поднял ее ноги. Одной рукой он взял ее запястья и завел их вверх, за ее голову. Другой приставил головку члена ко входу в вагину. И, глядя прямо в ее широко открытые глаза, осторожно вошел. Пушкаревский рот открылся чуть шире, дыхание на миг пресеклось, но тут же вырвалось наружу полувздохом-полустоном, когда головка проникла внутрь. Глаза окончательно затуманились, веки задрожали. Александр мелкими толчками входил все глубже. Ненадолго замерев, Воропаев наслаждался видом: приоткрытые губы, полуопущенные дрожащие веки, частое и горячее дыхание. - Теперь ты по-настоящему моя сучка! - прошептал он ей прямо в ухо и начал, постепенно ускоряясь, двигать членом. Сначала она только шумно дышала, потом начала постанывать. Александр резко вышел и поставил Пушкареву на четвереньки. Вставил и взял рукой за волосы. Стоны стали громче. Александр время от времени менял угол атаки, нащупывая ее волшебную точку, и это принесло плоды - в какой-то момент он почувствовал, словно легкая дрожь прошла по ее телу. "Ага, так вот ты где!" - обрадовался он, и усилил натиск в этом направлении. Пушкарева уже почти кричала, всхлипывая и подаваясь навстречу воропаевскому члену. И внезапно замерла, содрогаясь. - Вот ты и кончила, девочка моя, - прошептал Воропаев. Через пару секунд кончил он. Пушкарева послушно слизала его семя с члена. Александр отпустил ее бедра, и Пушкарева мешком повалилась на тапчан, пытаясь отдышаться. Александр испытывал невероятное наслаждение, в котором смешался ее кайф и его власть над ней. Воропаев плыл в некоей эйфории и даже не сразу заметил, что Пушкарева пришла в себя и робко сказала ему: — Благодарю вас, Александр Юрьевич. Он понял, что она и их сегодняшняя сессия - это лучшее, что случалось в его жизни. Дальше только больше.