Духаст Вячеславыч

-Вы видели?! Видели это?! -Да-а-а, - плюхаясь на стул, протянул Шнайдер. -Охренеть, - глухо отозвался Тилль. Он прибывал в состоянии прострации и полной растерянности. Фронтмен известной немецкой культовой группы никак не ожидал, что его концерт будет НАСТОЛЬКО грандиозным. Спроси его сейчас о том, что с ним стряслось, он бы немедленно разрыдался, поскольку не был в состоянии описать свои чувства словами. Мужчина просто сел на раскладной стул, что стоял рядом с Рихардом Круспе, так же восседавшем на индивидуальном тряпично-алюминиевом табурете, и, стерев пот ладонью со лба, налил себе полный стакан текилы, а затем, выпив залпом, повторил это простое действие еще пару раз. -Неугомонные какие! – появился, наконец, клавишник, которого потеряли ненароком в суматохе людской. -Не говори. Они люди вообще? Они здесь с самого утра угорают, это ж сколько дури надо иметь! -Мне страшно становится, когда я понимаю, сколько выпивки здесь было продано, - хихикнул Пауль. -Удивительно, что они все еще живы, учитывая, сколько они пили, и на какой жаре это происходило, - отозвался Оливер, стирая грим влажной салфеткой. Конечно, это мало помогает, но хоть какой-то процент краски удалить получится, что немаловажно, ибо ребята устают и от этого. -В них дури очень много. Намного больше, чем ты думаешь. Тилль позволил себе слабо улыбнуться. -Ага, особенно этот флаг из лифчиков, – возразил Ландерс, - забавно, что дамы согласились на такое, хотя и ничего удивительного. -Совсем ничего, - меланхолично отозвался Лоренц, - мало того что это русские, так и среди них здесь процентов восемьдесят панков. Ты же сам знаешь, что такое панки… -Ну да, более чем… -И все-таки, сколько людей… Ну что скажешь, Тильхен? Ты доволен? -Да. Солист кое-как выдавил из себя это простое слово, продолжая сверлить взглядом пол. Его все никак не отпускало напряжение, хотя на выступлении он в прямом смысле выложился по полной. Перед таким количеством народа было бы просто кощунством выступить не в полную силу. Эти фанаты реально заслуживали хорошей работы, и Тилль был абсолютно уверен в том, что они получили то, чего хотели. -О, кстати, - оживился Шнайдер, - мне тут кое что-перепало от наших гостеприимных. Мужчина повернулся назад, и выудил откуда-то здоровенный комок белой синтетической ткани. -Что это? -Не знаю. Я так понял, чей-то флаг. -Ну-ка, разверни. Повинуясь всемогущему любопытству, которое сломало ни одну жизнь, Пауль, Шнайдер и Флаке развернули «подарок», растащив его за концы в разные стороны. Очам музыкантов предстала желтая улыбающаяся морда смайла, с кривыми зубами и хитрыми глазами, прорисовке которых было уделено, по всей видимости, больше всего внимания. Весь флаг был исписан самыми разнообразными почерками, как и на русском, так и на немецком языке. -Э, а чего тут написано? – ткнул пальцем Рихард в надпись, что была напечатана большими черными буквами. -Духаст Вячеславыч… - вскинув брови прочитал герр Ландерс. -Чего? – ухмыльнулся Шнайдер, сдвинув брови. -Ну, Духаст Вячеславыч. -И что это значит? -Да ну хрен его знает… -Ну и ладно, пусть будет. Как трофей. Пауль забрал у парней флаг, и свернул его трубочкой. -Вот бы еще тот флаг из лифаков, как трофей… - мечтательно протянул Рихард. -Что, свои износил уже? - колко подстегнул друга Пауль, за что словил полный ненависти взгляд. -... Придется тебе мордашкой Вячеславыча любоваться, уж обессудь. Ландерс похлопал по плечу друга, и убрал флаг в одну из многочисленных сумок.