I глава.
1 ноября 2024 г., 03:03
"Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства"
От лёгкого ветра начало осени по поверхности вод Черного озера идёт перламутровая рябь мелких волн, которые мягко омывают берег ее местонахождения. Здесь, в плотном окружении кустарников барбариса, в тишине и всепоглощающем спокойствии было непривычно тихо. Ни Гарри, ни Рона рядом не было – никого, кто бы мог помешать чтению. Гермиона заправляет каштановую прядь за ухо и переворачивает страницу, удобнее размещаясь на сложенной вдвое мантии. От нового порыва теплого воздуха открытая кожа плеч покрывается мурашками, подол бледно-желтого платья легко развивается, оголяя острые коленные чашечки. Она подставляет лицо под палящие солнечные лучи, чувствует припекающее тепло на шее и ключицах, которое точно мед растекается по коже. Шоколадную радужку сладко шипит от яркого света, стоит только посмотреть на водную гладь и влажный воздух с примесью жимолости и фруктового аромата заполняет лёгкие. Непроизвольно опустила веки, прислушалась к ощущениям – шум воды, пение птиц где-то в кронах деревьев, запах уходящего лета – все это было неправильным. Всего этого не могло быть в их реальности, где скорая война ощущалась почти на клеточном уровне. Она огляделась вокруг, проанализировала окружающее её пространство. Изумрудная трава ещё не потерявшая насыщенность, чистое небо без единого облачка – лишь кратковременная слабость, перед бурей. Осень так или иначе возьмёт свое холодом, приберет природу к рукам. Это происходило и с ними. Мир давал им глоток свежего воздуха в газовой камере, последний вздох перед смертью, потому что война была неизбежна – долгая и изнуряющая, в которой их троице были уготованы главные роли. В течении года в кожу надёжно впивалось напряжение, но не вызванное страхом. Скорее, Гермиона ждала когда уже мир провалится в тар-тарары и все полетит прямиком к чертям в руки, и она сможет наконец выдохнуть, потому что устала отчитывать последние дни по минутам в голове, прежде чем потерять все оставшиеся что могло быть ей дорого. Иглы тревоги вонзились глубоко под кожу, остриями касались сердца, и если Гарри и Рон надеялись на простой ливень, то Грейнджер готовилась к стихийному бедствию. Новый порыв ветра принёс с собой захвативщую тело истому, но внутренний хаос не исчерпал себя. Мозг варился в черепной коробке, пока мысли бурлили, извиваясь в извилинах. Она встряхнула головой и откинулась на холодную крону ивы, всё же приятно наконец расслабиться. Опустила взгляд на книгу в руках, пальцы нежно прошлись по старой, но хорошо сохранившейся обложке, и открыла первую страницу, надпись почти полностью стерлась, но бумага до сих пор хранила запах автора.Не забывай нас.
С любовью, мама и папа.
Джин Грейнджер пахла свежестью, морским бризом и цитрусами, и теперь от неё остался только аромат. В носу защипало, девушка ощутила как истерика скапливается где-то в трахеи, глаза заслезились и она глубоко вздохнула, но не позволила себе плакать. Именно с потерей родителей, Гермиона осознала что так и не сможет стать полноценным членом волшебного мира не отказавшись от магловского, хоть вид её детской сказки на фоне Чёрного озера и казался ей правильным – нельзя стать частью чего-то, не потеряв часть себя. Шоколадная радужка примерзла к буквам, написанным простым карандашом и в груди образовалась дыра, которую она до этого так успешно заполняла антидепрессантами. Ладонь пошарила по земле в поисках бисерной сумочки, но наткнулась только на мягкую траву. Грейнджер огляделась, её нигде не было. Она не могла оставить ее в замке. Ведь правда же? Сумка действительно лежала на прикроватной тумбочке. Внезапный озноб ударил по телу и бисерины холодного пота выступили на коже. Девушка впилась пальцами в живот, захлопнула книгу и, задыхаясь, уронила голову на колени. Дыши, Гермиона. Совершай механическое действие. Вдох-выдох. Это не сложно, да? Но было невыносимо тяжело. Лёгкие не хотели работать, сдавленные спазмом. Её качнуло в сторону и спину пронзила отрезвляющая боль содранной кожи об ствол дерева. Она протяжно выдохнула и так же вдохнула, насыщая мозг кислородом, прежде чем взять себя обратно в руки. Не меняла положения, не двигалась, чувствуя полное опустошение. Истерика прошла так же быстро, как и началась. После стольких бесчисленных дней, как она обещала себе не допустить ещё одного приступа, вся её выдержка обернулась крахом. Тяжелая голова еле приподнялась, и затуманенный взгляд сфокусировался на выглядывающих из книги листах бумаги. Гермиона взяла один из них и опустилась виском к коленкам, отдавшись захватившему рассудок умиротворению. Сейчас её голова наконец замолчала. Но тревожное ощущение оставалось тлеть под ребрами. Аккуратный конверт из желтоватого пергамента лежал на подоконнике её маленькой квартиры на окраине маггловского района Лондона. Крупный чёрный филин недовольно щелкал клювом по стеклу в ожидании. — Секунду! Гермиона наспех собрала волосы в хвост и высунулась наружу под осуждающим взглядом жёлтых глаз, оглядела улицу на пример случайных свидетелей и забрала письмо. Сова издала резкий, свистящий звук и напоследок клюнув девушку в руку, улетела. — И тебе хорошего дня, – усмехнулась Грейнджер, направляясь к дивану. Капелька крови образовалась в месте укуса, и нахмурившись, она вытерла её об кухонное полотенце. Внутренний перфекционист не позволил ей сломать пурпурную восковую печать, поэтому она лежала на журнальном столике рядом с конвертом, переливаясь золотом буквы на свету. Бумага было шероховатой, приятной на ощупь и пахла школой. Гермиона поднесла листок к лицу и с наслаждением вдохнула. Аромат горького миндаля и яблочных косточек. Потрясающе. Письмо было длиннее, чем обычно. После перечня книг и школьных принадлежностей для нового учебного года, размашистый каллиграфический почерк сменился более ровным и сдержанным, буквы заострились и стали меньше. Грейнджер не была знакома с графологией, но предположила, что содержание этой части было неприятной темой как для пишушего, так и для неё. ... Убедительно просим всех студентов выпускного курса, прибыть 31 августа в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Занятия начнутся с 1 сентября. С уважением ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора. Она пробегалась взглядом по тексту снова и снова, пока в животе завязывался тугой неприятный узел. Все пошло к чертям в ту самую минуту, как только они прибыли в Хогсмид. Их встретил только гуляющий по перрону ветер и звенящая тишина, разрывающая ушные перепонки. Хогвартс-экспресс вдруг показался ей поездом призраком, окутанный плотным молочным дымом валяшим из трубы. До замка все шли сохранив молчание. К счастью, у ворот их встретили прошлогодние авроры, которых оказалось в разы больше и барьер, окружающий Хогвартс, из невидимого превратился в плотный, переливающийся светом магии купол. Грейнджер уставилась на письмо. Всё это было не просто так. Определённо что-то происходит и она непременно выяснит что. Но это будет потом. А сейчас она желала банального спокойствия, и прочесть до конца свою «Красавица и Чудовище». Потому отложив пергамент, едва погрузилась в мир сказки, как резкий звук ломающейся сухой ветки где-то позади заставил вздрогнуть от неожиданности. Спокойствие? О каком спокойствии ты говорила, Гермиона? Это непозволительная роскошь в Хогвартсе. Она раздраженно поджимает губы, прикрывая книгу и предварительно загнув кончик страницы, оборачивается на идущую к ней компанию друзей. — Гермиона! Рон плюхается рядом, с напыщенной заинтересованностью пробегает взглядом по маггловской обложке и, видимо, не найдя для себя ничего, что могло бы привлечь его внимание, расслаблено заваливается спиной на ребристую поверхность дерева, подставляя руки под голову. — Привет, — без особого интузиазма произносит Грейнджер и выдавливает из себя полу-улыбку, наблюдая за тем как он устраивается поудобнее и закрывает глаза. — А я тут читаю. — Ты всегда читаешь, — подмечает Гарри, указательным и среднем пальцами поправляя круглую оправу очков на переносице. — Еще не устала? Гермиона повернула голову, уставившись на друга. Во время дороге, в купе, она предпочла сосредоточиться на своих мыслях, обдумывая предстоящее, друзьям. Они не виделись практически все три месяца, и она с удивлением обнаружила, что мальчишеские черты Гарри совсем сошли на нет, и теперь на месте её лучшего друга стоял красивый молодой человек. Боже, он даже научился пользоваться утюгом и расчёской. — Новая прическа? – спросила, оставив предыдущие вопросы без ответа. Обычно торчащие в стороны, волосы уже не были похожи на последствие маленькой бомбарды. Короткая стрижка и гребень привели их в божеский вид, хоть они все ещё находились в лёгком беспорядке, но это даже ему шло. — Да, это все Джинни, – признался Поттер с улыбкой, смущённо почесав подбородок. — Давно пора было срезать этот куст, что ты называл прической. Гарри возмущённо вздохнул и распылился в еще более широкой улыбке, когда женские руки легли на его плечи, слегка сжимая. Джинни прижалась к нему сзади, пальцами пробегаясь по новой футболке, красиво обтягивающую грудную клетку, накаченную от тренировок по Квиддичу. — Тем более, не один ты решил приодеться. — подруга тепло улыбнулась ей и подмигнула, не двусмысленно намекая на сарафан. Но в отличии от Поттера, платье Гермионы не являлось свежекупленным – оно было любимым в мамином гардеробе, и уходя она не смогла не забрать его с собой. — Спасибо, – пробормотала, разглаживая свое платье, одарив Джинни благодарной полуулыбкой. — Что вы здесь делаете? — Кстати об этом, – молчаший до этого Рон открыл сначала один глаз, следом другой, щурясь точно Живоглот после многочасового кошачьего сна и потянулся, широко зевая. — Так мы идём? Или так и просидим здесь целый день? — Что ты имеешь в виду? – она нахмурилась и обвела взглядом друзей в ожидании ответа. Парни переглянулись, Джинни заинтересованно уставилась на свои ногти. Гарри вздохнул. — Рон предложил искупаться. Что ты там говорила? Спокойствие? Этакая чушь. — Искупаться? В сентябре? Безумие. — Ещё Август вообще-то, – поправил Рон, как будто это само собой разумеющееся. — Да, – кивнул волчонком Гарри. — А вас не смущает наличие русалок, гигантского не дружелюбно настроенного кальмара и прочей живности кишащей в озере? Я уже не говорю об температуре воды, – бровь поднялась от негодования вверх. — Осенью. — На улице под тридцать градусов, Гермиона. И словно в подтверждение этих слов, прозвучал оглушительный всплеск и смех подошедшей компании. Какой-то пуффендуец прыгнул бомбочкой воду под ободряющее улюлюканье с пирса неподалеку. — И что ты теперь на это скажешь? – победно улыбнулся Уизли. — Скажу что это полное безумие. — Но.. Гарри кладёт руку на плечо друга, коротко мотнув головой и Уизли наконец сдаётся. Вместе они стягивают с себя одежду, оставаясь в одном белье и Гермиона фыркает от возмущения, когда футболки и джинсы бесформенной кучей приземляются рядом с ней. — Ты точно с нами не хочешь? – с надеждой в голосе уточняет Джинни. — Чудовище показывает Бэлль библиотеку, – смущённо улыбается Гермиона, когда подруга недоуменно поднимает брови. — Моя любимая часть. Джинни стоит так целую минуту, обдумывая услышанное, а потом пожимает плечами, не имея ни малейшего понятия о чем речь, после чего присоединяется к парням. Она заходит в воду по пояс, когда старший брат бьёт ладонью по поверхности озера, окропляя её лицо водой. — Кусок драконьего дерьма! Прекрати, Рон! После часа всеобщего веселья, крики становятся громче, смазывая представляемую девушкой картину французского замка. — Хватит кричать и плескаться, всех русалок и гриндилоу распугаете. — Ты слышал, Гарри? Гермиона боится за гриндилоу! Рон с искренним возмущением показывает на неё рукой. Он подплывает к другу, который отрицательно качает головой, бросая короткие взгляды в сторону подруги, после чего разочарованно вздыхает, когда по-видимому Поттер не соглашается на предложенную им авантюру. Мысль огреть кого нибудь из них веткой по голове кажется ей манящей, но она только сжимает сказку в руках, жалея что не взяла с собой палочку. — Что ты задумал, Рональд Уизли? — Ничего, – пожимает плечами парень, — Только лишь не дать тебе загубить последний день лета. Стой на месте. Просто стой на месте. Если удерживание вертикального положение в воде можно так назвать. Он выходит на берег, опасно близко подходит ближе и трясёт головой в стороны, забрызгав водой страницы. — Рональд! – недовольно кричит Гермиона, попытавшись прикрыть рукой книгу. — Прости, – издаёт смешок Уизли, и это становится последним, что слышит девушка перед тем, как он подхватывает её на руки и с разбегу падает вместе с ней в холодное озеро. Она не успевает понять произошедшее, только тело внезапно становится невесомым, а лёгкие заполняются водой со вкусом болотной тины. Карие глаза распахиваются, когда спина касается илистого дна и мышцы сковывает в своих ледяных тисках воспоминания со второго задания Турнира Трех Волшебников. Паника нарастает с заканчивающимися пузырьками воздуха и Гермиона брыкается от нехватки кислорода, отталкиваясь ногами и руками вверх. Она встречает воздух жадным вдохом и даёт себе пару секунд привыкнуть к солнечному свету, наслаждаясь. Трёт лицо костяшками, смаргивая воду с ресниц. Взгляд падает на красную обложку на поверхности воды, книга размеренно покачивается на волнах. — Как ты.. — она задыхается, когда пальцы ощущают насквозь промокшие страницы. — Правда неплохо? – весёлый голос Рона врезается в затылок***
Магия показала себя. И спорить с ней было бесполезно. Совершенное оружие, полное отражение эмоционального состояние волшебника — и если у кого-то он был подобен ножу, то девушка ощущала силу ядерной бомбы. Гермиона ненавидела все проявления насилия. Она считала, что, если человек не понимает чего-то и совершает одну и ту же ошибку, ты хоть на эльфийском заговори — лучше он понимать не станет. Он останется таким же глупым и неспособным, бей ты его или нет. Но к своему ужасу, когда магия вырвалась из неё как пробка из хорошо встряхнутой бутылки шампанского и врезалась прямо в Рона, ей действительно стало легче. Она ударила его. Случайно. Как ребёнок, не способный контролировать стихийные всплески. Ударила и ощутила удовольствие смешанное со спокойствием — словно переполненную чашу наконец опрокинули и содержимое растеклось по столу. Ей было так хорошо, как никогда в последние пол года. Никакие таблетки не способны на такое. Она бежала к замку, когда скрюченная ветка подхватила край юбки, и та, чудом не порвавшись, заскользила вверх, оголяя ноги выше колен. Кто-то из компании, восседающих у входа во внутренний двор учеников присвистнул. — Не вертись, – пошлышался низкий голос за спиной, прежде чем мужские руки легли на её бедра, лёгким движением возвращая платью первоначальный вид. Ткань противно липла к телу, цепляясь за кожу ног. Смущение пятнами медленно опустилось от лица к шее, и положи на нее сырое яйцо, глазунья зашкварчит на раскаленной коже. Она умирала, не иначе, потому что тепло продолжало распространяться. А в следующее мгновение, тёплая ладонь провела по пояснице, вызвав разряд электрического тока в позвоночнике. Девушка дернулась и незнакомец усмехнулся ей в затылок. — Все, – спокойно сообщил он и Гермиона обернулась. Высокий брюнет пристально смотрел на неё, зажав между зубами тонкую травинку, и она почувствовала как тугой узел затягивается в нижней части живота. Его глаза очень медленно спустились к ее босым ногам, задержались на очерченных ключицах и прошлись по плоскому животу. Он режет ее взглядом, буквально стягивает каждым движением последние остатки одежды и оставляет совершенно голой посреди двора, который теперь казался подозрительно тихим. Внезапно воздух вокруг них стал сгущаться, и ей пришлось громко прочистить горло, чтобы нарушить неловкое молчание между ними. — Спасибо. Губы незнакомца растягиваются в ленивой улыбке, он развязывает галстук, позволяя тому свободно болтаться у себя на шее. Склоняет голову на бок, приподняв одну бровь, когда Гермиона удивлённо шепчет, заметив расцветку. — Ты из Слизерина. — Да, – подтверждает парень, не обращая никакого внимание на её взгляд, устремленный на него. Он медленно облизывает уголок губы и травинка выскальзывает, устремляясь вниз. Растение кружится и описав дугу в воздухе, падает к их ногам, прилипая к её левой лодыжке, но Гермиона этого не замечает. Замечает только вкрапления бирюзы на радужке его глаз, когда стоит и смотрит на него с ебаным благоговением на кончиках ресниц и застывшем в шоколадных глазах "почему". Почему что, Грейнджер? Помог тебе? Не прошёл мимо? Но она молчит. Мнет края юбки одной рукой, чтобы усмирить дрожь в пальцах и надеется, что не умрёт от пожара внутри неё. Оглядывается по сторонам. Они одни. О великий Мерлин. Грейнджер прячет лицо, упираясь подбородком себе в грудь, потому что огонь охватывает её с ног до головы. Пожалуйста, пусть он ничего не заметит. Пожалуйстапожалуйстапожвлуйстапожалуйстапожвлуйста. Девушка оторвала взгляд от пола, и увидев его с равнодушным выражением лица, облегчённо вдохнула, тут же ощутив странное чувство разочарования. Парень раплылся в улыбке, закусив щеку изнутри, и Гермиона подмечает милую ямочку на его щеках, понимая по расфокусированным зрачкам, что он находится где-то в своих мыслях. Незнакомец продолжает стоять так несколько мгновений, после чего, снимает перекинутый через плечо пиджак, обходит её и опускает на плечи тёплую черную материю. — Подарок, – говорит он, проходясь баритоном по коже и пальцами по летнему платью, которое она надела. Легко и быстро, подушечками касаясь мокрой ткани, но этого хватило чтобы девушка начала задыхаться. Не дождавшись её реакции, слизеринец прошёл мимо. Как только широкая спина скрылась за воротами, Грейнджер вжалась спиной в ствол дерева, надеясь, что холодная кора остудит полыхающий внутри неё апокалипсис. Возьми себя в руки, Гермиона. Это всего лишь.. это всего лишь.. Кто это был? Она выровняла сбившееся дыхание и уставилась прямо перед собой, силясь вспомнить. В голове оказалось пусто, только взгляд глубоких черных глаз с беснующимися огоньками и горящая кожа бедра хранившая прикосновение шершавой ладони. В воздухе пахло волчьей ягодой, табаком и гвоздикой.
