Сны

Сон у Сяо всегда был беспокойным. Кошмары одолевали разум и тело, приводя его в полное оцепенение. По лбу ручьями стекал пот, а от давления стиснутых зубов становилось очень больно. Сны беспощадно душили Сяо, до синяков сжимая горло так, чтобы воздуха совсем не осталось. Чтобы он не проснулся, так и задохнувшись во мрачном кошмаре. Сон, подобно вампиру, высасывал из него все силы заместо того, чтобы их восполнять. Он улыбался до безумия широко и жутко, глядя в испуганные до смерти глаза бедного адепта. Сон никогда не жалел Сяо. Он никогда не делился с ним спокойствием и тем блаженным умиротворением, какое обычно испытывают люди после трудного рабочего дня, только соприкасаясь с мягкой взбитой прохладной подушкой. Сяо боялся засыпать. Он пытался выжить, не пропадая в той пучине, куда заглатывали его кошмары. Но был бессилен против великой матери природы, что так заботливо заложила в человеке функцию под названием — отдых. Перезарядка тела и разума, которая нихрена не перезарядка. Сяо больше не мог жить в таком ритме. В бою он уже ни раз получал почти смертельные ранения, валясь на землю от запущенного бессилия. Изначально он игнорировал это состояние, ссылаясь на то, что то со временем пройдет. Что спустя какие-то дни Сяо привыкнет, и все будет нормально. Дни шли, но Сяо не привыкал. Ситуация наоборот становилась все хуже и хуже. Адепт страдал все больше и больше. И до сих пор он не стал обращать внимания на уже медленную смерть. Да, Сяо медленно умирал. Вся его внутренняя энергия сгорала голубым пламенем, постепенно испепеляя его силу духа и желание жить дальше. Сяо тонул в себе, перегоревший, опустелый без сна, отравленный чёрной оскверненной энергией. Одинокий, в душе молящий о спасении. Его взгляд был мертвецки холоден и пуст. Те огоньки, что играли в его золотых глазах, давно потухли и испустили последние пары. В них не было ничего. Ни желания жить, ни желания умереть. Дрожащими от холода, худыми пальцами в перчатках, пропитанных кровью, адепт сжимал рукоять коршуна, из последних сил давая отпор сотне кровожадных хиличурлов. Как это произошло? Как он тут оказался? Одинокий, зажатый со всех сторон. Дышал отравленным воздухом, еле удерживаясь в боевой стойке, чтобы не упустить ни одной стрелы, ни одной дубины, летящий в его сторону. Перед глазами уже все плыло, а тело залито чужой кровью, вперемешку с его собственной. Удары летели из ниоткуда. Стоило отвлечься лишь на секунду, и он уже выплевывал кровь, чувствуя острую боль в районе рёбер. Еще секунда, и острый край окрававленной дубины прилетел в скулу. Но Сяо продолжал держаться, стоя на ногах. Он не даст себе пасть в таком количестве монстров, пока не одолеет все несколько сотен. Один глаз перестал полностью видеть и, кажется, сильно повредился, однако другой Сяо все ещё держал приоткрытым. И этот глаз видел, как хиличурлы с новой силой настигали его. Сяо продолжал бить в ответ, очень хило, но бить. Насаживать тварей на копье и откидывать как можно дальше, чтобы те еще столкнулись своей головой обо что-то твёрдое или острое. Пока получалось. Пока он не уступал. Лишь числом… Сила адепта неизмерима, но сейчас Сяо и ее не мог контролировать. Ударов становилось все больше и больше, кости хрустели, кожа рвалась, брызгала кровь. Сяо уже ничего не видел и из последних сил выдал взрыв стихии, принимая острую стрелу прямо в плечо, а следом и вторую… и третью… Три стрелы в левом плече безжалостно своими остриями проходили глубже, пока адепт от боли сжимается в клубочек прямо в кровавом месиве. Сотню хиличурлов отбросило на несколько миль в круг и вырубило на какое-то время. Сяо знал, что нужно вставать и уходить, но силы начали покидать тело, а здоровый глаз закрывался. Нет, опять сон. Только не он. И все, что Сяо почувствовал перед тем, как полностью отключиться, это как равносильный ему взрыв анемо стихии добил хиличурлов, отправляя их прямиком гореть в ад. А после чьи-то руки нежно подхватили обессиленное кровавое тело и понесли прочь из этого ужаса. * * * «Держись!.. держись!..» — доносится голос сквозь темноту. Он будто был близко, но все равно очень далеко. И Сяо все никак не может вспомнить, чей это голос. Ему понятно лишь одно. Этот голос звучит, как лира бродячего барда, вдохновленного солнцем и спокойствием этого мира. Похоже, будто один лишь этот голос начисто избавляет от беспокойства и дарит комфорт и умиротворение. Он будто сияющее божество тянет Сяо за руку, доставая из густой темноты в свет и покой. Хоть бы удержаться, хоть бы руки не расцепились, хоть бы не упасть и не потерять этот голос. Противостоять поглощающей темноте трудно, но этот голос явно сильнее и намного чище. Как слеза матери, как утренняя роса, как проливной ливень, капли которого так сладки на вкус. Он крепко хватает ладонь Сяо и резким движением вырывает из бездны. Адепт с негромким вскриком и сильной отдышкой открывает глаза, буквально подскакивает на кровати и задыхается. Боль поразила все тело, и весь воздух разом вышел из лёгких. Сяо бился в панике, глотал его, вертя головой по сторонам. И тут он почувствовал прикосновения, что потянули его вернуться обратно на подушку, лечь и успокоиться. Сяо последовал за руками, все так же задыхаясь. Он всматривался в лицо своего спасителя, но было очень темно. От одной только свечки и луны с улицы поступал тусклый свет. Немного успокоившись, Сяо понял, что лежит на кровати в одной из комнат гостевого двора «Ваншу». А спаситель… лица его Сяо не разобрал, но по одной только спутавшейся косе, нежным и тёплым рукам, что сейчас без перчаток бережно и заботливо перевязывали ноющую рану не плече, и по низкому хрипловатому голосу все понял. Он… — Пу-…Путешественник? — шёпотом позвал его Сяо, — Итэр… — сразу исправился он. Итэр на секунду остановился, оглядывая лицо Сяо, на которое попадал свет свечи. Его движения замедлились. Но Сяо наоборот распаниковался еще сильнее и снова начал жадно глотать воздух. — Нет!.. нет!.. нет! Только не ты! Нет! Ты не должен видеть меня таким! Отвернись! Не смотри! Я жалок! — в панике адепт прикрывал лицо ладонью здоровой руки, ибо раненой пошевелить было вовсе невозможно. Но Итэр оставался спокойным. Он не отвернулся, а наоборот своими тёплыми ладонями нежно убрал руку с лица Сяо и, наклонясь ниже к его лицу, невесомо, но так тепло коснулся губами пульсирующего виска. — Все хорошо. — тут же утвердительно прошептал он, поглаживая Сяо по голове. Тот потихоньку снова успокаивался, изредка не сдерживая порывы эмоций снова перекрыть лицо. Жест Итэра его смутил, но это не главное. После такого невзрачного поцелуя в висок, тепло, что подарил ему путешественник, разлилось по всему телу до самых кончиков пальцев. Дыхание восстановилось само по себе. Захотелось по-детски расплакаться, да что бы в голос. И обязательно Итэр должен его пожалеть, обнять и прижаться своей рукой к его сухим волосам. Но Сяо не мог позволить себе этого. Он не хотел разочаровывать Итэра еще сильнее. Именно он подарил Сяо приятные в жизни моменты. Ему было не наплевать на Сяо, он был рядом и показывал, что тот не одинок. Длилось все это до поры до времени, пока Итэр не объявился с новость об отъезде в Инадзуму и о нескором возвращении. Мир Сяо рухнул в эту же секунду. И жизнь снова повела его по чёрной дороге. Поставила на колени, не жалея. И вот он снова здесь. Такой тёплый, настоящий. Рядом. Не очередной ли это сон, что превратится в кошмар? Не исчезнет ли Итэр сейчас, прямо на его глазах, превращаясь в пепел? Даже если это сон, то пусть никогда не закончится. Пусть Сяо больше не проснётся. С ним нет его путешественника, а больше ничего не держит. Сяо устал. Он хочет отдохнуть, наконец. Хочет увидеть красивый сон и проснуться выспавшимся и счастливым. Нет. Он не хочет видеть снов, он просто хочет ощутить приятно поглощающую тьму, где тепло и тесно, но одновременно так просторно и комфортно. — Я… сплю? — чуть повысив голос, спрашивает Сяо почти жалобливо. — Я вернулся, Сяо. Ты не спишь. Все хорошо. — снова твердит Итэр, поглаживая лоб адепта. Тот еще несколько секунд смотрит на его неразборчивое в темноте лицо, удостоверяясь, что не спит. И в конце концов, закрывает глаза, в ответ умиротворенно прижимаясь лбом к руке путешественника. — Ты… нашел сестру? — снова шепчет Сяо. — Нет… но я найду ее. Во что бы то ни стало. Однако сейчас я не могу бросить тебя. Сяо, ты почти при смерти. Я чуть дар речи не потерял, когда наконец нашёл тебя. Я не хочу больше оставлять тебя одного. Что случилось? — Сны… — полностью расслабив голосовые связки, отвечает Сяо, — мне снятся жуткие кошмары. Сил стоять на ногах больше нет. Я не могу выспаться или же хоть чуть-чуть наполнить тело энергией. Они выталкивают ее изнутри. Сяо ответил честно, ничего не скрывая, ведь такие барьеры, как секреты и умалчивания между ними уже давно разрушены. Итэр с сожалением и беспокойством смотрел в потерявшие хоть какие-то надежды глаза и не знал, просто понятия не имел, что ему сделать, чтобы Сяо стало лучше. Путешественник был готов пойти ради адепта на что угодно, лишь бы увидеть на его лице, наконец, умиротворение и спокойствие. Однако он до сих пор не мог отойти от той картины, что успел узреть недавно. Как Сяо умирал среди горы трупов, рек крови, такой одинокий, несчастный, и полностью бессильный. Итэр в этот момент испытал самые сильные и разные чувства, что подвергли его взрыву ярости в виде огромного ветряного смерча, который тут же собрал всех еще живых хиличурлов, способных на убийство, и в щепки раскрошил, унося далеко за горизонт. Итэр бежал с вялым и холодным телом на руках, в полной растерянности. Он не знал, как помочь Сяо, как его спасти, но очень этого хотел, поэтому быстрее ветра несли его ноги на постоялый двор, где все-таки были люди, способные оказать профессиональную помощь. Спасти Сяо удалось еле-как, Итэр до сих пор не выпустил тот накопленных страх за почти утерянную жизнь адепта, не просто адепта, а демона, ставшего путешественнику родственной душой, воспоминания о которой спасали и придавали сил идти вперед. Итэр смотрел на Сяо и не мог поверить, что если бы хоть немного опоздал, не видел бы сейчас того драгоценного прекрасного цвета янтарных глаз. Ему до сих пор страшно, но он не хочет еще сильнее напугать и так натерпевшегося Сяо, что с головы до ног тяжело изранен. Итэр просто обходит кровать и касается ее своей рукой с другой стороны, а после медленно и аккуратно ложится рядом, прямо в свет полной луны, не торопясь, словно Сяо хрупкий фарфор, до которого опасно дотрагиваться — можно сломать. На самом деле адепт не такой. Он наделен немалой силой, что в одиночку помогала ему с защитой целого города. Просто сейчас он изнурен, сейчас не принимает ее. Сейчас он ждёт, когда кошмары, наконец, покинут его голову. И присутствие Итэра по правую сторону от себя невероятно успокаивало, дарило тепло. — Сяо, ты не представляешь, насколько сильно я скучал по тебе все время отъезда. В Инадзуме мрачно и напряжённо. Но я так рад, что вернулся. И я так рад, что вернулся именно сегодня, именно в тот час, когда ты был на пределе. Я так хочу помочь тебе. Спасти. Я хочу защитить тебя, Сяо. От таких слов в горле Сяо вставал ком. Ведь это он адепт, он должен защищать, а путешественник – безвозмездно его защиту принимать. Однако, о черт, как приятно было слышать о том, что его кто-то хотел защитить. И не просто кто-то. Итэр. Итэр стал всем его миром за небольшой срок времени, и ради него хотелось жить. Сяо через острую боль двинулся ближе к путешественнику и прижался к нему, как только смог. Это то самое тепло, о котром он так давно мечтал. И окончательно Сяо успокоился, когда почувствовал нежный поцелуй на раненом глазе, что через какое-то время опустился ниже, к губам. Сегодня Сяо уснёт, все еще боясь этого. Но до самого утра проспит спокойно, как не спал очень давно. С самого отъезда его Итэра в далёкую Инадзуму.