I disown

      ночь. полнолуние. энергия загрызть врагов насмерть, волоча после по земле их ноженьку или ручонку в сторону обрыва. вроде того обрыва, у которого сейчас собрался бездушный шабаш охотников на нечисть с душой, один эмиссар, переоценивший свои возможности и недооценивший свои желания, и альфа с нутром волка и мечтами кота.       большой волк с демонической черной шерстью, бликующей лунным светом, стоял твердо на своих четверых лапах, рыча на три улыбающихся лица за спиной одного уже не улыбающегося губами, но улыбающегося своими цитриновыми глазами, в которых всегда поблескивало немного магии. этой необузданной, то обжигающей, то замораживающей магии, которой было невозможно не завидовать, и нельзя было не бояться и не хотеть уничтожить.       охотники нацепили стайлзу не шею вилку еретика, пыточное простенькое изделие, которыми в старину пытали ведьм и еретиков. холодный тяжелый металл обвивал бледное горло жестким ошейником, а в ключицы и поднятый подбородок к ночному и звездному небу утыкались концы-лезвия. и по металлу бежала неспеша ало-коричневая кровь, запах которой подогревал дерека скалить зубы сильнее и подрагивать на месте в хищном желании плюнуть на опасность и кинуться на охотников, порастерзав и поскидывая с обрыва их тела, не способные к регенерации. опция только оборотней не бояться, что после пули в теле останется на коже шрам, или что отрубленный мизинец не прирастет обратно. у охотников такой фишки не имелось. может, поэтому так и завидовали. маленькие собачонки, гавкающие на больших собачек. стайлза тошнило от охотников. и хотелось блевать от трех дней, проведенный в их обществе. но, может, выблевать кишки хотелось еще и от онемевшей шеи от колючего ошейника, или от пыток, или от заблокированных сил, от слишком пестрого запаха сосен и ясеня, в которых потерялся его беззвучный крик.       одними глазами, не имея возможности открыть слишком болтливый, по мнению охотников, рот, стайлз говорил, нет, заклинал дерека не делать глупостей. возьми себя в руки, пытался заговорить в голове дерека стайлз. но в то же время сам понимал, что это невозможно. охотники насрали там, где спят. и измазали этим дерьмом себя с головы до ног. терпеть их было больше невозможно, как и не получалось бы больше не замечать их присутствие комара: такое же вроде незаметное, но раздражающее.       надо было прихлопнуть их уже давно.       но казалось, что мирный путь нынче в тренде. и можно следовать ему смело.       теперь смело можно было только поставить точку в этой истории-драме.       — отрекайся, — толкнул волчьего эмиссара один из охотников рядом.       стайлз поддался вперед, потому что мышцы спины, шеи, ноги и рук уже затекли и болели слишком сильно, чтобы можно было пытаться контролировать свое выжатое страданием тело. от движения две зубчатые вилки, утыкающиеся в кожу и прорезающие ее медленно и мучительно, не позволяя умереть быстро и легко, вошли глубже. голова закружилась от тошноты и отчаяния, от желания упасть с обрыва вместе с демонами за спиной. но стайлз все же посмотрел в алые, как накидка люцифера, глаза своего господина-волка, которого он никогда бы не смог предать, обидеть, и, стайлз думал до этой минуты, что и бросить, но…       бейкон хиллс, эта дыра, всегда был местом на карте с пометкой «скорее закончи сюжет». все истории, начавшиеся здесь, слишком быстро кончались. это проклятое место вытравливает все хорошее из своей черствой души. и глупо было надеяться, что это получится изменить им двоим. что теперь все будет иначе. нет. история всегда повторяется. жизнь это карусель. и дерек снова будет волком без стаи. волком-одиночкой, потерявшим все. и стайлз ему в этом поможет.       нога эмиссара двинулась по темной земле, усыпанной мертвыми листьями, а ослабленное окровавленное тело, похожее на потухающую церковную свечу, развернулось к охотникам.       монстры возвышались над эмиссаром. но лишь телесно. душой они были ниже его всегда. и даже если он сделает то, что они хотят от него, это все равно не будет его поражением. это будет лишь завершением. концом ошибок, утопленных в крови окаянных псов.       — я…       сухие губы зашептали, а сбоку послышался громкий рык, как бы останавливающий стайлза от его намерений. но если что и было в стайлзе хорошего, кроме его сил и преданности дереку, так это то, что он всегда доводил дела до логической завершенности. хватит уже быть подростком, отдающим судьбе решать за себя все самой как мамке с гиперопекой. пора доставать ответственность, складированную в темной душе. и ебашить ею своих врагов как из автомата.       — чтобы защитить хейлов. я отрекусь от тебя. — сказал волку стайлз, а потом дал указания своему палачу расчехлять свой наточенный тесак. — я отрекаюсь от своего альфы.       и в следующую секунду чары рухнули. послышался их звон, будто лопнуло стекло. и охотник замахнулся и резким наточенным движением отрубил сильнейшему за последнее время эмиссару, стайлзу хейл-стилински, его чрезмерно умную голову. та покатилась по склону к ногам черного замершего волка. а море крови побежало питать корни ближайших деревьев. и когда-нибудь на этой крови вырастит новая жизнь. и зацветет тополь. из его пуха, цветом крыла мотылька, дерек сделает своему защитнику жизни мягкое покрывало в гроб.

— эй, держись!

— какого черта! о чем ты думал?!

— он рядом!

— нет! стой!

      — дерек?

стайлз с детства помнил слова матери о том, что смерть находится в голове.

и было несложно догадаться, что если хочешь стать бессмертным, просто отруби себе голову.