Корретто (Corretto)

Все началось точно так же, как и большинство вещей в жизни Уилла – с того, что он не хотел в этом участвовать. Дело было вовсе не в том, что он был в принципе против чашечки кофе в компании Беверли. Скорее, это было связано с тем, что после двухчасового разглядывания мертвого тела он просто не хотел никуда идти. Кофейня находилась не так уж и далеко – всего в получасе езды, возможно, чуть меньше или больше, в зависимости от пробок, но в столовой Куантико имелась своя, прекрасно функционирующая кофемашина, как и, по крайней мере, еще в двенадцати ресторанах и кафе, расположенных по дороге от Бюро до «Stag Café». И судя по тому, как было оформлено кафе снаружи, стоимость чашки кофе здесь приближалась к цене пяти таких же во всех прочих местах. Поистине, не было никакой необходимости переться в такое экстравагантное место. Хотя, когда колокольчик над дверью тихо звякнул, знаменуя их приход, Уилл понял, что, возможно, и имелась как минимум одна причина пойти именно сюда. Очень, ооочень веская причина, компенсирующая и потраченное время, и драконовский ценник. – Добро пожаловать в «Stag Café», чем я могу помочь? Охренительно великолепная причина, с густым, глубоким голосом, звучащим переливами темного бархата, ожидала его по ту сторону стойки. – Я буду капучино. И, пожалуй, соблазнюсь одним из этих великолепных черничных маффинов. Чувак, а ты что будешь заказывать? Беверли вроде бы что-то у него спрашивала, но Уилл ее совершенно не слышал. – Уилл? Эй, Уилл! – Бев ухмыльнулась, щелкнув пальцами перед лицом Уилла. – Земля вызывает Грэма! — А? Что..? Я… я… Эмм… Я изучал меню, — неубедительно соврал Уилл, приходя в себя после того, как потерялся в этих острых скулах. – Мне просто… эмм... только черный кофе, пожалуйста. — Разумеется. Только кофе или ты тоже хочешь чем-нибудь перекусить, Уилл? Ну, блядь. Пиздец. Полный. Полнейший и нереальный ебучий пиздец. Это должно быть уголовно наказуемо, то, что его имя произносилось так. В устах этого мужчины его имя звучало чистым сексом. Уилл не просто порозовел. Ему показалось, что щеки сейчас буквально вспыхнут. – Конечно, – поспешно ляпнул Уилл, потому что это было единственное, что смог придумать его чертов похотливый животный мозг, когда он понял, что заставляет этого красавца ждать ответа. Его чертов тупой мозг даже не успел осознать, что это ни хрена не было нормальным ответом, но этот ангел, этот великолепный, похожий на скульптуру, мужчина улыбнулся ему, и ничто уже не имело значения. – Замечательно. Пожалуйста, присаживайтесь, где вам удобнее, я сейчас принесу все за ваш столик. Его улыбка сияла белизной, клыки были такими же острыми, как и его глаза и скулы. Он был потусторонне великолепен, и Уиллу пришлось приложить сознательное усилие, чтобы не представлять, каково это, когда эти кривоватые зубы прикусывают его горло. Уилл торопливо перебрал в голове картинки всех последних виденных им трупов, чтобы не совершить какую-нибудь глупость и не скончаться от стыда прямо на полу кафе. — Черт возьми, дружище, ты в порядке? Беверли ехидно ухмылялась, сидя напротив него за маленьким столиком у окна. Если бы вся кровь Уилла находилась сейчас где-то поближе к его мозгу, он бы понял, что она затащила его именно за тот столик, с которого открывался самый лучший вид на стойку. Ту самую стойку, за которой этот великолепный мужчина готовил их заказы. — Я… Сколько глупостей я успел наговорить? – Нисколько, – Беверли усмехнулась. – Но это только потому, что ты, походу, вообще неспособен был говорить. Кстати, его зовут Ганнибал. В любой другой ситуации Уилл, вероятно, ответил бы ей что-нибудь вроде «отвали» или «иди к чёрту», но вот в данный конкретный момент времени Грэм всего лишь покраснел в пять раз ярче и попытался съежиться на стуле, смущенно пробормотав «спасибо». Бары и рестораны всегда были слишком раздражающими и слишком шумными для Уилла. Это было еще одним из поводов (помимо его категорически антисоциального характера) не ходить на пиво или перекус с командой после напряжённого рабочего дня. Но в «Stag Café» было тихо и спокойно. Негромкие разговоры, практически неслышные от других столиков, не раздражали, прозрачные открытые окна впускали внутрь яркий солнечный свет, вкусный запах свежеиспеченных деликатесов дразнил обоняние... Все это делало уютную кофейню идеальным местом для тихих посиделок за кофе. Сюда хотелось прийти еще разок. Это помимо еще одной, очень веской причины, уже описанной выше и носившей необычное, звучное имя. К удивлению Уилла и удовольствию Беверли, мягкая атмосфера заведения смогла успокоить его. Грэм расслабился до такой степени, что не слышал звука шагов, приближающихся к их столику, пока Ганнибал не возник прямо перед ними с подносом. — Капучино и черничный маффин для вас, мисс Катц, — произнёс Ганнибал, аккуратно ставя перед ней исходящую паром белую чашку с золотой каймой и кекс размером с кулак Уилла на тарелочке той же расцветки. Развернувшись к Уиллу, он поставил перед ним великолепную чашку цвета темной морской волны, тут же окутавшую их восхитительным запахом обжареных кофейных зерен. А затем присовокупил к ней такую же тарелку со щедрым куском торта. — Один черный кофе и кусочек торта «Черный лес» для тебя, Уилл. Надеюсь, тебе понравится. Да ебаный. Ты ж. Блядский. Боже. Нет. Это определенно было незаконно, что он мог так произносить четыре простые буквы его имени. Давай, Грэм, быстро скажи что-нибудь не слишком тупое, прежде чем сделаешь что-то неосмотрительное. – Черт, – плохое начало. – Я имею в виду, извините. Я даже не спросил у вас, сколько это стоит. Могло быть и хуже. Тем более, что Уилл никак не мог перестать думать, насколько было преступным со стороны Ганнибала проговаривать его имя так, что у него подгибались колени. А еще ему почему-то внезапно вспомнилась его старая форма, завалявшаяся в шкафу со времен службы в полиции, и наручники в одной из тумбочек. И… Ганнибал покачал головой, протестующе приподняв ладонь и улыбнувшись. – Не беспокойся об этом, пожалуйста. Это за счет заведения. К чести Беверли, она не подавилась кофе. Но это не имело никакого значения, потому что ни один из них бы этого просто не заметил, будучи слишком занят тем, чтобы трахнуть собеседника взглядом. Уилл в третий раз за этот благословенный час окрасился в очаровательный розовый оттенок от щек до кончиков ушей. – Простите, но я не могу принять… – Уилл заикался, но Ганнибал положил руку ему на плечо, заставляя Уилла смолкнуть на полуслове. — Пожалуйста, — сказал он. – Прими это в качестве приветственного комплимента, и как гарантию того, что ты станешь нашим постоянным посетителем. Мне бы очень хотелось, чтобы ты вернулся сюда еще раз. Уилл определенно не был человеком, который часто выходил куда-то на обед или на кофе. Ещё меньше он терпел зрительный контакт. Но было что-то такое в Ганнибале, из-за чего он не мог оторвать взгляд от его глаз глубокого кроваво-красного оттенка, и что-то, что уверяло его, что теперь он станет постоянным клиентом этого заведения. — Спасибо, Ганнибал. Ганнибал едва ли улыбнулся, но что-то блеснуло в этих глазах, какая-то секундная искра удовольствия, сияющая, как солнечный свет сквозь стакан виски. Губы Ганнибала изогнулись в уголках, заставляя сердце Уилла биться громко и лихорадочно. – Не за что. Еще один удар его трепещущего сердца, и Ганнибал исчез. – Ну что, чувак, ты попал. Я же с тебя не слезу после этого, — позабавленно фыркнула Беверли, пряча ухмылку за чашкой. – Пожалуйста, не надо, — скривился Уилл. Он опустил лицо, пытаясь спрятаться за завесой из кудрей, и стараясь изо всех сил (этого было недостаточно) скрыть, как его глаза преследуют задницу удаляющегося Ганнибала. – Еще как надо, – Беверли допила кофе долгим глотком и с мерзенькой ухмылкой на лице добавила. – Потому что я была здесь уже три раза и никогда ничего не получала бесплатно.

***

Уилл не был человеком, часто посещающим кофейни, и не имел привычки вытаскивать друзей-коллег на кофе. Но, как он и опасался, он стал завсегдатаем «Stag Café». За последние три месяца Уилл вытащил туда Беверли в общей сложности двенадцать раз. Затем, когда Беверли начала отказываться, Уилл уговорил Алану. Это имело неприятные последствия. Ганнибал был очарователен и красив; Алана была очаровательна и красива. Это был рецепт чертовой катастрофы. Одного раза оказалось даже слишком много, особенно после того, как Ганнибал спросил имя Аланы, и она покраснела. Нет, нет и нет. Никогда больше. В своем отчаянии затащить туда хоть кого-нибудь Уилл стал даже куда общительнее. За все это время, помимо Беверли и Аланы, он трижды водил туда Джека, и минимум раз пять – Джимми. Он даже как-то раз рискнул попросить Зеллера составить ему компанию. Однажды Уиллу и вообще каким-то образом удалось собрать в кафе всю команду, плюс Майкла, уборщика, Гертруду, администратора и ее сына-подростка Джерри. Всех одновременно. Растерянное лицо Ганнибала в тот день стоило каждой секунды общения. Более того, Ганнибал впоследствии лично поблагодарил его и настоял на том, чтобы кофе Уилла был за счет заведения. — Чувак, нет, — сказала Беверли, кажется, в пятый раз за семьдесят секунд. – Пожалуйста, Бев. Я плачу́, — настаивал Уилл. – Нет. Ты не можешь продолжать бесконечно платить за меня, я знаю, насколько это дорогое место. Ты рискуешь питаться «Роллтоном» до конца своих дней, если продолжишь в том же духе, — сказала она, по локоть закопавшись в кишечнике трупа мужчины. – Послушай, я вообще не понимаю, зачем такому асоциальному человеку, как ты, вообще нужна компания? Сходи один, выпей кофе. Я уверена, что Ганнибал хотел бы, чтобы ты появился в одиночку. – Я антисоциальный и социально неуклюжий, — простонал Уилл, — ну пожалуйста, Бев, я не могу пойти один. Пойдем со мной, я заплачу. Или ты хочешь, чтобы я умолял? – Послушай, как бы мне ни хотелось пошутить, что ты должен пасть на колени и молить меня о снисхождении, я этого не сделаю, — вздохнула она, поднимая кишки бедняги над столом – Я говорю тебе это, потому что первые пару недель это было мило и весело, но сейчас, через три месяца, это выглядит уже жалко. — Вы двое так влюблены друг в друга, что это становится смешно, — вмешался в разговор Джимми, с другой стороны мертвого тела. — Это становится отвратительно, — добавила Беверли, сжимая кишки в руке, и, чтобы подчеркнуть свои слова, сумела выдавить из них звук, похожий на пердеж. — Просто пригласи уже его на свидание, Грэм. Я болею за тебя, но, клянусь Богом, если я проиграю пари с Зи по этому поводу, я повешу тебя на кишках этого человека. К полному замешательству Уилла, Джимми пояснил: – Я поставил на то, что Ганнибал сделает первый ход между седьмой и девятой неделей, – он надулся, – и я уже потерял пятьдесят баксов. — А я сказала, что ты переедешь к нему до четвертого месяца, — сказала Беверли. — У тебя еще есть время. Уилл повернулся к Зеллеру. – Я поставил, что ты не сделаешь ни шагу, пока не станет слишком поздно, потому что ты либо трус, либо слишком озабочен мнением окружающих, — пожал тот плечами. – Я бы сказал, что сожалею, но такими темпами я скоро выиграю, а 150 баксов на дороге не валяются. — Ты понял, почему тебе нужно пригласить его на свидание прямо сейчас? — спросил Джимми. – Чтобы отомстить за меня, дать Беверли шанс на победу и макнуть Зи в дерьмо вместе с его мнением. Уилл собирался что-то возразить и как-то защититься, но внезапно возникший на пороге морга Джек его опередил: – Так, если все закончили трепаться об отсутствии у Уилла яиц и любви к жизни, не могли бы мы вернуться к работе? Ну, блядь... – И, кстати, Уилл... — Да, Джек? – Я поставил на то, что ты переедешь до конца пятого месяца, так что тебе лучше поторопиться, иначе я уволю тебя к чертовой матери!

***

Уилл никак не мог пригласить Ганнибала на свидание. Ни в коем случае. Но, как он полагал, прогрессом было уже то, что он сейчас заходил в кафе Ганнибала. Один. — Как обычно, Уилл? Обычным заказом Уилла в последние месяцы был один черный кофе и все, что Ганнибалу вздумалось бы присовокупить к нему. Это всегда заканчивалось тем, что Ганнибал настаивал, чтобы Уилл заплатил лишь за кофе, а угощение было за его счет. По правде говоря, они оба совершенно не обращали на это внимания. – Да, спасибо. — Ты сегодня один? — поинтересовался Ганнибал из-за прилавка, так изящно управляясь с кофемашиной, что это походило на игру на каком-то диковинном музыкальном инструменте. Уилл Грэм был одним из лучших, если не самым лучшим, профайлером ФБР. Настоящий эксперт в общении с людьми. Тем не менее, он был совершенно беспомощен, когда дело доходило до человеческого взаимодействия между другим человеком и им самим. Вероятно, поэтому он и не заметил обнадеженной интонации в голосе Ганнибала, когда тот протянул ему чашку кофе. — Э-э, я… Да, сегодня только я. Пальцы Ганнибала не оторвались от чашки, когда Уилл принял ее, и невинное, секундное соприкосновение их пальцев заставило Уилла почувствовать, что его мир перевернулся с ног на голову. – Тогда не мог бы ты сегодня посидеть здесь, у стойки, со мной? Мы могли бы составить друг другу компанию, — предложил Ганнибал, указывая головой на три высоких и всегда пустующих табурета справа от Уилла. Уилл был уверен, что его сердце пропустило значительное количество ударов. — Конечно, если ты не против и если тебе больше нечего делать. Я бы не хотел навязываться, я имею в виду… – Да! — Уилл перебил его, снова очаровательно покрасневший, как и каждый раз, когда перед ним оказывался Ганнибал. — Я имею в виду, — он вздохнул и попытался успокоиться, изображая хладнокровие, — я принес студенческие работы на проверку, но ты мне точно не помешаешь. – Студенты? — спросил Ганнибал, явно довольный и искренне заинтересованный. – Ты преподаватель? – мужчина перегнулся через стойку, предлагая самую большую и самую аппетитную булочку с корицей, которую Уилл видел в своей жизни. – Мне всегда было любопытно, чем таким интересным ты занимаешься по работе. — Вряд ли это увлекательно, правда, — ответил Уилл, усаживаясь перед Ганнибалом и забывая о серийных убийцах, студентах и, честно говоря, обо всем остальном тоже. — Я искренне сомневаюсь, что в тебе может быть хоть что-то не увлекательное, Уилл. Ганнибал смотрел на него, совершенно очарованный, и Уилл мгновенно покраснел до кончиков ушей. Действительно, им двоим стоило контролировать свои.. увлечения. Пойти одному в кофейню Ганнибала было, вероятно, самым удачным решением за всю жизнь Грэма. В последующие недели он практически каждый день пил кофе с Ганнибалом. Ну, за исключением, разве что, выходных и вторников – это были его свободные дни и его самый загруженный день соответственно. Уилл тщательно высчитал самое удачное время каждого дня, когда он мог посетить кофейню и привлечь к себе внимание Ганнибала. По понедельникам это был период между занятиями, теми, что заканчивались в 10:45, и теми, что начинались в 12:15, и у Уилла было меньше часа, чтобы побыть с Ганнибалом, с учётом поездки из Куантико в кафе и обратно. Ганнибал всегда торопился, слишком загруженный клиентами, чтобы уделять внимание только Грэму, но у него всегда был готов заказ для Уилла. И, после двух длинных выходных дней профайлеру достаточно было просто находиться в том же месте, что и Ганнибал. Затем он возвращался в Куантико и уезжал домой в 7 вечера, слишком поздно, чтобы снова посетить кофейню. Вторники были худшими. Уиллу всегда приходилось спешить между занятиями, иногда прерывая их за пару минут до конца, чтобы успеть в перерыв хотя бы сунуть в рот половинку батончика хлопьев, постоянно застревающую в горле, и заскочить в туалет. Он всегда заканчивал поздно и проезжал мимо «Stag café», когда Ганнибал уже закрывался. Уилл солгал бы, если бы сказал, что ни разу не думал остановиться и предложить Ганнибалу посидеть где-нибудь еще. Но он должен был признать, что Зеллер оказался прав на этот раз. Он был гребаным трусом. Среда была самой лучшей, потому что у Уилла было свободное время между лекцией в 13:45 и занятием в 17:15. Это означало, что у него было целых три часа, которые он раньше тратил на кофе сомнительного качества из столовой в своем офисе и проверку работ. Теперь же он заполнил их потрясающим кофе и компанией Ганнибала. Четверг был немного депрессивным, потому что у Уилла было всего полтора часа свободного времени. Это не было его виной, но зато эти полтора часа приходились на самое спокойное время дня в кафе, так что это было все равно неплохо. Пятницы были… сложными. У Уилла было свободно обеденное время, всего лишь около часа, который он мог бы провести с Ганнибалом, но было бы странно каждую неделю ежедневно ходить в кафе и есть кексы и пирожные на обед. Уилл раздумывал просто принести свой собственный обед к Ганнибалу, но в конце концов счел это грубым и воздержался. Тем не менее, он все равно посещал Ганнибала перед выходными по крайней мере дважды в месяц. — Как обычно, Уилл? — спросил Ганнибал в понедельник. За те недели и месяцы, что у них существовал этот распорядок, обычные заказы Уилла успели немного измениться. От одного черного кофе и любого лакомства, которое Ганнибал решал подать ему, они перешли ко всему, что Ганнибалу могло только взбрести в голову. Грэм был уверен, что попробовал каждый вид кофе и каждый сорт зёрен из имевшихся в меню Ганнибала. Бариста даже заставил его перепробовать все новые виды напитков и все рецепты, которые он придумывал для меню, меняя их каждые два месяца. – Да, пожалуйста. Еще одной изменившейся за это время вещью стал внешний вид Уилла. Беверли пошутила, что он наконец-то купил расческу и бутылку шампуня, а не шампунь, гель для душа и средство для мытья посуды в одном флаконе. Грэм особо никогда не парился по этому поводу, но после этого комментария он, возможно, зашел-таки в магазин, чтобы накупить каких-то разных непонятных бутылочек. Но не расческу. Расческа у него все же имелась. (В итоге он позвонил Беверли через три минуты после того, как зашел внутрь, и в панике спросил: «В чем разница между кудрями и непослушными локонами? Какие из них у меня? Как у человека вообще могут быть кудри, которые не непослушные!?») Ещё Уилл обзавелся новой одеждой и сейчас сидел перед Ганнибалом в темно-зеленой рубашке, которая даже не была фланелевой. Потому что Ганнибал три недели назад обмолвился, подавая Уиллу Irish coffee в чашке такого же цвета, что этот оттенок будет ему к лицу. – Где шоколадный чизкейк? — поинтересовался Уилл, отпивая из белой чашки с золотым узором по всему периметру, словно бы разбитой и собранной заново. — Вкусно, — удивленно промурчал он, — что это? — Это просто классический американо. Но кофейные зерна новые, — Ганнибал наклонился ближе и доверительно прошептал тем самым тоном, густым, как карамель, от которого у Уилла всегда сжималось сердце, — из моей личной коллекции. Уилл ахнул от притворного удивления, делая большой глоток кофе. — Меня балуют, — сказал он с ухмылкой, держа чашку обеими руками и поднося к носу, желая списать порозовевшие щеки на горячий пар кофе. — Я бы с удовольствием посмотрел, насколько тебя можно избаловать, если бы ты позволил, — улыбнулся Ганнибал. Уилл был искренне благодарен провидению за то, что он в данный момент сидел, потому что его колени все еще подгибались перед Ганнибалом даже в обычные моменты, не говоря уже о тех, когда бариста решал проверить все его барьеры на прочность. – Что касается чизкейка, я исключил его из меню. Я планировал добавить вместо некоторых сладостей несколько пикантных блюд, из разряда тех, которыми можно полноценно пообедать. — О, это звучит потрясающе, — кивнул Уилл, проглотив кусочек булочки с корицей, столь же вкусной, сколь и очаровательной с виду. – Хотя я буду скучать по чизкейку. Впрочем, думаю это не помешает мне по пятницам навещать тебя, а не столовую ФБР. — Надеюсь на это, — Ганнибал просиял от удовольствия, затем сделал паузу, едва заметно нахмурившись и явно конфликтуя с самим собой. – Если тебе так нравился чизкейк, я могу вернуть его в меню. Не знал, что у тебя к нему склонность. Я бы подавал его тебе почаще. — Пожалуйста, — поспешил сказать Уилл, мгновенно схватив Ганнибала за запястье, прежде чем тот повернулся на кухню, чтобы испечь экспресс-чизкейк. – Тебе не нужно возвращать его. Все, что ты готовишь, восхитительно. А еще мне нравится, когда ты меня удивляешь. Уилл улыбнулся, радуясь тому, как глаза Ганнибала довольно сощурились от похвалы. Видеть его улыбку было разновидностью наркотика, Уилл никогда не мог насытиться ею и тем, как она смягчала иногда излишне чопорное поведение Ганнибала. — Принято к сведению, — ответил Ганнибал, положив ладонь на руку Уилла, и нежно поглаживая кожу. – Но что мы все обо мне? Как твой завтрашний день? — Ужасно, — простонал Уилл, закатывая глаза, но улыбаясь. – У меня будет целых четверть часа, чтобы съесть полбутерброда между занятиями в полдень. Благо, экзаменационная неделя подошла к концу, так что мои студенты наконец-то перестанут доставать меня в перерыв.

***

Уилл улыбался своему телефону, что уже совсем не выглядело странным для окружающих. Сначала было необычно видеть Уилла улыбающимся, но они к этому привыкли. Теперь это уже не было таким непривычным, но начинало слегка раздражать. Да, это было мило и все такое, но почему-то немножко подбешивало. — Когда вы там уже поженитесь? Уилл чуть не выронил телефон. — Мы даже не встречаемся, Бев. Беверли закатила глаза. Не то, чтобы Уилл это заметил, слишком сосредоточенный на своем телефоне. — Да, конечно, ведь это совершенно обыденная вещь — с тобой переписывается красавчик-бариста. Или мне лучше назвать его сексуальным разносчиком кофе? — Это все не так…! — попытался объяснить Уилл, но Джимми прервал его лепет. – Я мог бы пошутить о том, что Уилл пил только черный кофе, пока Ганнибал не продемонстрировал ему пользу всяких белых жидкостей, но мне сегодня лень. Пожалуйста, ребята, представьте, что я сказал что-то смешное. – Боже мой, Джимми, это гениальная шутка! – воскликнула Бев с фальшивым смехом. — Ты король комедии, чувак. Я никогда не смогу быть таким смешным, как ты! – Зеллер бешено зааплодировал. — Я знаю, ребята, — Джимми изобразил всхлип, делая вид, что вытирает слезы счастья. — Я знаю, я польщён, спасибо. Уилл обречённо застонал. — Мы не… На этот раз его оборвала Беверли. — Уилл, пожалуйста, напомни-ка мне, когда ты в последний раз платил за что-нибудь в «Stag Café»? Раздраженный, Уилл повернулся к Зеллеру, ожидая… Ну, ожидая, что Зеллер будет Зеллером. – Эй, не смотри на меня так, парень! Я с тобой, ты с ним не встречаешься. Продолжай в том же духе, я хочу выиграть пари. Честно говоря, Уилл даже не знал, чего он еще ожидал от этой компании.

***

— Привет, Уилл. Похоже, от Бев и К° стоило действительно ожидать чего угодно. Лекция Уилла закончилась четыре минуты назад, и у него оставалось еще примерно десять минут, прежде чем его класс снова заполнится студентами. Все было как обычно, кроме Ганнибала Лектера, входящего в лекционный зал так, будто он делал это постоянно. Так, словно это была самая обыденная вещь в мире, а не грёбаный чертов прыжок со скалы в их отношениях. — Это здание ФБР, Ганнибал, — сказал Уилл, снимая очки и оставляя их рядом с собой, там, где он упирался задницей в рабочий стол. — Не хочешь объяснить, как ты сюда попал? — Я тоже рад тебя видеть, — сказал Ганнибал, преодолев последний фут, отделявший его от Уилла. Они впервые оказались лицом к лицу без барной стойки между ними. Лектер продемонстрировал бумажный пакет в левой руке и стаканчик кофе на вынос в правой, прежде чем поставить их на стол Уилла. – Мисс Катц была искренне счастлива дать мне свое благословение, когда я выразил желание увидеть тебя. А твой шеф был необычайно взволнован, выписывая мне пропуск для посетителей. — Что ж, — Уилл склонил голову набок, даже не пытаясь скрывать улыбку, — считай, что я удивлен. — О, и это не все сюрпризы на сегодня, — прошептал Ганнибал, таинственно указав пальцем на чашку, — один из них внутри кофе, — подмигнул он, и Уилл еле сдержал смех. — Я подумал, что он может понадобиться тебе сегодня. Уилл поднял бровь, ожидая, что Ганнибал что-то скажет, но тот стоически молчал, глядя лукаво и позабавленно. Уилл поднес бумажный стаканчик, теплый в руке, к своему лицу. – Что сегодня в меню? — спросил профайлер, вдыхая запах жареных кофейных зерен, но гораздо больше наслаждаясь взглядом Ганнибала, скользящим по его губам. – Обычный бутерброд – руккола, сыр с плесенью, помидор и ветчина в багете. Кусок чизкейка на десерт, — Уилл рассмеялся, все еще держа чашку кофе, и откинул голову назад, отчего его взъерошенные кудри очаровательно растрепались еще сильнее. – Кофе, само собой, из моих личных запасов. Этот напиток называется «корретто», он готовится из четырех частей кофе и одной части бренди. Но, возможно, я позволил себе определенную вольность с дозировкой. — Я не верю своим ушам. Как ты мог? Ты подлил мне в кофе алкоголь, Ганнибал? Я ведь агент ФБР, я не должен пить во время занятий, — Уилл ухмыльнулся, делая большой глоток и глядя Ганнибалу прямо в глаза; его рот наполнился горьковатым привкусом кофе и остротой однозначно не одной части бренди. Да, черт возьми, Уилл действительно нуждался в подобном, чтобы пережить этот день. – Я уверен, что есть масса вещей, которые агенту ФБР никогда бы не пришло в голову делать в классе, — Ганнибал придвинулся еще ближе к Уиллу, пока не оказался между его расставленными ногами. Уилл покачал головой, оставив кофейную чашку рядом с бумажным пакетом. Да, определенно, хорошему агенту ФБР никогда бы не пришло в голову делать в классе то, о чем он сейчас подумал. — Ганнибал, могу я задать тебе вопрос? Ганнибал кивнул с такой элегантностью, что Уилл почти забыл, как близко лицо Ганнибала было к его собственному. Уилл ленивым движением размял шею, слегка наклонив голову, и убеждаясь, что его губы окажутся как раз на пути Ганнибала, если он решит приблизиться хотя бы на дюйм. — Скажи, мы встречаемся? Ганнибал нахмурился, глубоко и честно, явно застигнутый врасплох, и сердце Уилла пропустило тысячи ударов. Грэм отчаянно перематывал назад все их взаимодействия, он был уверен, что между ними есть притяжение. Ганнибал не пришел бы к нему в класс с обедом, если бы он не... Но затем Ганнибал моргнул и его губы растянулись в улыбке, яркой, теплой и широкой, отчего Грэм почти задохнулся. — Я на это надеялся, Уилл. Я вообще-то пытался ухаживать за тобой еще с того дня, как ты впервые появился в кафе. Неужели ты не понял? — О, черт возьми... — Уилл рассмеялся, хватая Ганнибала за рубашку и вовлекая в поцелуй.