***
Она и осталась той же самой Осокиной Екатериной Владимировной, но теперь уже стала совершеннолетней. Что-то в этом ее радовало: проблем с законом у Димы больше не нет. Но она все равно осталась его ученицей, как ни крути. — Доброе утро, солнышко, — прошептал Дима за секунду до поцелуя. Катя ничего не ответила. Слова были излишни. — Вчерашний вечер был лучшим в моей жизни, — призналась девушка. — Спасибо. — Это тебе спасибо, что провела такой важный день со мной, — улыбнулся Дима. — А такие вечера я готов устраивать тебя каждый вечер. Давай сегодня тоже куда-то поедем? — Второй день? — Посмеялась Катя. — Это же не свадьба! — И что? Мне так понравилось видеть тебя счастливой. А это самое приятное чувство в мире. Катя улыбнулась и поцеловала Диму в гладкую щеку. Мужчина выбрался из нежных объятий Кати и нашарил на тумбочке смартфон. — Большой театр? Дима, это же… — Для меня совсем не дорого, Катя. — Боже, — прошептала она. — Дима! — Тебе же любишь Шекспира. Вот и пойдём на «Ромео и Джульетта»! Учитель, кажется, заказал последние билеты, которые буквально ждали его и Катю. — Бельэтаж, значит, — удивилась она. — Мне так неловко, что… — Солнышко, — Дима развернулся к девушке, — надень сегодня самое красивое платье.***
И она действительно надела самое красивое платье. Атласная ткань сверкала, а на ощупь была самой приятной. И Дима довольно улыбнулся, когда снял с Кати чёрное пальто. — Это все очень красиво, — шепнул он переплетая их пальцы. — Ты прекрасна. А Катя предвкушала начало балета и вечер, который должен был пройти идеально. Но Кате казалось, что из увиденного она должна сделать вывод. В середине увертюры открывается занавес. Неподвижные фигуры Ромео, патер Лоренцо с книгой в руках и Джульетта образуют триптих. Ромео бродит по городу, вздыхая о жестокой Розамунде. При появлении первых прохожих он исчезает. Город оживает: пререкаются торговки, шныряют нищие, шествуют ночные гуляки. Из дома Капулетти выходят слуги Грегорио, Самсон и Пьеро. Они заигрывают со служанками кабачка, хозяин его угощает их пивом. Выходят и слуги дома Монтекки Абрам и Бальтазар. Слуги Капулетти начинают с ними ссору. На этом моменте Дима зачем-то сжимает руку Кати, которая лежит на его колене. Катя впервые на секунду отрывается от сцены и смотрит в глаза мужчины. Они наполнены ни то радостью, ни то печалью переплетающуюся с отчаянием. Когда Абрам падает раненый, подоспевший Бенволио — племянник Монтекки, обнажив шпагу, приказывает всем опустить оружие. Недовольные слуги расходятся в разные стороны. Внезапно появляется племянник Капулетти Тибальд, возвращающийся домой навеселе. Обругав миролюбивого Бенволио, он вступает с ним в бой. Сражение слуг возобновляется. Дима неожиданно убирает руку с ладони Кати, и та вопросительно смотрит на мужчину. За сражением непримиримых домов из окна следит сам Капулетти. К дому Капулетти в сопровождении своих пажей подходит молодой дворянин Парис, он явился просить руки Джульетты — дочери Капулетти. Не обращая на жениха внимания, из дома выбегает в халате и с мечом сам Капулетти. В бой вступает и глава дома Монтекки. Город разбужен тревожным набатом, горожане сбегаются на площадь. Появляется герцог Веронский со стражей, народ умоляет его о защите от этой распри. Герцог приказывает опустить мечи и шпаги. Стражник прибивает приказ герцога о наказании смертной казнью любого, кто выступит на улицах Вероны с оружием в руках. Все постепенно расходятся. Капулетти, проверив список приглашенных на бал, возвращает его шуту и уходит вместе с Парисом. Шут просит появившихся Ромео и Бенволио прочитать ему список, Ромео, увидев в списке имя Розамунды, спрашивает о месте бала. Катя дергается, будто ее ударяет током. А Дима откидывается на спинку бархатного сиденья и вздыхает.***
На могилу Ромео и Джульетты приходят их родители. Смерть детей освобождает их души от злобы и вражды и они протягивают друг другу руки***
Кажется, впервые за долгое время тут хлопают стоя, громко и живо. А Дима сидит уперевшись взглядом в Катю, которая непрерывно хлопает уставшим за два с половиной часа артистам. — Может, выпьем? — Неожиданно предлагает Катя, когда они садятся в машину. Дима тихо смеётся заводя машину. — Не боишься стать алкоголичкой? — Нет, — фыркает девушка. — Имею теперь право. У меня, кстати, паспорт собой. Дима кивает и машина трогается с места. — Тебе понравилось? — Да, — твёрдо произносит Катя. — Когда я читала, то не получила тот эффект, который ожидала. А сейчас… Это было прекрасно. — Знаешь, мы разбирали это произведение на втором курсе, — начал он. — Ранее я читал его, даже не один раз, но только в тот момент, когда я углубился, меня заставили задуматься. — Над чем же? — Усмехнулась Катя. — Ромео так неожиданно для самого себя влюбился в Джульетту, — прошептал учитель. — И она такая же. — Мы же не выбираем кого любить. Они тоже не выбирали. Если Ромео не смог отвести и глаз с Джульетты во время исполнения танца в покоях Капулетти, это ещё не значит, что он влюбился. Катя совсем не понимала к чему клонит мужчина. — Их даже не остановило, что их семьи враждовали. И он осмелился прийти к ней в ту ночь под балкон. — Но ничего хорошего не вышло, — очевидно говорит она. — У них ничего не вышло. По ее глупости она хотела умереть, и сама же убила сразу двоих зайцев. Сначала его, а потом себя. Дима поражён. Он практически никогда не слышал от Кати мнения на своих уроках, а тут хоть оценивай знания. — Представляешь, как она его любила, что сама себя заколола кинжалом Ромео? — Да, — она сморит на Диму, — представляю, потому что испытываю к тебе тоже самое. Если бы она не пристегнулась, то сейчас бы влетела в лобовое стекло. Дима неожиданно резко затормозил на пешеходном переходе пропуская людей. Он паркуется у первого же супермаркета и смотрит на напуганную Катю. — Я люблю тебя, Дима, — шепчет она переплетая их пальцы. Жест такой маленький, но сколько любви она в него вложила. — Солнышко, — выдохнул Дима. — Когда мы его разбирали, то я никак не мог понять Ромео. Это как надо любить и уважать человека, чтобы положить за него жизнь? У меня было девушки, на тот момент тоже, но понял его я только вот сейчас. Катя улыбается не решаясь дотронуться губами до тёплых губ Димы. — Ты стоишь всего на свете, — спустя несколько секунд говорит учитель. — Абсолютно всего. И она целует его.***
— Я никогда не пила виски, — предупреждает Катя. — Но хотела попробовать. Дима улыбается и разливает по стаканам немного жидкости. — А колу я сто лет не пила! — Тогда давай, ты будешь колу, а я — виски. — Боишься споить меня. Ну да, — спустя минуту тянет девушка, — тебе не нужна жена алкоголичка. В Катин стакан с виски Дима наливает колу, а потом и в свой. — За любовь? — Спрашивает он поднимая стакан вверх. — За любовь!***
— О, — протянула Катя, — а как Мережникова танцевала. Боже, я чуть от смеха не умерла. Эти туфли… — Но станцевала же! Спустя два часа они уже были оба пьяные и сидели на кухне обсуждая все и всех подряд. — Она возомнила себя крутой танцовщицей, вот и решила танцевать на той линейке. — А все были за тебя. Но ты, видимо, в себе сомневалась. — Я никогда в себе не сомневалась. Вряд ли Соня решилась катать программу на Олимпийских играх. А я решилась. Дима кивнул. Он поражался ее смелости. Мужчина неожиданно встал со стула и подошёл к пьяной Кате. — Ты умница. Катя протянула ему руку и тоже встала. — Ты такой высокий! — Воскликнула она. — Будешь мне помогать протирать пыль в нашей квартире. — В нашей? — Конечно. Дима поцеловал ее выражая в этом поцелуе всю свою любовь, которую нельзя было выразить другим путём. Мужчина подхватил девушку на руки, а та громко вскрикнула от счастья. В спальне было темно и тепло. Все сжалось внутри от переполняющих ее эмоций, когда Дима поцеловал ее грудь. — Я люблю тебя. — На выдохе. Катя вскрикнула, когда Дима толкнулся в ней. Они не сдерживали себя в эту ночь. Хоть они и были абсолютно пьяными, но были влюблёнными и счастливыми.