Лёд

— Добрый день, Дмитрий Александрович, — поздоровалась Соня поймав учителя в пустом коридоре. — Не расскажите какого это спать со своей ученицей? Улыбка с лица Димы вмиг пропала, а вот Соня только наоборот улыбнулась. — Что, прости? — Ну, как это спать с Осокиной? Какой ужас, учитель года, самый уважаемый преподаватель школы насилует свою ученицу! — Воскликнула она. — Не боитесь провести остаток жизни на шконке? — Мережникова, что ты несёшь? — Рыкнул учитель хватая ученицу да руку. — Ай, — выкрикнула та. — Что же вы делайте? — Веду тебя в кабинет, чтобы разобраться в твоём рассказе. Соня упала на первый стул, который попался ей. Мужчина навис над ней заглядывая в ее глаза. Девушка вальяжно закинув ногу на ногу сидела скрестив руки. — Что в голову ударило, София? — Ничего, — призналась она. — Думайте, только вы ходите в театры? Ха, — рассмеялась та. — Дмитрий Александрович, вы — взрослый мужчина взялись в такие опасные отношения. Да ещё и с Катей. — Чего ты хочешь? — А я ведь уже два года вздыхаю по вам, призналась она. — А вы трахайте нашу Катю! Дима шумно выдохнул и поразился смелостью ученицы, которая не подбирала слов. — Ну, — он улыбнулся. — Ты же как-то собираешься что-то делать? — В смысле? — Не поняла она. — Пойдёшь к Ксении Викторовне, но что же ты ей покажешь? — Думаю, она поверит мне на слово, — она вскинула темные брови. — Тем более, у меня есть доказательства. Соня достала из кармана брюк смартфон, а потом протянула его учителю. На фотографии действительно были запечатлены Катя и Дима. — Хорошо, — он выдохнул, — иди, показывай. Расскажи всем. Только вот ты не понимаешь последствий! — Да? — Удивилась Соня. — Суд, вас в тюрьму, Катю каждый день будут допрашивать. А главное, — она встала со стула, — она больше никогда не сможет светиться в сфере фигурного катания! Когда Соня вышла из кабинета, то через пару минут на пороге появилась Катя. Напуганная и заплаканная Катя Осокина.

***

— Такого быть не может! — Воскликнула директор. — Нет, Соня! — А это тогда что? — Она второй раз показала фотографию пары. Дверь открылась со свистом и в кабинет зашёл Дима, а за ним заплаканная Катя, которая никак не могла успокоиться. — Дмитрий Александрович, не хотите вы мне объяснить, что за «романы» вы крутите со своими ученицами? — Ксения Викторовна, начнём с того, что Катю Осокину я ни к чему не принуждал, а ещё… — Да? А Соня говорит совершенно другое. Тут, конечно, я не понимаю кому верить. Катя, — позвала ее женщина, — сейчас приедет твоя мама, и мы все решим. Когда девушка услышала про маму, то в глазах резко потемнело.

***

Катя очнулась в машине Димы, который сидел с ней рядом на заднем сидении. — Дима? — прошептала она касаясь коньячками пальцев любимого лица. — Катя, — прошептал он боясь приковаться к девушке. — Все хорошо. — А мама и Соня и… — Тише, — успокоил он ее. Дима открыл дверь моей машины и Ирина Игоревна сразу же постаралась влезть туда. — Дима, можно тебя ещё на пару слов? Мужчина кивнул. — Я скоро прийду, — сказал он приподнимая голову Кати со своих колен. — Как ты так мог? — Прошептала женщина зажигая сигарету. — Почему мне не сказали? — «Нет — отношениям, да — спорту». Ирина Игоревна, я ни в коем случае не насиловал вашу дочь. — Я знаю, Дим. Знаю, что так и было. Скажи спасибо, что у меня есть связи, и ты сейчас стоишь тут со мной, а не сидишь в следственном изоляторе! — Я люблю вашу дочь, — прошептал он. — И она меня. — Вашу эту любовь вам надо заснуть в одно место, — пошутила она, хоть ее лицо было максимально серьёзным. — Через несколько дней Катя переводится на домашнее обучение и уезжает в Питер. — Что? — Да, Дима. Я не хочу, чтобы такое ещё раз повторилось. Я пол Москвы на уши подняла ради вас с Катей. — Ира, — твёрдо произнёс он. — Что ты творишь с дочкой? Зачем оно тебе? — Я хочу, чтобы она не умерла, когда ты ее бросишь, — она выбросила окурок. — Поэтому лучше самой все решить и сделать. Дверь машины Димы открылась и оттуда вышла Катя в своём пальто. — Мама? — Мама, — проковеркала она. — Вот вы дурки! Катя, садись в нашу машину, и мы едем домой! — Женщина бросила ключи дочери. — Быстро. — Мама, нет! Никуда я не буду ехать. — Будешь, ещё как! Дима подошёл к Кате и взял ее за ледяную руку. — Если она не хочет, ехать не будет! — Катя прижалась к Диме крепче. — Или ты со мной, Катя, или ты идёшь на все четыре, забываешь обо мне, добиваешься всего сама без моей помощи. Или же, — она криво улыбается, — Дима сейчас же едет в изолятор! — Ты не можешь так поступить, — прошептала Катя подходя к матери. — Нет, ты этого не сделаешь с ним! — Сделаю, Катя. Поэтому, решай сама: или ты, или он. Катя обернулась на стоящего рядом Диму. Он абсолютно не боялся провести остатки дней за решёткой. Главное — чтобы рядом была Катя. Но она кивнула и обернулась к мужчине. — Прости. Последние, что сказала девушка перед тем, как пройти к машине и сесть внутрь. — Надеюсь, у тебя все будет хорошо! Заезжай как-то, чай попьём. Женщина самодовольно улыбнулась и подмигнула мужчине.

***

— Дима? — Прошептал Лёша. — Что случилось? — Все отлично, — язык переплетался. — Просто зае… Ой! — Что ты пьёшь, друг мой? Ты где вообще? — Как где? — Удивился мужчина. — Дома, в гордом одиночестве, пью коньяк, потом буду виски, ну и полирну водкой. — А Катя? Где же наша Катя? — В Питере. Так, короче, очень длинная история, но мы все, — он цыкнул, — распался наш нерушимый союз. Прям СССР! — Жди, я буду у тебя через полтора часа. Только не ужрись, дружок. Дима бросил смартфон на пуфик, который стоял рядом с диваном и взял со столика почти пустую бутылку дорогого коньяка. Он вспомнил, как несколько дней назад он также пил с Катей, а потом до последнего вздоха целовал ее и вколачивался в ее тело с особым остервенением. А вчера он, кажется, чувствовал, что скоро придет конец. Когда Катя села на его колени, то увидела в глазах Димы непоколебимую печаль. — Что случилось? — Узнала она. — Тебе не хорошо? — Когда ты рядом, мне по особенному хорошо, солнышко. Очень-очень хорошо. Девушка поцеловала мужчину в лоб и положила руки на его плечи. — Я люблю тебя. — Вот как-то так и все! — Воскликнул Дима поднимая стакан с коньяком вверх. — Не думал, что так буду выражаться о женщинах, тем более в моем возрасте, но она… Я не знаю, каким хорошим словом назвать Катину маму! — Леш, скажи мне, почему только, когда все более менее налаживается, происходит какая-то чушь? Соня эта, — она начал кривлять ученицу, — раскудахталась, как курица. Я по вам вздыхаю, — пропел он. — Боже, что? По мне? — Ты молодой, и ты учитель, — констатировал Лёша. — Был бы я семнадцатилетней школьницей в мини-юбке, то же бы захотел этого. Дима повернулся на друга с широко открытыми глазами и легонько ударил в плечо. — Лёша, Лёша, — посмеялся Дима. — Серьезно, я не знаю, что мне дальше делать! Что мне делать без неё? — У тебя есть два варианта: смириться или добиваться до последнего. Девочке есть восемнадцать, далеко не глупая, — она начала перечислять. — Главное — хотеть! И он кивнул, потому что знал, что теперь делать.

***

В самолёте потряхивает и становится невыносимо больно с каждой секундой. Внутри все горит синим пламенем, а на глазах стоят слёзы. В который раз Катя подносит одноразовую салфетку к глазам вытирая соленую жидкость. Что-то внутри вопит о том, что по прилету в Питер у Кати ничего не получится. Мама посадила ее практически на первый попавшийся самолёт. Единственное что — приятно было лететь в бизнес-классе. Но самой. — Вам что-нибудь принести? — К девушке подошла стюардесса. — Воды, — всхлипнула Катя. — И ещё салфеток. Женщина почему-то понимающе посмотрела на Катю и через пару минут все, что сказала Катя уже стояло у неё на столике. — У вас все хорошо? Катя вынула из ушей наушники и посмотрела на женщину. Сначала ей показалось, что она узнала в ней знакомое лицо, а потом на секунду закрыв сапфировые глаза, поняла, что соображает туго. — Нет, — она улыбнулась. — Вернее да. Так тяжело отпускать то, что было там и лететь в совершенно другой город. — У вас там соревнования? Вы же Екатерина Осокина! — Знайте, я еду туда жить, — девушка выдохнула. — Спасибо, что поинтересовались! Катя мило улыбнулась женщине и обратно надела наушники. С каждой секундой Москва оставалась позади. И Дима тоже. И сама Катя осталась там.

***

— Катя выбыла? — Узнал Артем. — Она мне ничего не сказала. Дима кивнул. Единственное, за что можно было благодарить маму Кати — за то, что ни один человек не узнал о близких отношениях Кати и учителя. А Соня наслаждалась минутами триумфа. — Можете идти ребята, — кинул учитель, когда звонок прозвенел. — Соня? Ученица стояла прямо рядом с сидящим на офисном стуле учителем. Из кабинета уже все давно вышли и разошлись, кто куда, а Соня почему-то стояла. — Мережникова, свали куда-то, прошу. — Что же вы такой грубый? — Она села на учительский стол. — Кати нахватает? Ну, ничего, — она положила руку на его плечо, — не умрете. Ладно, Дмитрий Александрович, до встречи. Соня не видела, как он разбил чашку о пол, как громко и грубо ругался. А Катя даже на расстоянии чувствовала.