Лёд

— Что ты сделала? — Прошептал Федя. — Зачем? — Они не пара друг другу, — ухмыльнулась Ира. — Но он ее из-под земли достанет лишь бы быть рядом. — Дура ты, Ира, — закричал мужчина. — Дура! Твоя дочь связалась с таким парнем, а тебе лишь бы спорт, — он покачал головой. — Думала, я тебя поддержу? — Узнал он, когда заметил на себе прожигающий взгляд коллеги. — Нет, я ничего не думала. Он сказал, что завтра они прилетают обратно, и я… — Если ты что-то с ними сново сделаешь, — он подошёл ближе к Ире, — я убью уже тебя. — С чего ты вдруг так стал уважать отношения в спорте? — Я не уважаю их, — хрипло ответил тренер. — Я уважаю твою дочь, а ещё я уважаю сына Фадеевой. — Сказали бы все сразу, было бы куда легче, — она взяла в руки стакан с кофе. — А так сами себе и поднасрали, — грубо выругалась Ира. — Не трогай их, Ира, — снова предупредил Федя. — Не будь окончательно помешанной на фигурном катании дурой. Женщина неожиданно громко засмеялась. На секунду Федя подумал, что она совсем больная на голову и нахмурился. Но мужчина в любом случае знал, как помочь Кате и Фадееву.

***

В Москве тепло и как-то… по-родному. — Последний раз, когда я была в этом аэропорту, то плакала, — вспомнила Катя. — И в самолёте тоже. Дима улыбнулся девушке и поцеловал ее в макушку. — Катя! — Закричал Лёша. — Я уже успел соскучится за тобой. Когда ребята вышли из аэропорта их встретил радостный Лёша с улыбкой до ушей. — Спасибо, — посмеялась Катя обнимая новоиспеченного друга. — Меня не было всего-то месяц, а вы уже успели соскучиться. Лёша достал из карманна длинного чёрного пальто ключи от белого «Лексуса» и нажал на кнопку разблокировав машину. — Катя, — позвал ее Дима, — садись в машину, я помогу заснуть в багажник чемоданы. Катя кивнула и села в тёплый салон машины. — Вот это любовь, — прошептал Лёша открывая просторный багажник. — Когда я подъезжал к отелю, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Я смог найти то самое кольцо, — вдруг вспомнил Лёша. — Как ты и просил: белое золото и большой сапфир. Дима кивнул и пожал руку другу. — Хватило? — Да, ровно сорок пять. Но почему именно оно? — Лёша закрыл багажник. — Оно подойдёт к ее браслету. Я так хочу, чтобы она сказала мне «да». — И она скажет!

***

— Фёдор Владиславович? — Удивлённо спросила Катя. — Почему вы мне звоните? — Я знаю, что ты уже в Москве. И хочу предупредить тебя, что сейчас к вам с Димой приедет твоя мама. — О Господи, — прошипела Катя. — Не волнуйся, — спокойно произнёс мужчина. — Говори мне адрес, и я приеду. — С чего такое добродушие, Фёдор Владиславович? — Мы — никто, чтобы идти против любви. Кать, — начал он спустя пару секунд, — я знаю тебя практически все твои восемнадцать лет. И я знаю, как она воспитывала тебя. Ты заслуживаешь счастья. — Спасибо. Правда, — она выдохнула, когда Дима подошёл сзади. — Вы очень помогайте. Я сейчас СМСкой вам скину адрес. — Что-то случилось? Катя повернулась к Дима и покачала головой. — Вернее, да. Или нет, — она шумно выдохнула. — Я не знаю. Сюда едет моя мама. — И что? — Удивился Дима. — Боишься, что я уеду туда, куда хочет твоя мама? — Он улыбнулся. — Солнышко, все будет хорошо. С этими словами она подошла к двери, когда зазвонил звонок.

***

— Катя, — процедила ее имя Ира. — Ничего не хочешь мне рассказать? Что ты делаешь тут и с ним? — Она посмотрела на Диму. — Что я тут делаю? Живу! — Живет она, — женщина засмеялась. — Не дури, ты же не хочешь, чтобы Диме было плохо. — А я больше не ее учитель, — напомнил Дима. — А она — не моя ученица. — Ребята, вы сдурели? — Она засмеялась. — Катя, собирай свои манатки, и мы… В дверь снова кто-то позвонил. Папа? — Папа? — Удивлённо прошептала Катя. А потом изо угла вышел Фёдор Владиславович. — Ирочка, — пропел Владимир Николаевич. — Что же тут забыла, скажи мне? — Ты с ними за одно? — Ира подняла руки вверх. — Я одна здесь трезво мыслю? — Ира! — Воскликнул Федя. — Заткнись ты уже и засунь своё мнение в одно интимное место. А Катя стояла прижатая к Дима, боясь, что сейчас он уедет. — Да вы все тут, — крикнула Ира, — больные! Катя! Женщина грубо взяла дочь за запястье, а Дима сразу крепко обнял Катю и развернул в другую сторону. — Я ее отец, Ира. Не забывай об этом! — Да ты такой отец, как я — художница. Катя, — уже более спокойно произнесла Ира. — Сейчас мы едем домой, я не трогай Диму, а ты, — она бросила испепеляющий взгляд на мужчину, — не трогаешь мою дочь! Катя покачала головой и неожиданно вырвалась из объятий Димы. Подойдя к разъярённой матери она нахмурилась. — Или мы поступаем по-другому: я через месяц заканчиваю школу, и мы с Димой живем долго и счастливо, — Катя тыкает пальцем в плечо матери. — И ты забываешь, что у тебя есть дочь. Ира сдаётся. — Ладно, — она поднимает руки вверх. — Живет, как хотите. Только, когда он уйдёт от тебя — не приползай ко мне на коленях и не плач! Женщина демонстративно берет в руки лежащую на полу сумку и, громко хлопнув входной дверью, выходит из квартиры. — Владимир Никонович, — мужчина протянул руку Диме, — папа нашей Кати.