Сказки Атомного Леса

Пост-апокалиптическая сказка.

      «Добрый день» - тихой, звериной поступью он вошёл в плохо освещённую комнату. «Я странствующий воин, ищу своего принца на этой выжженной, радиоактивной планете. Ты, случайно, не он?»

      Эпизод 1.

      Рождество.

      В пост-ядерном мире, красно кровавое небо бороздили черные Цеппели́ны, слепящее желтое солнце, коловратом, поднималось над руинами, некогда величавых, зданий. Генрих облизнул пересохшие, потрескавшиеся в кровь губы, щурясь от тиранящих взгляд лучей. «Ну здравствуй, солнышко, вот и дождались» - проговорил он хрипло, натягивая капюшон и ступая по мёрзлой ссохшейся земле, направляясь к дому. Нынче древний языческий праздник совпадал с праздником, некогда популярным, в до-ядерном мире. Сегодня было 25 декабря. День зимнего солнце стояния. Когда-то в этот день было принято украшать ели, теперь они украшали чахлое деревце, стоявшее в кадке, в комнате Магды. Это растение, в котором едва теплилась жизнь. Впрочем, как и почти во всех обитателях этого опустошенного мира. Магда была его приёмной дочерью, он нашел её, маленькую и ослепшую, тогда, когда после пережитого шока, люди начали выбираться на безжизненную поверхность. Эта слепая девочка, странный мутировавший зверь, похожий на смесь лысой кошки и бультерьера, да наивный, романтичный в своих мечтаниях, юноша с библейским именем Каин, были теперь его семьёй. Ночная охота выдалась удачной, он наловил дюжину крупных крыс и убил двух детёнышей брага (браги, это тоже были мутанты, некая жутковатая смесь ворона и рептилии, этакие вараны в черных, вместо чешуи, перьях и с острыми клювами, они могли вырастать до внушительных размеров, а сбиваясь в стаи нападали на всё живое, мясо молодых брагов было очень сочным). Генрих всегда охотился один. Мрак, так он назвал своего питомца, оставался дома, охранять семью. А охранять было от кого, помимо хищных брагов, по этой земле шастали и более злобные мутанты, некогда их предки тоже были людьми, но теперь это было особое племя, злобных, ограниченных тварей, похожих на кровожадных орков из сказки. Он вернулся домой, принеся свою не хитрую добычу, его весело встречал Мрак, от радости виляя голым хвостом. Каин и Магда заворачивали какие-то самодельные подарки в старые тряпочки, на манер упаковочной бумаги. Да, сегодня у них будет праздник, они его заслужили, в этом пост-ядерном, жестоком и разрушенном мире, в зарождении новой цивилизации, на обрывках вселенной.

Эпизод 2.

Встреча.

             «Когда мы очнёмся в пост-ядерном мире, красно-кровавое солнце опалит наши веки. Ты будешь уподоблен вечно мёртвому принцу, я стану вечно живым скитальцем. Мы словно соленые статуи на дне высохшего моря. Любви больше не будет, не будет и горя, ибо никто не будет знать — что это такое. Ты станешь моим братом милосердия, я буду твоим рыцарем скорби. Ничто не вечно под кровавой, испепеляющей звездою. Когда мы очнёмся — мира уже не будет. И только пепел сгоревших идолов напомнит нам о прошлом».

ХХХ

      Ветер, холодный, колкий, пронизывающий, терзал его кожу, словно тысячи осколков стекла. «Ах ты, черт» - проговорил Генрих, ёжась от холода, но назад идти было нельзя, только туда, вперёд, в злачное место где было их логово. Он всегда находил их, словно собака берущая след, этих мутировавших монстров. Отбросы эволюции, грязные орки, что охотились на немногих, оставшихся в живых людей. Убивали чтобы пожирать, убивали ради забавы. В то время Генрих был истребителем орков, ему платили за каждый скальп кровожадной твари, принесённый шерифу. Тогда семья его была совсем небольшой. Магду, совершенно ещё кроху, он оставлял на попечение соседей. Тогда ещё они жили в селении, а не отдалённо, как нынче. Генрих был одним из немногих, кто уничтожал орков в одиночку. Как он это делал? Он и сам не понимал, говорил, что когда видит этих тварей, то в него будто бы демон вселяется. Генрих и правда словно одержимым становился, приходил в себя только когда, тяжело дыша, стоял посреди кровавого месива. Вот и сейчас ему предстояла охота. «О, древние Боги...» - проговорил Генрих тихо, шагая в логово тварей. Но тут раздался какой то шорох в кустах, Генрих уловил его и вскинул свой боевой топор на изготовку. В зарослях кто-то ойкнул и по голосу Генрих понял, что это не орк. Забросив на плечо топор он быстро подскочил к тем кустам и выволок из них, за руку, юношу, рыжего такого. Тот сверкнул на Генриха безумно зелёными глазами и попытался высвободить руку, дёргая кистью её, нужно сказать что кисти рук парня были покрыты татуировками, рисунок которых напоминал змеиную чешую. «Что ты тут делаешь?!» - спросил раздраженно Генрих. «Я?» - парень наивно захлопал глазами: «Ничего...». Паренёк наконец-то высвободил худую свою ручонку и плюхнулся на землю. «Но ты следил за мной» - возмутился Генрих: «Зачем?». «Ты же охотник на орков...но я знаю...ты ничего не забираешь, кроме скальпов, а у мёртвых орков можно забрать ещё и оружие и другие металлические предметы» - парнишка слегка вздрогнул, грозный вид Генриха пугал его. Мужчина вдохнул, беря юношу за руку и поднимая с земли. «Пошли» - проговорил он тихо. «Куда?» - удивился парень. - Домой. - А как же орки? - А орки сегодня, пока, поживут. Как хоть зовут тебя? - Каин. Только сейчас Генрих заметил, что «татуировки» на руках Каина, вовсе и не тату, а его собственная кожа, покрытая мелкими чешуйками. Впрочем, в современном им мире, подобное отклонение не было чем то сверхъестественным.

Эпизод 3.

От куда мы все?

             «Мы подобны теперь мёртвым птицам, которые даже не знают, что они умерли, так и скитаются по холодному полю, фантомными клювами своими собирая веточки и солому, в надежде построить гнездо.»

ХХХ

      Небо сегодня белёсое с серым налётом, мрачное и низкое, давящее, унылое. Такое же пугающее, как истошные крики черных птиц, латающих по округе, прыгающих по веткам деревьев и ищущих - чем бы полакомиться. Такое же отчаянно безнадёжное, как плачь потерявшегося котёнка. Однообразное, сырое, плачущее мокрым дождём. Сегодня безрадостное небо, такое же холодное и отрешенное как и тысячи лет назад. Дождь, дождь длинною в вечность. Радиоактивные потоки. Они не несли жизнь, только погибель. Небеса гневались на никчемных, загубивших планету людей. Боги им мстили за поруганную, убитую природу, при помощи природы же. Вода, наполненная радиацией только спровоцировала проявления всё новых болезней и порождала мутантов. Но выбора не было, другой воды на планете не существовало. Проклятое место, космический Ад, вот чем теперь являлась планета, некогда носившая имя Земля. Теперь её называли иначе, именовали в честь тёмной богини, повелительницы загробного мира. «Хель», так звалась планета нынче. И словно Хельхейма, напоминала она собой, то живую планету, а то разложившийся труп. Каин сидел возле печки, греясь, в одной руке от держал жестяную кружку с горячим травяным настоем в другой сжимал овсяную лепёшку, периодически понемногу откусывая и запивая травяным чаем. - Генрих, а вот орки, говорят, что их предки тоже были как мы. Ну в смысле людьми. Но почему они стали такими? От куда мы вообще все взялись? - Орки, это потомки тех, кто не смог укрыться от атомного кошмара. Им удалось выжить, но их дети превратились, в то, во что превратились. - А как же мы, почему мы не стали такими же? - Разве ты не знаешь? Наши родители укрывались в подземных убежищах, я сам родился в оном из них. - Я не видел никаких убежищ. Не забывай, мне только восемнадцать, это тебе уже тридцать пять. Проговорил тихо Каин, слегка морща нос, после продолжил: - Я и родителей своих не помню, рос в приюте. Церковь Марии, может знаешь? - Слышал, но не был не разу. Я молюсь другим богам. - Говорят, что твои боги кровожадны. - Мои боги честны и не дарят ложной надежды. - Возможно ты и прав, но порой, надежда — это единственное, что остаётся нам.

Эпизод 4.

Шериф.

      Тишина давила на уши — удивительная, неестественная тишина. Не было слышно даже криков птиц, обыкновенных для этого времени суток. Угрюмый пейзаж, да иссохшие колодцы — ничего более, тень одиночества и опустошения, не увядающая скорбь. Он шёл по иссушенной солнцем земле и хрупкие, выжженные под палящим зноем растения рассыпались в прах под его ногами. Он двигался всё дальше вглубь пустыни, следуя по их следу, преследуя их. Генрих проклял уже всё на свете: зачем он только ввязался в это? Ведь он простой охотник, истребитель орков, но не шериф, что бы гоняться за беглыми преступниками. Впрочем шериф был уже мёртв, а те, кто убили его, были там — впереди. Генрих пробирался всё дальше и дальше по высушенной, красно-кровавой звездой, пустыне. И всё же он он уже неоднократно ругал себя за то, что связался с городскими властями и добровольно взялся за поимку этих двух. Вот уже и раскалённый солнечный диск закатился за горизонт, темнело и холодало. Генрих решил сделать привал и развести костёр, передвигаться в тёмное время суток по неизвестной пустынной местности — неблагодарное и рискованное занятие, это он точно знал. Ночь, обволакивающим, тяжким, густым сумраком, спускалась на землю, укрывая всё на её поверхности, убаюкивая и принося покой. Только Генрих не мог уснуть, вздрагивая при каждом шорохе, при малейшем дуновении ветра. Непонятная тревога охватила его, не позволяя уснуть.

Эпизод 5.

Орки.

«Никого не слушай и не верь им, слышишь, никогда не слушай — что бы они тебе не говорили. Я жив. И я вернусь к тебе, обязательно вернусь, разрывая пространство и время, вопреки всем законам мироздания.»

ХХХ

      Генрих уже давно выслеживал эту группу орков, похожую на семейный клан: пятеро вооруженных мужчин, трое женщин, так же имевших при себе оружие и двое молодых, но способных уже охотиться, особей не определённого, по их внешнему виду, пола. Итого — десять, не мало... Ворвавшись в их логово, он тут же вскинул свой топор, нанося первый удар и сразу второй, действуя рукой по инерции. Двусторонний боевой тесак рубил плоть с лёгкостью, как будто это были переспелые дыни. Первыми наступательными ударами Генрих сразу вывел из строя двух мужчин, сидевших у входа и, по всей видимости, охранявших пещеру. Сделать это было не трудно, ибо он застал их врасплох. Кровь брызнула в стороны, капли её попали на лицо Генриха. Орки не ожидали, конечно, такого стремительного нападения, но быстро сообразили, что происходит и похватали своё оружие. Теперь уже предстояла настоящая схватка. Нужно отметить, что Генрих вовсе не был похож на «героя боевика», какими их любит изображать, в сценах пост-апокалиптических битв, кинематограф. Походил он, скорее, на солдата-пехотинца: поджарый и очень выносливый, с худым, измождённым лицом с впалыми щеками и высокими скулами, довольно сильный, не смотря на кажущуюся худобу, с жилистыми руками и выпирающими синими ручейками вен на кистях их, в добавок бледная кожа Генриха, буквально, не воспринимала загар — довольно своеобразный облик для бесстрашного победителя кровожадных тварей. Это был последний арийский рыцарь мертвой планеты «Земля», первый нордический бог планеты мёртвых «Хельхейма».

Эпизод 6.

Браги.

      Браги — мутировавшие создания, полу птицы, полу рептилии. По одиночке они не были столь сильны и опасны, не смотря на внушительные свои размеры. Более того — эти твари были трусоваты. Но вот сбиваясь в стаю они шли черной лавиной, нападая, практически, на всё живое, во всяком случае на тех, кто не способен был к сопротивлению. Взрослых псов, крупных кошачьих, вооруженных людей и орков они старались избегать, но вот небольшие животные, всяческий молодняк, дети, ослабленные и больные взрослые, незадачливые или раненные орки становились добычей для них. Для брагов не было исключений — что или кого поедать. Покрытых взъерошенным, тёмным оперением ящеров никто не любил. Эти животные были достаточно не глупые, но совершенно не приручаемые, плюс — следует добавить к этому их кровожадность. Люди справедливо считали, что единственной целью брагов является потребность в еде. Охота на брагов между тем — довольно выгодное занятие. Фермеры платили за каждую голову такого ящера, потому как хищные браги до единой особи могли вырезать тот причудливый скот, что люди пытались разводить. Мясо брагов было вполне съедобно, особенно молодняка, а шкуры можно продать или обменять.

Эпизод 7.

Призраки.

      (Эпизод из детства Каина)

      Обжигая макушки деревьев и крыши зданий последними своими лучами, солнце уходило за горизонт, оставляя землю, отдавая всё, на её поверхности, во власть наступающих теней. Сумрак поглощал, постепенно, пространство. Солнце расставалось с живущими тут существами, чтобы одарить лучами своими других обитателей этой планеты. Тени приходили на смену свету, утопающему в алых красках заката. Черные птицы, гомоном своим, приветствовали ночь и провожали день. Небесные птахи, глупые создания, певцы земные, безумные в своём стремлении к жизни. Вот одна из них вспорхнула с насиженной жерди ограды и расправив крылья полетела стремглав, словно пытаясь догнать последний луч света. Ослеплённая отблесками зари, не заметила она преграды и разбилась о каменную стену древнего собора. В приюте почти всё стихло, дети улеглись спать. Только Каин всё ещё стоял у окна, наблюдая ту печальную сцену с птицей и тихо плача, то ли от жалости к несчастной пернатой душе, то ли от страха. Он очень боялся засыпать, страшился своих снов, опасаясь что снова придут «они» - черные силуэты, словно вытянутые тени, какие бывают после полудня. Существа эти, из ночных видений Каина, были безликие, злобные, гневно бубнившие, наперебой, какие-то неразборчивые слова. Он так боялся их, так хотел убежать. Но разве способен человек сбежать от собственных страхов?