Стальные бабочки

Он обещал приехать снова. Теперь его прекрасный чёрный «Бентли» всё чаще сверкает под лунным светом около моего особняка. Стоит лишь появиться ему на горизонте, как служанки начинают кидать погнутую обшарпанную монетку, чтобы без драк решить, кто будет дежурить около двери моей спальни ночью. Они знают, что я сплю с гангстером, смеются и судачат о том, что он украдёт моё серебро, делают ставки, когда это случится. А я подхожу каждый вечер к окну, отодвигаю тяжёлую атласную штору, и наблюдаю за дорогой в надежде, что вдалеке покажутся яркие фары того самого «Бентли». Его дела. Его чёртовы опасные дела. Помню, он приехал ко мне избитый какими-то людьми. Я осторожно смывала запёкшуюся кровь с его лица и тела белоснежным полотенцем, а он смотрел на меня ничего не выражающим взглядом и гладил мои бёдра. Этот мужчина… Он никогда не рассказывает об этих делах, старается не вспоминать о них рядом со мной. Иногда, после потрясающей ночи, полной криков, стонов и поцелуев, он садится на кровати и задумчиво смотрит в окно, а затем берёт сигарету и, поджигая её, начинает курить, выпуская дым, который клубится густым завораживающим облаком. Я не спрашиваю ни о чём. Ложусь на живот и, подперев голову рукой, рассматриваю сутулую спину, широкие плечи. Мне всегда интересно, о чём он думает в такие минуты. Тишина. Приятная, но такая тоскливая ночная тишина. Слышны лишь перешёптывания и смех служанок в соседней комнате. Его всё нет, а я начинаю беспокоиться. Сотый раз подхожу к зеркалу, поправляю кучерявые тёмно-русые волосы, вглядываюсь в свои печальные карие глаза. Он любил какую-то женщину, но о ней мне ничего неизвестно, кроме того, что в честь неё была названа его новая красивая лошадь. Возможно, она вернулась, и я стала не нужна. Забыта, как старая вещь, которую кинули на пыльную антресоль. Вижу свет фар на тёмной стене и вздрагиваю от волнения. Подхожу к окну и вижу заветную машину, подъехавшую к особняку. Он приехал. Дождалась. Выбегаю из комнаты, уже не заботясь о внешнем виде, о том, что в коридоре безумно темно, хоть глаз выколи. Ступенька за ступенькой и я, наконец, спускаюсь на первый этаж, бегу к двери. Тянусь к ручке, но дверь со скрипом открывается сама, и он переступает порог. И вот я уже чувствую запах дорогого одеколона и терпкого ирландского виски, который исходит от него. Ощущаю его сухие потрескавшиеся губы на своих и в моём животе начинают порхать бабочки. Стальные бабочки. Точно такие же, как его характер, нервы и холодные глаза, в которых очень редко появляется тепло. Не знаю как, ведь я потеряла счёт времени и пространства, мы оказываемся в спальне. На мягкий красный ковёр летит наша одежда: мой шёлковый невесомый халатик и его рубашка, в миг оказавшаяся без пуговиц. Он грубо бросает меня на белую простынь, в глазах цвета чистейшего неба столько безумной страсти, что меня кидает в жар. Наконец, он навис надо мной, прижимая всем весом своего тела к кровати, которая уже какую ночь выдерживает наши порывы. Мы жадно целуем друг друга, кусаем, словно животные, не в силах обуздать желание, то самое животное желание, овладевающее нами, когда мы видим друг друга. Я хочу, чтобы он был ближе, но не знаю, куда уж, ведь и так чувствую его плоть в себе. Толчки грубые, быстрые, его сильные руки исследуют моё хрупкое тело, пальцы сжимают нежную кожу. Мои ногти в кровь раздирают его напряжённую спину. Он рычит и, перевернувшись, усаживает меня на себя. Я обхватываю руками его шею и, запустив пальцы в жёсткие волосы, издаю громкие протяжные стоны ему в ухо, что заводит мужчину ещё сильнее. Прижимаемся друг к другу разгорячёнными мокрыми от напряжения телами, наслаждаясь сладостным моментом безумной страсти.

***

Меня будят солнечные лучи, пробирающиеся в комнату сквозь приоткрытые шторы. Я нехотя открываю глаза и вижу перед собой его умиротворённое лицо, а на моей талии лежит тяжёлая рука. Он ещё спит, не подозревая, что я разглядываю его и запоминаю каждую морщинку, каждый небольшой шрамик на лице. Таким спокойным вижу его впервые, однако кустистые брови всё же чуть подёргиваются во сне. Он дышит ровно, тихо, иногда посапывая. Осторожно протягиваю тонкую ручку и убираю волосы с его лба. Хочу запомнить его именно таким. Никуда не спешит, он здесь, рядом со мной. Томас поднимает тяжёлые веки, и я вижу сонные глаза цвета голубого прозрачного моря. Но плавать я не умею и боюсь утонуть. — Мэй… — Произносит он хриплым, но таким родным голосом, который я привыкла слышать на протяжении месяца. — Да?.. — Тихо вопрошаю я, не отводя взгляд от безумных потеплевших глаз мужчины. — Я вернулся… Ты дождалась.