II. Белая ворона/"Ужин"
8 января 2022 г., 15:48
«Здравомыслие не исключает безумия.»
Он всегда отличался от окружающих. Был белой вороной на фоне нормальных людей любого возраста и пола. Питер знал это, с того момента, как только начал осознавать себя, свое отличие от других. Его «особенность» проявлялась с младенчества, если верить словам матери. Младенцы кричат и плачут, им не дано выражать необходимость в чем-либо иным образом. Да, малыши бывают, на радость родителям, спокойны и мало кричат, но все равно кричат, выражают недовольство, страх, а со временем, начинают улыбаться, смеяться, тянуться не только к маме, но и к игрушкам, тетям, дядям и прочим. Но с Питером такого не было, он всегда молчал и даже когда был голоден или испуган, лишь издавал тихое кряхтение, похожее на мяуканье кошки. Малыш не улыбался, вяло интересовался мамой или игрушками, и большую часть своего младенчества провел в больницах, где врачи искали причину столь странного поведения. Только вот ни один врач не мог сказать, что, конкретно, с Питером не так, как называется его болезнь, и болезнь ли это вообще. Да, у Питера нашли «сломанные» гены, доставшиеся, по всей видимости, от отца, поэтому мальчик не хныкал, а мурлыкал, а голубые глаза в темноте светились, точно лампочки на гирлянде. При этом все системы органов и сами органы работали прекрасно, никаких отклонений, что указывали бы на генетическое или наследственное заболевание. «Особенности» не мешали ему жить, развиваться согласно возрасту: сидеть, ползать, ходить, говорить. Всему этому он учился, пожалуй, даже быстрее сверстников, но при этом в эмоциональном плане он был холоден и туп. Он не смеялся, плакал только от боли, не выражал интереса, не боялся незнакомцев, но и к знакомым не тянулся. Не ребенок – кукла. Мать, «зовите меня Фубу, милочка, просто Фубу», как и полагается хорошей женщине, доброму человеку, бросала все силы на то, чтобы Питер поправился, стал нормальным. Благо деньги не были проблемой. Врачи, обследования, психологи, лекарства, реабилитационные центры – все это мелькало с калейдоскопической быстротой и, с той же скоростью, надоело Питеру до зубного скрежета (зубы, к слову, так же были не такими, как у всех), поэтому сообразительный не по годам мальчик стал копировать поведение окружающих. Он мимикрировал под нормального ребенка, научился выдавать ту эмоциональную реакцию, какую от него ожидали увидеть, научился улыбаться, смеяться, плакать. Тогда, понемногу, от него отстали, и он смог выдохнуть, оставаясь наедине с самим собой. Чуть позже на свет появилась Сара, этот вечно орущий комок смог вызвать в Питере чувство раздражения, но и оно быстро сошло на нет. К слову, Сара вышла в противовес брату, чересчур эмоциональной. В школе, начиная с ее начальной ступени, у Питера не было друзей, даже не смотря на его умение притворяться. Дети ощущали ложь, неискренность, и холод, а потому быстро сделали голубоглазого изгоем коллектива, одиночкой. Питеру было все равно на это, он и не хотел общаться, выдавливать из себя улыбку в ответ на очередную идиотскую фразу, ему было куда-как лучше проводить время, читая книжки, сидя подальше ото всех. Даже переходный возраст, казалось бы, обошел парня стороной. Не было ни скачков настроения, ни метаний, ни любви, ничего, он просто проживал каждый день без какой-либо цели. Даже гормоны, казалось бы, никак не изменили его. В старшей школе были те, кто хотел отыграться на «белой вороне» зажимали, один раз избили, но Питер никогда не дрался сам, ему это было не нужно. Голубоглазый просто платил самому крупному парню в школе: Пять долларов за то, чтобы заткнуть рот обидчику, и по доллару за каждый выбитый зуб. Надо ли говорить, что задирать Питера перестали очень быстро? Мать хотела снова повести сына по врачам, и поэтому Питер «примкнул» к группе готов, старался вести себя как можно грубее, уходил из дома на несколько дней, в общем, снова притворялся нормальным. Это помогало, на время правда, но все же лучше, чем сидеть в кабинете и слушать бред очередного мозгоправа про апатию, алекситимию, шизофрению. Врачам вообще очень нравился диагноз «шизофрения», словно ничего более они диагностировать не могли. Питер не испытывал эмоций, но это его ничуть не смущало, он просто не знал, как бывает иначе. Зато, лишенный эмоциональных потрясений, он быстро усваивал новую информацию, практически любую. И не только запоминал, но и понимал, мог применять на практике, поэтому школу он окончил с отличием, и пошел учиться дальше. Хотел ли он этого? Нет. Питер уже давно ничего не хотел, не интересовался, ни желал он просто жил по накатанной, ставя перед собой цели, к которым можно бы было двигаться, которые были бы маяками в этой жизни. Да и пока его голова была занята информацией, он не думал о том, что его жизнь, в общем-то, абсолютно бессмысленна, просто череда повторяющихся дней без намека на какое-либо изменение. Мать хотела, чтобы он стал медиком, прямо-таки видела его хирургом, идеальным врачом, лишенным эмоций, всегда думающим максимально объективно. Но, увы, Питер не разделял ее желаний, ему совсем не хотелось общаться с людьми, тем более в таком количестве, в каком приходится медицинским работникам. Поэтому он выбрал сферу компьютерных технологий и погрузился в нее с головой. Вскоре парень открыл перед собой темную сторону интернета, так называемый даркнет, и стал зарабатывать там. Он переехал в другой город, купил себе дом на отшибе, и все, больше его жизнь не менялась. Питер и сам не мог точно сказать, зачем он живет, что заставляет его просыпаться и засыпать, есть, умываться, да даже дышать, но пока его голова была забита работой, времени на философские размышления не оставалось, к счастью. Все изменилось в одночасье, точнее, в одно мгновение. Годы жизни, череда врачей, сеансов, таблеток и прочего не смогли пробудить в нем эмоции, а она смогла. Случайная встреча круто изменила жизнь Питера, этой белой вороны, среди нормальных людей.***
Он вышел на перекресток, образованный пересечением улиц Юнион и Джексон, как всегда, держа в левой руке пакет с продуктами, а в правой - смартфон, когда в него буквально влетела она. От неожиданности Питер пошатнулся и рефлекторно обхватил врезавшуюся в него девушку правой рукой, выпустив из нее телефон. Аппарат шлёпнулся на асфальт, с противным треском от корпуса откололось несколько кусочков, но теперь это было совсем не важно. Парень взглянул в лицо попавшей в его неловкие «объятия» девушки и пропал. В одно мгновение и навсегда. -Ой! Простите! –незнакомка шустро отпрянула от Питера, достала из кармана штанов визитку и всучила ее парню. -Я очень спешу, все оплачу, позвоните! Простите! Очень-очень спешу! - и она побежала дальше. Питер смотрел ей в след до тех пор, пока она не скрылась из виду, он не мог заставить себя пошевелиться или что-то сказать. Парень не помнил, как дошел до дома, но как только дверь за ним захлопнулась, голубоглазый упал на колени. Он смеялся, катался по полу и хохотал, как обезумевший, все его тело сотрясалось от смеха и приятной дрожи. Питер не понимал, что с ним происходит, отчего он смеется, но при этом из глаз текут слезы. Почему сердце так трепещет в груди? Почему он не может встать на ноги? Почему ему так хочется петь во весь голос? Отчего внутри все стало таким приятным, теплым? Как так выходит, что все его мысли только об этой незнакомке? Почему все вокруг вдруг стало таким реальным, настоящим? Голубоглазый был сбит с толку, шокирован, совсем не понимал, что же с ним происходит, однако он был уверен, это что-то хорошее. Ему было так приятно внутри, как никогда еще не бывало. Тело и разум испытывали то, что было недоступно долгие годы – эмоции. Слишком много, и сразу, но такие яркие, что Питер еще долгое время не мог успокоиться и вернуть себе ясность мышления. Он и не хотел успокаиваться, эти ощущения, они нужны ему, нужны много больше! Встреча изменила его жизнь, показала, что и он может быть счастливым, чувствовать эмоции и не притворяться. Он может жить, а не существовать! Питер более не представлял себе жизни без этой чудесной, просто волшебной, незнакомки. Эмоции оказались для него наркотиком, настолько сильным, что вызвали привыкание с первой пробы, и, подобно всем зависимым, Питер пойдет на все, на любые жертвы, ради новой порции.***
Благодаря визитке, он узнал имя девушки- Т/И, и этого было достаточно, чтобы он смог узнать и все остальное. В век высоких технологий, обладая нужными навыками, можно хоть в кабинет президента заглянуть, через его ноутбук, что уж говорить о молодой судмедэксперте. Питер не нашел в себе сил позвонить, его язык, казалось, сворачивался узлом при одной мысли о разговоре с Т/И, парень так боялся сказать что-то глупое, что-то, что не понравится девушке. Поэтому он пошел по более привычному для себя пути, он решил узнать ее получше, как можно лучше… Как оказалось, эмоции могли быть не только приятными, они не всегда согревали его изнутри, порой они обжигали сердце, туманили разум и заставляли тело делать ужасные вещи. Об этом Питер совсем не подумал, как и о том, что человек весьма хрупкое создание. Первым, кого Питер убил, был просто бездомный, просящий милостыню и ночующий в подворотне. Бомжу не стоило, пусть и ненамеренно, пугать Т/И своим появлением, и уж тем более не стоило принимать от нее, в качестве помощи, старый плед и пакет с теплыми вещами. Питер пришел в себя, только когда голова бродяги превратилась в вязкую массу из расквашенного головного мозга и осколков костей, а темная кровь пропитала рваную одежду бомжа насквозь. Парень отбросил в сторону железный прут, ставший орудием убийства, посмотрел на свои дрожащие руки, затем на тело у своих ног. Ярость, затмившая разум, ушла, стало гораздо легче на душе, а главное - это существо, более не приблизится к Т/И. Никто более не приблизится к Т/И.***
Вот уже полгода как Питер является тем самым «маньяком-Потрошителем», что терроризирует Мартинсвилл, но этот титул, придуманный журналистами, его вовсе не тешит. Все, что он делает, он делает ради своей любви, ради той единственной, что принесла в его жалкую жизнь радость. Парень читал, что девушки любят сюрпризы, особенно те, что связаны с их увлечениями, поэтому он и стал оставлять подарки для возлюбленной рядом с телами, именно поэтому он так постарался с последним телом. Т/И обожает свою работу, а Питер обожает Т/И, и если он может порадовать свою девушку, то он сделает это. Парень очень старался, ведь помимо подарка, ни в коем случае нельзя было оставлять своих следов, иначе ему не суждено будет быть с Т/И. Он хорошо все продумал, очень хорошо, и надеялся, что возлюбленная оценит его старания, когда придет время. Голубоглазый все еще не так хорошо справляется со своими эмоциями, но он учится, совершенствуется, старается взять все лучшее, перед встречей с Т/И лицом к лицу.***
Сейчас голубоглазый парень сидит в одной из комнат своего дома, прижавшись щекой к толстым прутьям клетки, пальцами поглаживая холодный металл. -Совсем скоро ты будешь тут, рядом со мной. -его губы трогает легкая улыбка, предвкушения столь сладкое, что, кажется, он ощущает его вкус на языке. - Будешь со мной, только моей. – его воображение уже рисует нужную картинку, такую яркую и живую. - Я пойду на все, ради нас, моя любовь. На все. – он сжимает пальцами прутья. – Я раздроблю твои кости, и ты никогда не сможешь меня покинуть. –Питер сморит на человека, сидящего в клетке и тихо смеется. – Шучу, не дрожи ты так, я не причиню ей вреда. Ты ведь знаешь, что тебе нужно делать? Или мне напомнить? – в голосе звучит угроза, настолько явная, что в ответ раздаётся почти животный скулеж.***
-И? долго это будет продолжаться? – Т/И устало зевнула, даже не подумав, прикрыть рот ладонью. Вкусный ужин в ресторане с живой музыкой, сладкое вино и непринужденный разговоры сделали свое дело, и девушку разморило, жаль только, что все это было не от чистого сердца. -Тебе не нравится? - усмехнулся Дон, галантно подставляя локоть, девушка сразу взяла его под руку. - Ты, между прочим, отдыхаешь, а я работаю. - никакого укора не было, мужчина и сам получал удовольствие от компании Т/И. -Я не говорила, что мне не нравится, просто…-она замолчала, подбирая слова. Их прогулку сопровождало цоканье ее каблуков по дорожной плитке, да шелест листвы. – Просто, в этом уже нет никакого смысла. Если бы преступник и правда был заинтересован во мне, то напал бы на тебя еще в первый наш совместный «ужин», или сразу же после него. -Может он просто выжидает, или не хочет, чтобы ты его видела. - мужчина свободной рукой проверил кобуру с пистолетом, так удачно скрывшиеся за пиджаком. С момента обнаружения «трупа с цветами» прошло более двух недель, и за это время преступник себя никак не проявил. Ни новых тел, ни пропавших людей, ничего – затишье. К сожалению, затишье обычно идет перед бурей, а потому нужно было действовать на опережение. Пока что основной версией было то, что преступник заинтересован в Т/И, но и тут было не все так гладко, как казалось на первый взгляд. Жертвы, те, которых удалось опознать, не были связаны с Т/И. Лично не знакомы, но могли пересекаться: одна из погибших была парикмахером в салоне, куда иногда ходила Т/И, другой работал бариста и продавал кофе, недалеко от морга, но, увы, этого было слишком мало для того, чтобы точно связать их гибель с судмедэкспертом в юбке. Дон был готов отложить эту версию в сторону, но ТК предложил попробовать спровоцировать маньяка. Прогуляться вместе с Т/И, посидеть в ресторане, в общем, изобразить бурную романтическую деятельность, и, если целью психа является Т/И, то он тут же должен примчаться, устранять конкурента. Люси, также, высказалась за провокацию, по ее мнению, эмоционально-нестабильный преступник не сможет сдержаться, и если не нападет, то точно наделает ошибок. Как ни посмотри, идея была хорошей, но, скорее всего, не стоило Уильямсу лично в ней участвовать, ведь уже три таких «ужина» прошли, и все спокойно. -А может он просто знает кто ты, и не рискнет нападать на полицейского? -протянула девушка, словно прочитав мысли своего временного «кавалера». Она то согласилась на эту авантюру, чтобы доказать: полиция ошибается на ее счет, никому она не сдалась, и может снова спокойно выполнять свою работу, гулять по городу и все без сопровождения. -Может и так. -кивнул Дон, и затем, тихо добавил. -В этот раз мы одни. -боковым зрением он заметил движение недалеко от себя и сразу же напрягся всем телом. Поздний вечер, городской сквер, освещение тут слабое, самое лучшее место для нападения. «Он ли это? Если он, то удачно выбрал день, как раз тогда, когда я дал отбой ребятам. Повезло? Или он знал?» -Ты…-девушка осеклась на полуслове, ей сразу стало как-то неуютно и немного страшно. Дон отозвал полицейских, что обычно дежурили неподалеку, в гражданском, а значит, если на них нападут, он единственный, кто может дать отпор и задержать преступника. Конечно, если Уильямса просто не пристрелят. - Мог бы и раньше об этом сказать. -Мог, но не стал. -Они шли по вымощенной плиткой дорожке сквера, путь освещали тускло мерцающие фонари, а из звуков, только стук каблучков. Т/И держалась за руку Дона, а потому ощутила, как под тканью одежды напряглись его мышцы, и как следом за этим изменилась походка. «Неужели тут кто-то есть?» Страх когтистой лапкой прошелся по спине Т/И, сердце стало биться чаще, и возникло, неосознанное до конца, желание убежать подальше. Она оглянулась, стараясь держаться поближе к мужчине, пусть это и ограничивало его движения. -Успокойся, Т/И, не вертись. –тихо, но твердо сказал Дон, продолжая идти вперед. -Я не могу. – прошептала девушка и споткнулась. – Ой! – каблук застрял в решетке слива, и Т/И устояла на ногах лишь потому, что держалась за мужчину. Она попыталась высвободиться обувь одним резким движением, но ничего не удалось. -Черт! -М? - Дон присел на корточки, чтобы помочь девушка высвободить обувь. Не самое лучшее время и место, но если что-то должно было случиться, то оно случится. «Зачем она вообще надела туфли? Бестолковая.» Т/И расстроенно простонала, ей не хватало только испортить любимые туфли, она снова дернула ногой, ощущая, как начинает понемногу психовать. «Как же вовремя!» -Осторожнее, ты мне чуть нос не разбила. - буркнул Уильямс, только чудом избежав встречи своего лица и острой девичьей коленки. -Прости. -девушка подняла взгляд с макушки шерифа и замерла в напряжении. Впереди, в метрах двадцати, ровно под фонарем, стоял человек. «Когда он там оказался?!» Смотря на него, Т/И, невольно, отмечала привычные детали, совсем не отдавая себе отчета в том, что она сейчас не на работе. «Судя про пропорциям тела, это мужчина-астеник, высокий, примерно между 6'2" и 6'5" футов. Лицо не разглядеть, скрыто капюшоном черной худи. Поза, напряженная: плечи подняты, ноги на ширине плеч, голова чуть опущена. Готовится напасть?» –Он правша. - выдыхает Т/И, ощущая нарастающую панику. –Дон! -Что? - Дону хватает беглого взгляда на лицо девушки, чтобы одним движением подняться на ноги и развернуться. Незнакомец со скрытым капюшоном лицом не двигается, но поблескивающее лезвие ножа в его правой руке весьма красноречиво говорит о его намерениях. Уильямс, отточенным до автоматизма движением, достает пистолет из кобуры, направляет оружие на незнакомца. -Брось нож, приятель. - говорит он громко и четко, да так, что даже Т/И за его спиной вздрагивает всем телом. – Бросай нож! Парень в капюшоне едва заметно двигает головой, медленно вытягивает вперед руку с ножом, и шериф поудобнее перехватывает пистолет. К счастью, незнакомец разжимает пальцы, и нож со звоном падает на плитку. –Молодец, приятель. –Дон чуть расслабляется и, по-прежнему держа подозреваемого на прицеле, медленно приближается к нему. –Без глупостей, на землю. - в сознании шерифа зудит мысль, что все как-то неправильно, не так, как должно было быть, но он отмахивается от нее, словно от назойливой мухи. -Дон…-судя по голосу девушка напугана, каблук все еще прочно сидит в решетке, а снять туфли Т/И никак не может догадаться. Шериф лишь на мгновение отвлекается, чтобы показать девушке, что все в порядке, однако этого хватает преступнику. Он (парень в капюшоне) выхватывает из-за пазухи еще один нож и швыряет его точно в Дона. Ощутив острую боль, Уильямс нажимает на спусковой крючок, одновременно с этим раздается крик Т/И.
