Лунный свет

      Микоте в основном являются племенным народом и среди многообразия различных племён, было одно, что поклонялось Луне. Это было мирное племя, которое помимо молитв, занималось охотой, кожевничеством и пряжей. Главенствовал в племени верховный жрец или жрица, а власть передавалась по наследству. Дитя в главной семье рождалось всегда в полнолуние и под покровом лунного света, младенца несли на священную поляну, где проводили особый обряд и омывали новорожденного кровью. По завершению обряда, ребёнка купали в лесном роднике, чтобы он рос крепким и здоровым.       Считалось что, когда дитя найдёт своё предназначение, то Луна одарит его лицо рунным знаком, что укажет дальнейшую судьбу. В основном это происходило в подростковом возрасте, и кто-то находил свою судьбу в охоте, кто-то в молитвах, кто-то же в прядильном мастерстве или торговле, ведь каким ещё может быть предназначение, как не в следовании обычаям своего племени? Однако у молодой дочери жреца, руна всё никак не проявлялась, хотя она была искусной охотницей и мало кто, даже из самых опытных кожевников деревни, мог сравниться с ней в умении обрабатывать кожу. Время шло, а предназначение не проявлялось, в племени начали шептаться о том, что возможно верховная семья проклята, а ребёнка зачали в период лунного затмения. Беспокойство всё нарастало и постепенно, племя, всё сильнее отгораживалось, от юной Аллори. Лишь родители продолжали любить и поддерживать её.       Временами на деревню осмеливались напасть бандиты, но самые лучшие охотники, были и верными защитниками племени. А потому, у злоумышленников не было и шанса на успех. Однажды в деревню вторгся военный отряд, в тёмно-золотистых доспехах, они уничтожали всё и вся на своём пути. Аллори в тот день охотилась и уже, возвращаясь домой с удивительно богатым уловом, ощутила запах дыма, а до ушей донеслось потрескивание горящего дерева. Её охватило недоброе предчувствие и бросив свою добычу, она побежала в родную деревню. Аллори оцепенела от ужаса увидев, как на её глазах родной дом превращают в угли, да развалины, а холодные лезвия не щадят ни женщин, ни детей. Она услышала стоны умирающего неподалёку от себя и побежала к нему, но увидев раны, поняла, что уже не сможет помочь пострадавшему. «Почему? Почему тебя не было рядом, когда ты была нам так нужна? Почему это должно было произойти с нами? — прошептал умирающий, смотря на неё глазами полными отчаяния, гнева и злости. — Это всё из-за тебя… если бы ты только не родилась… проклятое дитя!»       Обуявший ужас, уступил место гневу, Аллори всегда бесило то, что её считали проклятой и косо смотрели из-за того, что она ещё не нашла свою роль в племени. Она была уверена в том, что устои племени давно устарели и предназначение вполне может находиться за их границами. Но в этот раз гнев был другим: это нападение, вся жестокость, которую она увидела за последние минуты и отчаянные крики о помощи уже начали наполнять её некой яростью. Яростью которую она никогда не ощущала, но слова, умирающего соплеменника, приумножили гнев многократно и пробудили в ней первобытного зверя. Зверя который жаждал крови, много крови и она, Аллори, будет той, кто утолит его жажду, скормив ему тех, кто осмелился уничтожить её дом, тех, кто без всякой причины, предал смерти её племя, тех, кто обагрил кровью невинных сиё святое место!       Всё вокруг покрылось кровавой пеленой, она слышала их, чувствовала и жаждала угомонить, угомонить навсегда. А для этого ей нужно было оружие, непривычный верный лук, а другое, более подходящее, то, что поможет утопить захватчиков в собственной крови. Только кровь способна утолить этот бесконечный голод мести. Аллори заметила неподалёку топор лесоруба, топор что уже испробовал вкус крови пусть и для безуспешной самозащиты. Недолго думая, она схватила его, жажда становилась всё сильнее, пульсируя в ней первобытной яростью. Аллори побежала в сторону, где беспощадные лезвия лязгом исполняли песнь смерти, побежала, чтоб погрузить их хозяев в вечную немоту. Она вымещала гнев и ярость на каждом из них, без всякой пощады, даже когда те пытались взывать к её милосердию. А многочисленные ранения, что она получала, лишь усиливали её ярость и гнев, придавая новых сил для свершения мести и последнего приговора. Умирающие солдаты могли покляться, что деревня была под защитой кроваво-красного демона, который принял облик человека и взял топор лесоруба, чтоб подарить им самую ужасающую смерть за то, что они посмели поднять руку на священное место и всех его обитателей. И ничто не сможет смыть сей грех, только кровь, только смерть, только вечное пламя что будет сжигать их снова и снова в бесконечной петле адских мучений.       Когда был убит последний, ярость и гнев что придавали силы, Аллори, покинули её, а многочисленные раны стали разрывать тело неимоверной болью. Из последних сил, она добралась до храма, где обнаружила лежащих в море крови мать и отца. Добравшись до них, она заметила, что её отец — верховный жрец, всё ещё пусть и слабо, но дышит. Он приоткрыл глаза и посмотрел на неё, в тот момент из глаз, Аллори, сами собой потекли слёзы, последние силы покинули её. В отчаянии и бессилии она извиняться: «Прости меня папа, прости, за то, что я не оправдала ваших надежд, за то, что так и не смогла защитить вас, за то, что не нашла своего предназначения, люди были правы, это я, навлекла своим проклятьем гнев прекрасной, сияющей владычицы на наше племя». — Не плачь дочь моя и не позволяй их яду, их страху и отчаянию, сломить тебя. — очень тихо, произнёс верховный жрец, стараясь пальцами, что отказывались слушать, стереть слёзы с лица любимой дочери. — Кто бы что не говорил, мы всегда любили тебя и были уверены в том, что ты найдёшь своё предназначение, будешь первопроходчицей что расширит устои для нашего племени и раскроет новые грани. И поверь мне, наша сияющая покровительница уж точно не стала бы навлекать нечто столь ужасное, на своих детей, а вот другие люди, по причинам известным лишь им вполне могли. От этих слов, Аллори начала рыдать только сильнее. — Моё милое дитя, люди по своей природе хорошие и добрые создания, прямо как ты, но также как и у тебя, в их жизни может произойти что-то нехорошее, что-то способное заставить их сделать то, что они совершили с нашей деревней. Но не все из них становятся такими, кому-то, как и нам нужна помощь и защита, твоя защита. Ведь именно в пылу отчаянной попытки защитить нас, ты приобрела своё предназначение, глянь в зеркало дитя моё, наша сияющая владычица одарила тебя рунным знаком. Ступай же, моя любимая дочь, ступай и помоги тем, кому нужна помощь, защити тех, кто нуждается в защите, не позволяй жестокости и злости людской затмить яркий свет, что пылает в тебе. — прошептал из последних сил верховный жрец и с умиротворением на лице закрыл глаза, чтоб присоединиться к своему племени, на Лунной Поляне.       Аллори осветил свет Луны, её лицо пересекали три кроваво-красных линии, словно след от когтей зверя.       Она прислушалась к последней просьбе отца, решив посвятить свою жизнь помощи и защите нуждающихся. Разные приключения были на её пути, но самое главное ждало её впереди, когда она, ничего не подозревая плыла на одном из кораблей, в Лимса-Ломинса — пиратский город, так гордившийся своей свободой. Именно тогда, Аллори, услышала голос, ознаменовавший начало её истории в судьбе родной звезды.