Forgetting Familiar Lyrics

☽

Луна двигалась по небу.

☽

«Это нелегкий период — но это не значит, что он не преодолим.» «Если ты будешь терпелив… это всё, что тебе нужно.» «У тебя всё будет хорошо.»

Сокджин смотрел на закрытую дверь, тихо дышал, ожидая рыданий, которые скоро должны были послышаться. Как по часам, когда Луна огибала Землю, начались рыдания. Звук раскалывающегося пополам сердца затих. С каждой минутой плач становился всё сильнее, и он больше не мог стоять снаружи. Прижав руку к двери, он уперся, быстро вытирая одинокую слезу, скатившуюся с его глаз. Тихо открыл дверь. Так же тихо подошёл к кровати. Всхлипывания, доносящиеся с постели, были громкими. — Эй, эй, всё в порядке. Я здесь, — Сокджин наклонился и опустился на колени на пол рядом с его головой. — Я здесь. Большие глаза открылись и уставились на него. Подушка мокрая, одеяло сдернуто, Сокджин положил руку на кровать, чтобы успокоиться. Напоминая себе, что всё в порядке. Это нормально — чувствовать, что его сердце увядает, будто цветок, который больше не может жить в тени, как сейчас. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Глаза снова закрылись, ещё одна слеза покатилась. Сокджин замер, его рука хотела дотянуться до маленького тела, свернувшегося калачиком. Снова начались всхлипывания, и он опустил руку на маленькое тело, нащупывая то, что казалось плечом. Совершая небольшие плавные движения, Сокджин ждал, когда всхлипы стихнут. И по мере того, как луна продвигалась всё дальше и дальше, всхлипывания затихали, пока из маленькой кровати не стало доноситься ровное дыхание. Сокджин убрал руку и позволил своим собственным тихим всхлипам сотрясти тело. Маленькая фигура в кровати спала, а Сокджин сидел на полу, желая унять боль. Он хотел помочь. Он хотел всё исправить. Но монотонный шум в голове напоминал ему, как хрупка жизнь и какой он беспомощный. Если он не мог помочь справиться с болью в груди, с чувством, когда пульс замедляется до полного исчезновения, то что он мог сделать сейчас? Все эти холодные движения и безжизненные прощания. Сокджин чувствовал, как его тянет в сон, и сидел, наблюдая за маленькой фигуркой, уплывающей в страну облаков и снов. Он не мог бодрствовать всю ночь. Не так. В голове снова пронеслись мысли о больших глазах и надежде на небо, и он понял, что должен это сделать. Сокджин должен был держать себя в руках, потому что иного выхода у него больше не было. Часы на его запястье показывали четыре сорок восемь утра. Он протёр глаза и вытянул руки назад, оставаясь в сидячем положении, чтобы ещё немного понаблюдать за происходящим. Луна двигалась по небу.

☽

— Итак, если вы все это сделали, вам следует… гм, оценить результат… ответ будет там. Сокджин посмотрел в толпу, замечая смесь пустых и растерянных лиц, уставившихся на него. Его разум беспомощно подсказывал, что они осуждают его. Студенты явно заметили плохую маскировку тёмных кругов под глазами консилером, который он намазал сегодня утром, догадывались, что, стоя перед ними, он не имеет и малейшего представления о том, как прошёл последний час. Они бы не ошиблись. — Хм… — Сокджин взглянул на часы. — Знаете, я чувствую себя не очень хорошо. Как насчёт того, чтобы закончить на этом? — он опустил руку и кивнул. — Я отменю контрольную на этой неделе, до встречи через два дня. В кабинете сразу же поднялся шум, так как студенты радовались тому, что их отпустили с занятий пораньше. Звуки застегивающихся молний и закрывающихся ноутбуков разносились по аудитории. Маленькая парта с его собственной сумкой ждала его. Сев на стул, он внимательно наблюдал, как друзья поворачиваются друг к другу, оживленно обсуждая планы или другие занятия. Пока открывались и закрывались двери в задней части коридора и сбоку от него, Сокджин терпеливо ждал, когда он останется один. Тишина в кабинете давила на него, нагнетая мысли и чувства, пока Сокджин не почувствовал, что желание встать полностью покинуло его. Он не отдохнул. Он не смог помочь. Он ничего не сделал. Он закрыл глаза, прижимая к ним ладони. Он мог сделать это. Ведь так? — Ты в порядке? Сокджин резко повернулся влево, удивленный, что слышит кого-то, тем более друга. Там стоял Намджун. Он издал тихий, натянутый смешок, который, как он думал, не звучал слишком неправдоподобно. — Намджун. Ну разве ты не прелесть? Раздались тихие шаги прежде, чем его сумка была поставлена на землю — Не похоже, что ты спал. — Я и не спал. Намджун принёс стул и поставил его напротив Сокджина. — Хочешь поговорить об этом? Сокджину хотелось рассмеяться. Он хотел почувствовать облегчение от того, что нашёлся человек, готовый его выслушать. Но все положительные эмоции, которые он пытался собрать, улетучивались быстро. Его рассудок ничто не держало. Усталость просачивалась в его разум, всё больше с каждой секундой. Всё, что он смог сделать, это слегка покачать головой. Потому что, нет. Нет, он не хотел говорить об этом. Эгоистичный голос в его голове говорил ему просто отступить от этого. Найти выход. — Всё будет хорошо. Сокджин почувствовал, как эмоции смешались внутри него, и вырвался смешок. — Это то, что я сказал ему прошлой ночью. Намджун не пошевелился, даже не изменил выражения лица, но Сокджин это видел. Печаль в его глазах становилась всё глубже с каждой секундой. Чувство потери вернулось в их сознание. Молчание тянулось между ними, секунды превращались в минуты. Ни один из них не хотел разрушать момент. Времена, когда они были втроём. Когда был смех и украденные моменты между звонками. Воспоминания о совместной выпивке и неотмеченных последних мгновениях. Если бы они знали… Они бы всё равно оказались здесь. В этом моменте. В одиночестве. — Хочешь выпить? — спросил Намджун. — Это как… ещё даже не обед. Намджун улыбнулся. — Ему было бы всё равно. Сумки схвачены, свет погашен, дверь перед ними, Сокджин украдкой взглянул на Намджуна. Его рука дрогнула, когда он потянулся к дверной ручке, и в памяти всплыло давно забытое чувство. Возможно, в другой жизни.

☽

Бар был пуст — неудивительно для среды перед обедом. Солнечные лучи вальсировали внутрь каждый раз, когда открывалась дверь. Глаза Сокджина были устремлены на стоящий перед ним стакан с виски. Медово-золотистая жидкость текла по стакану, слегка перекатываясь между проворными, кривоватыми пальцами Сокджина. Часть его души хотела, чтобы виски обожгло его горло и произнесло слова, которые он не мог заставить себя сказать. Другая, меньшая, но более решительная часть понимала, что пить этот напиток — лучший вариант. Это была небольшая оплата за необходимую ему способность прояснить ситуацию. Это была большая цена за сохранение его рассудка. Круговорот мыслей, из которых он не мог вырваться, кружился в его голове как гриф. — В конце концов, ты должен поговорить об этом, — сказал Намджун, его голос был твёрд. Бутылка пива наполовину опустела, он снял очки. — Либо со мной, либо с психотерапевтом, который… на следующей неделе? Сокджин посмотрел на Намджуна в первый раз с тех пор, как они сели за стол. — Как ты… — Я увидел это на холодильнике несколько дней назад. Сокджин задумался о том, что бы он сказал психотерапевту. Было бы ему что сказать? Возможно. Сказал бы он это? Скорее всего, нет. — Пообещай мне, что поговоришь с ними. Мог ли он это обещать? Намджун протянул руку и осторожно положил её на руку Сокджина. — Не для меня, не для него. Ради себя. Сокджин закрыл глаза, он устал. Намджун был прав, в конце концов, он должен поговорить об этом. Просто это трудно. У него не было возможности подготовиться к этому. Не было даже времени, чтобы разработать план действий. Сокджин просто проснулся в один прекрасный день, потерял лучшего друга, обрёл сына. — Я не знаю, что мне делать, — глаза всё ещё были закрыты, мир был окрашен в красный. — Я не знаю, что мне делать. Он только и делает, что плачет, и сколько бы я ни помогал, никогда… Хватка на руке Сокджина на мгновение ослабла. — С Чонгуком всё будет хорошо, — Намджун положил обе руки на стол, чтобы держать руку Сокджина. — У него есть терапия, его бабушка и дедушка, ты, я… Дети выносливые, ты знаешь. Я беспокоюсь только о тебе. Сокджин открыл глаза и с удивлением обнаружил, что они мокрые, а взгляд расплывчатый. Спокойствие, излучаемое Намджуном, позволило ему почувствовать то, что он не испытывал уже несколько месяцев. Разочарование от того, что он не знает, как быть отцом. Чувство вины за то, что он не стал сильнее. Боль от потери одного из лучших друзей. — Чонгук заслуживает лучшего, — Сокджин отвернулся, чувство вины нахлынуло на него. — Он заслуживает того, кто действительно может быть родителем. Того, кто сможет поддержать его эмоционально. Кого-то, кто не будет убегать каждый раз, когда слышит его плач. Может быть, это была правда, а может быть, и нет. Сокджин чувствовал, как внутри него нарастает отчаяние. Он полагал, что не имеет значения, правда это или нет, потому что сейчас ситуация была именно такой, не так ли? Раньше его называли героем. Говорили, что Сокджин спас его, но… — Вместо этого у него есть я. Уголки губ Намджуна опустились вниз.

☽

— Хочешь ещё? — обе тарелки на столе были едва тронуты. Маленькая рука Чонгука всё ещё держала кружку с водой, из которой он пил, качая головой. Сокджин только и смог, что кивнуть в ответ. С помощью палочек он подтолкнул немного риса и заставил себя проглотить его. — Бульгоги был вкусным? — спросил Сокджин, прекрасно зная, что это было то самое блюдо, от которого Чонгук был в восторге. Именно поэтому он бежал к обеденному столу. По этой причине он убирал свои игрушки и терпеливо ждал. Небольшой кивок. Больше за едой не тянулся никто. Время шло, пролетали дни и недели, а Сокджин всё думал, правильно ли он поступает. Он следовал всем указаниям агентства по усыновлению и психотерапевтов. И всё же он был здесь, над ним горел недружелюбный к детям свет, тускло освещая пространство, а в окне виднелось сумеречное небо. Чонгук ненадолго повернулся, чтобы посмотреть на Сокджина, и вернулся к своей тарелке, когда увидел, что тот наблюдает за ним. — Ну, как сегодня в школе? Никакого ответа. Ещё минута… — Ты видел кого-нибудь из своих друзей сегодня? Чонгук сделал паузу, возясь со скатертью. Он посмотрел на Сокджина и кивнул. — О? И кого же ты видел? — Сокджин старался, чтобы разговор звучал непринуждённо. Это происходило каждый вечер. Он не обращал внимания на боль внутри себя, говоря, что это первый за последние несколько недель признак того, что Чонгук вообще хочет с ним разговаривать. Чонгук посмотрел в окно, а затем вернулся к своей тарелке. — Эм. Тэхёна. Сокджин понятия не имел, кто такой Тэхён, но если это означало, что он сможет поговорить с Чонгуком подольше, то только это и имело значение. — Как мило. Тэхён учится в твоём классе? Чонгук снова кивнул. — И Чимин тоже. — Тэхён и Чимин друзья? — Сокджин почувствовал, что понимание ускользает от него. С каких это пор у Чонгука появились друзья? Сокджин как будто наблюдал это со стороны, эмоции сдерживались слабым забором, который мог сломаться в любую секунду. Впервые за несколько месяцев, с тех пор, как Чонгук робко вошёл в дом в слишком длинной пижаме с динозаврами и усталыми глазами, оглядываясь вокруг, как будто его здесь никогда не было, он рассмеялся. Чонгук улыбнулся своей фирменной улыбкой и издал смех, который показался Сокджину чуждым. Его глаза засветились, словно в них никогда не было грусти. Он взял свою кружку, чтобы сделать ещё один глоток воды. — Да! Они друзья. Они позволили мне присоединиться к ним на качелях, и Чимин всё время говорил, что может спрыгнуть, но ему было слишком страшно. Я думал, что у него получится, а Тэхён не думал, что он сможет. Было очень весело. Сокджин почувствовал, что его горло сжалось, слёзы грозили пролиться. — Да? Ты катался на качелях? — Да, катался, — Чонгук отставил чашку, и его улыбка расплылась до самых ушей, когда он начал оживленно рассказывать о своих приключениях с Чимином и Тэхёном. О том, как они искали камни на лесной опушке, как вместе лазали по турникам. Сокджин вслушивался в каждое слово, стараясь запомнить, как звучит голос Чонгука, когда он полон радости. Ему хотелось слушать эту историю снова и снова, потому что чем больше он слушал, тем больше понимал, что не может вспомнить, когда в последний раз видел Чонгука счастливым. Внутри него росли чувства, которые он не мог определить. Сокджин взял свою тарелку и встал, предлагая Чонгуку продолжать разговор. — Я только попью. Продолжай. Как только он отвернулся, то почувствовал влагу на щеках и постарался вытереть её как можно незаметнее. Он глубоко вдохнул столько воздуха, сколько смог в себя вместить, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Это был первый разговор с Чонгуком за последние месяцы, он расплакался. — Ты в порядке? — голос Чонгука был тихим. Сокджин моргнул, чтобы смахнуть последнюю слезу, затем повернулся и быстрым движением вытер её. — Я в порядке, просто рад услышать о твоих друзьях. — О, — Чонгук сделал паузу. Это было ненормально, Сокджин чувствовал это. Как он сможет завоевать доверие Чонгука таким образом? Он сел обратно и увидел, что еда всё ещё едва тронута. — Ты не ел. — Прости. — Нет, всё в порядке. Если ты не хочешь есть это, то чего бы ты хотел? Чонгук посмотрел на тарелку и взглянул на Сокджина большими оленьими глазами, после чего тихо рассмеялся. — Эм, мороженое. Сокджин почувствовал, как его сердце заколотилось, нахлынули воспоминания из того времени, которое он уже едва помнил. О мороженом и пустых переулках. О смехе и виски. О трудностях и драгоценных моментах. — Я люблю мороженое, — Сокджин встал, взъерошил волосы Чонгука и направился к холодильнику. Прохладный воздух, хлынувший на его лицо, принёс облегчение от пережитого стресса. — О нет, оно закончилось. Он закрыл дверцу и увидел, что Чонгук выжидающе смотрит на него. Было всего семь вечера… вечер после школы, но… — Ку, не хочешь сходить куда-нибудь? Мы можем вместе поесть мороженого, — спросил Сокджин, чувствуя, как под кожей нарастает чувство, которого он давно не испытывал. Волнение, понял он. Чонкук засветился. — Правда? Мы можем купить мороженое? — Да, малыш. Ты можешь взять с любым вкусом, каким захочешь, — Сокджин вернулся и протянул ему руку, которую Чонгук с удивлением взял. — Можно мне банановое? Сокджин схватил ключи и выключил свет. — Конечно можно.

☽

— Мы купили мороженое, и он проспал почти всю ночь. У меня не было более продолжительного разговора с тех пор, сколько, две? Три недели? — Сокджин рассказывал женщине, сидящей напротив него. Она записала несколько предложений и улыбнулась ему. — Мне нечего сказать, господин Ким. Чонгук прекрасно адаптировался за время, проведенное вместе. Травма от потери отца, ну, он хорошо справляется с ней. Сокджин насмешливо хмыкнул. — Вы не согласны? — дама скрестила ноги. — Нет, простите. Я просто… — Сокджин вспомнил, как Чонгук сейчас разговаривает. Короткие фразы, никогда о себе. — Это просто медленно. Девушка смахнула с юбки ворсинки. За окном порхали птицы, а Сокджин размышлял, любит ли Чонгук животных. Возможно, он спросит его сегодня вечером, может, удастся завязать разговор. Может быть, он мог бы купить куриные наггетсы в форме животных… — Вам стоит отдать себе должное. Я видела, как дети замыкаются в себе после таких событий. Я вижу, как он счастлив с вами. Вы, господин Ким, всё делаете правильно. Сокджин встал, нужно было что-то придумать. — Спасибо, что поговорили со мной, — даже если она считала, что он упорно трудится, чтобы проложить новый путь в светлое будущее, это было не так. Казалось, что он вообще не двигается. Камень, застрявший в ручье. Нескончаемое течение воды надвигалось на него, непоколебимое, никогда не теряющее темпа. И точно так же, как тот камень, Сокджин поддастся напору и разрушится. Его забудут, как будто его никогда и не было.

☽

В лекционном зале было тихо, студенты молча сдавали тесты. Карандаши и ручки царапали листы так, словно от этого зависела их жизнь. Сокджин уставился на экран своего ноутбука, пытаясь проверить эссе, изобилующим орфографическими ошибками. На его компьютере раздался звук уведомления. — Извините! — Сокджин неловко рассмеялся, когда несколько студентов в первом ряду посмотрели на него. Он нажал кнопку отключения звука и кликнул на уведомление. Открылся чат, и Сокджин улыбнулся, увидев, кто пытается до него достучаться. Намджун: Видел объявление о ярмарке в следующие выходные. Намджун: Хочешь пойти? Сокджин почувствовал, как его щёки слегка запылали, и начал представлять, как он пойдёт на ярмарку со своим лучшим другом. Зачем Намджун пригласил его на такое мероприятие? Мысли о карнавальных аттракционах и розово-голубой сладкой вате пронеслись в его голове. Неужели всё встаёт на свои места? Они находят путь друг к другу после потрясений и сердечных страданий? Могут ли они всё вернуть? Получится ли это? Эти вопросы кружили в его голове, требуя ответа, но не находили никакого выхода. В конце концов, все ответы лежали прямо между двумя мужчинами, которые видели, как их лучшего друга предавали земле, и под луной, когда она благословляла их и позволяла обрести то, что Вселенная не могла отнять так жестоко. Сокджин вздохнул, поняв, что, возможно, этому не суждено случиться. Пальцы зависли над клавиатурой, готовые отправить отказ. Но… Как бы Сокджин ни хотел отправить «Извини, не могу» или «Может быть, в следующий раз», он не мог заставить себя сделать это. В мыслях лишь представления об огоньках в сумерках и поцелуях на колесе обозрения. Намджун: Думаю, Чонгуку это понравится. О. Правильно. Чонгук. Сокджин почувствовал, как по его телу пробежала волна смущения. Намджун присматривал за Чонгуком. Именно это и должен был делать Сокджин. В душе у Сокджина зародилось разочарование. Он думал не как отец. Он даже не думал как ответственный взрослый. Когда он усыновил Чонгука, то поклялся, что будет ставить его на первое место. В качестве последнего подарка ему он позаботится о том, чтобы у Чонгука было всё необходимое. Но пока Сокджин смотрел на сообщения на экране, он думал, не дал ли он обещание, которое не сможет сдержать. Или, что ещё хуже, обещание, которое он случайно не выполнит, пытаясь удержаться на плаву. Сокджин почувствовал стыд, осознав, что не заслуживает Намджуна. Возможно, много месяцев назад, в темноте ночи, это должен был быть он. Чонгук должен был пойти с ним домой. Сокджин: Звучит весело! Увидимся там.

☽

Было облачно. Луны нигде не было видно. Свет был выключен. Сокджин лежал в своей кровати, на которой не было ничего, кроме его неподвижного тела. Беспокойные звуки в соседней комнате не давали ему спать. Все специалисты согласились, что со временем беспокойный сон должен прекратиться. Это может занять несколько дней, а может и лет. Но это не будет продолжаться вечно. Они были уверены, что Чонгук справится. Звуки, проникающие через общую стену, заставили Сокджина прослезиться. Чонгук справится, но выдержит ли он сам? Звуки разбитого сердца, доносящиеся из комнаты, заставили пустить ещё одну слезу, и Сокджин решительно поднялся с кровати. В конце концов, это то, что происходило практически постоянно. Он не спеша добирался до маленькой спальни и сидел там на полу до рассвета. Мелодичное ощущение жизни напоминало ему о ноже в сердце. Оно сжималось каждый раз, когда ему приходилось сталкиваться с реальностью. Он дошёл до двери и вытер свои слёзы, думая о том, что это движение было почти бессмысленным, поскольку в комнате всё равно не горел свет. — Чонгук? Ты в порядке? Можно войти? Широко раскрытые глаза выглянули из-под одеяла, и фигура отчётливо кивнула. Сокджин подошёл к нему и с удивлением увидел, что слёз нет, на подушке нет тёмного пятна, вообще нет никаких признаков того, что он в беде. Сокджин опустился на колени и сел на пол, его рука снова и снова нежно проводила по волосам Чонгука. Они напоминали волны, неустанный океан любви. — Ты в порядке? Чонгук кивнул. Они провели так некоторое время: Сокджин на полу, а Чонгук с сонными глазами, моргающими то в одну, то в другую сторону. Это была их привычная схема, подумал Сокджин. И хотя это было не самое простое занятие в мире, оно успокаивало. Рука остановилась, он встал, собираясь пойти за водой, прежде чем продолжить безмолвное выражение любви и поддержки. Рука Чонгука вырвалась и схватила его за штаны. — Ты куда? — Я просто собирался набрать воды… — Сокджин удивился, увидев, что Чонгук проснулся, сон из его глаз исчез. — Хочешь? Чонгук кивнул и встал с кровати, чтобы вместе с Сокджином пройти на кухню. Приглушённый свет и пасмурное небо встретили их, когда Сокджин поднял Чонгука и усадил на стойку, пока грелась вода в чайнике. Они так и сидели, не глядя друг на друга, в ожидании закипания воды. Сокджин снова удивился, когда Чонгук заговорил первым. — Эм, у тебя есть работа? — он повернулся, чтобы рассмотреть Чонгука в его пижаме с машинками. — У меня есть работа, — начал Сокджин, его мозг хотел продолжать говорить, но он вспомнил, что психотерапевт предупреждал его о том, что не стоит слишком торопиться. — Почему ты спрашиваешь? Чонгук пристально смотрел на Сокджина. — Потому что Тэхён рассказывал мне о своем отце, его отец — танцор. — О, так ты хотел узнать, чем я занимаюсь? Небольшой кивок. — Я не знал, что ответить, когда он спросил. — Я учитель, — Чонгук уставился на него, его глаза расширились. — Я учу детей из университета. — Прямо как… — Чонгук запнулся, но Сокджин успел мысленно закончить предложение. «…мой отец.» Сокджин убавил огонь на плите, какая-то его часть чувствовала себя виноватой в том, что он перехватил разговор у Чонгука. Но он хотел наладить контакт с ребёнком. Ему нужно было подтверждение того, что это не было катастрофой или ошибкой, последствия которой будут расхлебывать месяцами. Мысли Чонгука вихрем проносились в голове, и Сокджин мог это видеть. Он пытался собрать воедино историю, от которой у него осталось лишь несколько воспоминаний. — Чимин рассказал тебе, чем занимаются его родители? — Сокджин надеялся, что вопрос не был слишком резким. Он покачал головой. — Чимина сегодня не было. Он заболел. — О нет. — Тебе нравится учить детей в университете? Сокджин кивнул. — Тебе нравится быть учеником? Чонгук кивнул. Он сделал паузу. — Ты преподавал с ним? — Чонгук спросил с сомнением в голосе, которое, как знал Сокджин, отразилось и в его собственном голосе. — Нет. Мы вели разные предметы, — Сокджин остановился, в его сознании зазвенел призрачный колокольчик. — Но у нас был общий кабинет. Мы вдвоем и дядя Джун. — Дядя Джуни тоже учитель? — Чонгук выглядел поражённым, узнав об этом. Сокджин предположил, что прошло уже несколько лет с тех пор, как Чонгук в последний раз был в университете. Но он рассмеялся, улыбнулся и кивнул. — Да, он учитель. Знаешь, когда ты был маленьким, он читал тебе. Так ты начал говорить. Он был рядом, когда ты сказал своё первое слово. Чонгук выпрямился на стойке. — Правда? Какое было моё первое слово? — Дерево, — Сокджин вспомнил день, когда ему позвонили, он слушал почти бессвязную болтовню, когда Намджун и он пытались заставить Чонгука повторить это слово. Он задавался вопросом, будут ли все его воспоминания запятнаны ощущением стерильных комнат и флуоресцентных ламп. Однако Чонгук совсем не думал об этом. Его глаза расширялись, когда он снова и снова произносил слово «дерево». В чайнике на плите забурлила вода. Сокджин выключил его и налил две чашки чая, добавив кубики льда в кружку Чонгука. Поставив чай на стол, он подхватил Чонгука, и они сели на свои места, выглядя как семья, с этими кружками, от которых вверх поднимались струйки дыма. — Каким было твоё первое слово? — спросил Чонгук, играя с биркой на чайном пакетике. Сокджин рассмеялся. — Точно не знаю. — Наверняка это было что-то крутое, — Чонгук задумался над этим, а Сокджин не мог перестать думать о том, как будто Чонгук был у себя дома. В его движениях не было ничего такого, что заставило бы Сокджина подумать, что этот ребёнок только что пережил серьезную потерю. — Может быть, что-то вроде «мороженое» или «спорткар»… да, это было бы круто. — А деревья — это не круто? Чонгук подумал об этом и, должно быть, вспомнил о Намджуне, после чего покачал головой. — Так и есть. Дядя Джуни считает, что да. Даже для Сокджина было неоспоримо, что Намджун действительно считает деревья крутыми. В его груди появилось чувство, будто лианы сдавливают лёгкие. — О, Чонгук, не хочешь сходить на ярмарку в эти выходные? Большие глаза с любопытством уставились на него. — А что это такое? — Ярмарка — это такое весёлое мероприятия, которое проходит в городе. Там будут аттракционы, угощения, например, сладкая вата, и мы сможем поиграть в игры. Дядя Намджун пригласил нас. Возможно, дело было в упоминании Намджуна, но Чонгук оживился. — Ярмарка звучит весело! Сокджин улыбнулся, тепло чая почти не ощущалось во рту. — Я скажу Джуни, что мы придём, хорошо? — маленькая безобидная ложь. Сокджин сделал мысленную пометку, чтобы впредь он обязательно давать возможность Чонгуку участвовать в выборе чего-либо. Чонгук кивнул, и, возможно, дело было в чае или в том, что разговор шёл о Намджуне, но Сокджин чувствовал себя уверенно. Это был шаг вперёд. Сокджин подавил зевок и потянулся, чтобы взъерошить волосы Чонгука. — Пора спать? — Ага, — Чонгук поднял руки, и Сокджин приостановился, прежде чем поднять ребёнка. Он притянул его к себе, чувствуя, как от него исходит тепло, когда он прижимается к нему. Сокджин почувствовал, как маленькие ручки Чонгука вцепились в его рубашку, и подумал, не является ли это доказательством того, что они движутся вперёд. Они вошли в комнату Чонгука, и, когда Сокджин укладывал его, тот поднял на него усталые глаза. — Джин? — Да, Ку? Чонгук как можно больше подвинулся на небольшой кровати, его маленькая фигурка почти прижалась к стене. — Ты можешь остаться со мной? Лианы сжались. — Да, конечно, — Сокджин забрался на кровать, подложив согнутую руку под голову, и чуть не отшатнулся, когда Чонгук с силой прижался к его груди. Они пролежали так некоторое время, пока дыхание не стало ровным. Лианы ослабли.

☽

— Не хотите ли перекусить, профессор Ким? Сокджин посмотрел на приоткрытую дверь и почувствовал, как его губы растянулись в широкой улыбке, когда он увидел Намджуна, прислонившегося к двери и выглядевшего таким же красивым, как и в первый раз, когда они встретились все эти годы назад. — Намджун, входи, — он закрыл ноутбук и встал. — С удовольствием. Дай мне только забрать свои вещи. — Я думал, мы могли бы пойти к той тележке в парке? Которая с манду, — Намджун прошёл дальше в кабинет, внимательно наблюдая за Сокджином, который взял пальто и остановился перед ним. — У тебя хорошее настроение. — Прошлой ночью он снова попросил меня поспать в его постели. Уже третий раз подряд, — Сокджин засиял. Брови Намджуна поднялись вверх, но его глаза выражали только теплоту. — Я же говорил тебе, что нужно только подождать, пока он придёт в себя. Прогулка до парка была недолгой, но пока Намджун и Сокджин оживленно обсуждали поход на ярмарку и другие подробности школьной жизни Чонгука, которые узнал Сокджин, они сидели на скамейке вместе со своими манду. — Честно говоря, Джин, ты удивительный. Такой терпеливый. — Прекрати, а то я начну в это верить, — Сокджин позволил вкусу раскрыться на языке и, убедившись, что Намджун не смотрит, сделал глубокий вдох. Румянец, который, как он чувствовал, пробирается по шее, не помогал ему. Возможно, чувства, которые он считал зарытыми глубоко внутри, оказались не так глубоко, как он думал. — Я всегда буду в это верить, — с улыбкой сказал Намджун, отпивая немного своего американо. — Ты удивительный, — повторил он больше для себя, чем в качестве дополнения к разговору. Сокджин ничего не мог с этим поделать, так как лианы вокруг его легких начали распускаться цветами роз. — Спасибо за обед, — прокомментировал Сокджин, когда они стояли у дверей, ведущих обратно в университет. — В следующий раз за мой счёт. — Без проблем, — Намджун колебался. — Это никогда не было проблемой. Сокджин не совсем понимал, но это было нормально, всё шло так хорошо. Не на что было жаловаться. Не сейчас. Никогда. — Наслаждайся остатком своего выходного дня… — Хочешь куда-нибудь сходить? — воскликнул Намджун. Сокджин лишь приподнял бровь в ответ. — Как… — Просто как друзья. То есть. Просто… как в старые добрые времена, — Намджун начал краснеть, а Сокджин рассмеялся. — Это было бы здорово, — Сокджин достал свой телефон. — На этой неделе у Чонгука терапия в четверг, хочешь в шесть? Или я могу устроить ему встречу с друзьями… в пятницу? Что бы ты предпочёл? — Сокджин поднял глаза и увидел, что Намджун смотрит на него как на супергероя. — Хм… четверг звучит неплохо, почему бы мне не отвезти вас туда, и мы сможем уехать сразу после того, как высадим его? Сокджин не мог отрицать, что это отличная идея. Солнечное тепло приятно обжигало его кожу. — Конечно. Звучит замечательно. Намджун улыбнулся в ответ и слегка опустился на пятки. Розы расцвели ещё больше.

☽

— Итак, что ты хочешь сделать? — Сокджин сидел на пассажирском сиденье машины Намджуна, повернулся, чтобы уделить другу всё своё внимание. — Бар, как в старые времена? Или мы могли бы пойти в наш ресторан… но это уже не то… не то… — он замялся, надеясь, что у Намджуна есть план получше, чем просто оплакивать его. — Я тут… подумал, что мы могли бы купить мороженое, — голос Намджуна дрогнул. Сокджин не понял почему. — Звучит здорово. Поехали, — Сокджин повернулся лицом вперед, его рука включила радио, и, когда ритмы наполнили машину, напомнив им о прошлом, они отправились в путь. Только мороженое, им ничего не мешает. Как оказалось, кафе-мороженое, которое хотел посетить Намджун, находилось на крыше очень высокого здания. Они вошли в лифт, который поднял их на девятнадцать этажей вверх и высадил на крыше. Солнце уже садилось, и Сокджин подумал, что никогда не видел более удивительного зрелища. — Сюда, — Намджун взял его за руку, и они повернули к маленькой тележке, которая выглядела как самая дорогая тележка с мороженым из всех, что Сокджин когда-либо видел. Они стояли в очереди, и пока Сокджин рассматривал мороженое перед ними, и рубашку Намджуна на пуговицах, и горизонт, от которого хотелось таять, ему пришла в голову одна мысль. — Намджун, — Сокджин подождал подтверждения того, что он слушает, прежде чем продолжить. — Это свидание? — Что? — пробормотал он в ответ. — Нет, это… это просто… эм… — Намджун замялся и неловко рассмеялся. — Я просто хотел, чтобы это было мило. Сокджин почувствовал, как лианы немного сжались. — Почему? Почему он хочет остаться наедине с Сокджином в каком-нибудь хорошем месте? Может, он хочет попросить об услуге? Может, он хочет забрать Чонгука? Сокджин покачал головой, прежде чем подумать ещё более возмутительные вещи о своём лучшем друге. Как будто они не знали друг друга почти два десятилетия. Намджун потянул за воротник, уклоняясь от ответа, пока они продвигались в очереди. — Это… просто то, что я всегда хотел сделать, — он бросил взгляд на Сокджина, который внимательно слушал. Возможно, это было неправильное решение, потому что он сглотнул, и на его щеках появился румянец. — Я… — Могу я принять ваш заказ? Они повернулись к тележке, и Сокджин подошёл к ней, чтобы заказать мороженое. — Одно ванильное и мягкое мороженое из матчи, пожалуйста, — они отошли в сторону, и Намджун наклонил голову. — Ты запомнил? Сокджин рассмеялся, взял мороженое у продавца и прошёл к столику на двоих на краю крыши. — Конечно, я запомнил, ты заказываешь одно и то же уже много лет. Как я мог забыть? — он взял маленькую ложку и насладился тёплой смесью шоколадного топпинга на прохладном мороженом. Очень быстро в его голове промелькнула мысль о том, что это небезопасно для работы. Намджун остановился на середине лакомства, чтобы поставить рожок в держатель на столе. — Сокджин. — Да? — Мы давно дружим. — Да, это так. Намджун сделал паузу, наблюдая, как солнце садится всё ниже и ниже. В его голове что-то назревало, но Сокджин не мог понять, что именно. — Я хотел пойти с тобой на свидание, — Намджун выделил каждое слово, и Сокджин подумал, что для профессора философии это довольно большой прогресс в его ораторском искусстве. Сокджин вобрал в ложку немного мороженого. — Отсюда и мороженое, — он направил ложку на мороженое и наблюдал, как Намджун немного смутился. — Я всегда хотел. Пригласить тебя на свидание, я имею в виду, — Намджун посмотрел в глаза Сокджину и вздохнул. — Однажды я проснулся и понял, что с тобой жизнь становится лучше. Я никогда не оглядывался назад. — Джун… — Сокджин почувствовал, что голос подводит его. — Ничего страшного, если у тебя ко мне ничего нет. Я никогда не мог ничего от тебя требовать, но я должен был это сказать, — Намджун светился золотым светом в лучах заходящего солнца. — С Чонгуком в твоей жизни, я знаю, что я на втором месте, в лучшем случае… — Нет, это не так, — Сокджин сказал это с такой уверенностью, что сам удивился. Возможно, мысль о полуночных поцелуях, утренних прогулках и ощущении дома манила Сокджина туда, где, как он думал, никогда не окажется. — Вы связаны вместе. Без сомнения. Кусочки их разбитых сердец снова собрались вместе, потому что если они не могли вынести боль в одиночку, то, возможно, они смогут справиться с ней вместе. Сокджин отложил ложку. Не то чтобы настоящая любовь могла исцелить, но Намджун всегда оказывал на него такое влияние. Заставлял его чувствовать, что всё всегда будет хорошо. И они уже проходили этот путь, причём дважды, насколько Сокджин помнил. Поздние ночи и шёпот. Для них это не было чем-то новым. Но в этот раз всё было по-другому. Потому что их было не трое, не как раньше. Теперь был ещё и Чонгук. Возможно, у него развился родительский инстинкт, потому что Сокджин уже не мог без раздумий прыгнуть в эти сильные объятия, больше нет. Его мозг понимал, что есть и другие вещи, которые нужно прояснить. Пока их воздух не станет кристально чистым, они не смогут этого сделать. — Чонгук… — начал Сокджин, зная, что это было на уме у обоих. — Мы не можем… не думая о нём. Мы должны понять, что это значит. Он не может больше переживать потери любого вида. Солнце опускалось всё ниже и ниже. — Если бы ты был со мной, я бы никогда не ушёл, — успокаивал Намджун. — Если бы ты не забрал его, я бы забрал. Мост, который протянулся между ними, как бы далеко он ни находился, и который казался Сокджину немного расшатанным с тех пор, как в его жизни появился Чонгук, выпрямился. Нет, слова не были железными. Они не были высечены на камне. Они не обладали юридической силой. Но летнее солнце и осенние листья в воздухе, встречи на учёбе и служебный роман, история любви, написанная выцветшими чернилами в течение многих лет — Сокджин знал, что этого достаточно. Последние лучи солнца исчезли с неба, и они скрепили своё негласное соглашение поцелуем, свидетелем которого стала луна, как он и хотел.

☽

Динь! — Чонгук! Откроешь дверь? — окликнул Сокджин, перекрикивая звук машины для попкорна, руки были заняты чашами и пустыми стаканами. Ночное небо проникало в квартиру. — Хорошо! — маленькие ножки затопали к двери, и Сокджин услышал знакомый писк, когда Чонгук открыл дверь. — Дядя Джун! Ты здесь! — Да, я пришёл, бананчик, — он рассмеялся своим низким голосом, и Сокджин не обратил внимания на то, что всё внутри него перевернулось. — Где Джинни? — На кухне. Он готовит попкорн. — Ах, идеально для вечера кино, не находишь? — послышались шаги, и в кухню вошёл Намджун, держа на руках Чонгука, который обнял его словно коала. — Ну, привет. — Привет, — покраснел Сокджин, увидев, как Намджун инстинктивно потянулся к нему, чтобы поцеловать, и отпрянул, когда понял, что к нему всё ещё прижимается тело в виде Чонгука. — Итак, что мы будем смотреть сегодня вечером? Намджун захихикал, а Чонгук рассмеялся, когда он посадил его на стойку. — Суперсемейку? — Да! — радостно воскликнул Чонгук, а Сокджин отвернулся, чтобы спрятать улыбку, его сердце было переполнено небольшими взаимодействиями, которые заставляли чувствовать, что это правильно. Обстоятельства, которые привели их сюда, были просто ужасными, но слушать, как Намджун и Чонгук болтают о динозаврах и новых танцевальных занятиях Чонгука, что-то сделали с Сокджином. Он не мог этого объяснить. — Пойдем, папа, — позвал Чонгук, вбегая в гостиную. — Папа? — спросил Намджун, приподняв бровь. — Это что-то новенькое. — Ах, — Сокджин вздохнул, радуясь возможности спокойно поцеловать своего парня. — Он иногда так делает, но я не уверен, что он замечает. Намджун хмыкнул, прижавшись к губам Сокджина, вибрация проникала прямо в сердце. — Он был бы не против, ты же знаешь… От чувства отчаяния на глаза навернулись слёзы. Сокджин знал, что их лучший друг хотел бы только одного — чтобы у них троих всё было хорошо. Но всё равно было больно. — Я знаю, — Сокджин вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Но пока у меня есть ты… — А у меня есть ты, — Намджун соединил их губы, наслаждаясь сладким вкусом единственного и неповторимого Ким Сокджина. Его охватило чувство удовлетворения, ничто не могло сравниться с этим. Ничто. — Фу, — резкий голос Чонгука нарушил тишину на кухне, и Сокджин отпрыгнул назад, чуть не врезавшись в стопку мисок, стоявших на столе. — Чонгук! Это… мы просто… — Сокджин заикался, глядя на Намджуна в поисках ответа. Хотя они избегали этого, Чонгук был намного умнее этих двух влюбленных мужчин. — Целовались? Это отвратительно. Сокджин неловко рассмеялся, опустившись на колени перед Чонгуком и убрав волосы с его лица. — Мерзко? Но я постоянно целую тебя, — и, чтобы доказать свою правоту, он нежно поцеловал Чонгука в щёку. — Да! Но ты целуешь только моё лицо. А не губы. Намджун прикусил язык, стараясь не рассмеяться. Ни одному из взрослых нечего было сказать, не было выхода из этой ситуации. — Прости меня. Я больше не буду целовать Намджуна, — сказал Сокджин, изо всех сил стараясь не смотреть на страдальческое выражение лица Намджуна. Чонгук посмотрел между ними на мгновение, а затем покачал головой. — Нет, всё в порядке. Я не против, — Сокджин наклонил голову, ища в Чонгуке что-то такое, чего, по его мнению, он не мог найти. — Я думаю, что Намджун тоже был бы хорошим отцом. Сокджин дал этому предложению прозвучать и просто схватил Чонгука, чтобы обнять его. У него на глазах выступили слёзы, когда он понял, что Чонгук унаследовал доброту и понимание своего отца. Через несколько секунд Чонгук вырвался и побежал обратно в гостиную, крича о том, чтобы они «поторопились». — Итак, я вижу, что мы зря волновались, — Намджун схватил Сокджина и притянул к себе для пылкого поцелуя. Его тело пыталось передать руками то, что он не мог передать губами. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша и жалея, что не сидят взаперти в комнате Сокджина и не находятся в нескольких минутах от попкорна и супергероев из мультфильма. — Намджун, я… — Я знаю, — Намджун отстранился, с наслаждением глядя в сияющие глаза Сокджина. — Знаешь, я всегда хотел этого. Быть вместе. Но это всегда было сложно. В универе, на работе… Но, Боже, любовь к тебе, Ким Сокджин, — самое правильное решение. Тебе не нужно быть лучше, чем ты есть, потому что ты — всё, что мне нужно. Ты заставляешь весь мир пристыдиться. Ты — лучшее, что есть у меня. Ты, любовь моя, бесконечна. Сокджин почувствовал, что краснеет, его уши стали горячими. — Если бы ты сказал это много лет назад, мы бы сэкономили себе кучу времени, — они снова прильнули друг к другу. — Вы снова целуетесь? Мы можем, пожалуйста, начать смотреть фильм? — раздался голос Чонгука из гостиной. Намджун улыбнулся Сокджину, затем взял большую миску с попкорном и вышел, чтобы начать разговор с Чонгуком. Подождав немного, чтобы их смех немного стих в его голове, Сокджин почувствовал, как его переполняет любовь к их семье. Она не была идеальной, но уже начала крепнуть, и впервые с тех пор, как Чонгук вошёл в дом, Сокджин подумал, что, возможно, всё будет хорошо.

☽

Луна двигалась по небу.

☽