night adventure.

— переверни весь интернет, но мне нужна информация об этом мальчишке от «А» до «Я», понял? — строгий голос четко отдаёт приказ, после чего на том конце слышится тихое и неуверенное: «хорошо, господин мин» *** — так вот, понимаешь, он меня вчера практически до слёз довёл своим криком, — помешивая свежеприготовленный латте, промолвил чимин, прокручивая в голове события прошлой ночи и слегка морщась. — чимин, ты прости конечно, но, исходя из ситуации, ты и правда был не прав, — парень сделал выводы, внимательно прослушав рассказы своего друга. юноша задумчиво посмотрел в окно, делая глоток заказанного мятного чая. — вы с ним были знакомы всего навсего пару часов, это, вероятно, было странно с твоей стороны спрашивать о его семье и, более того, предлагать навестить их. — гук, ты ничего не понимаешь, я блять просто пытаюсь найти с ним общий язык, а он, как старый ворчливый дед, которому что не скажи ему, всё не так, — паку было досадно, что никто из друзей не понимает всей ситуации и не поддерживают его, а только признают вину и ошибку своего приятеля. — ещё скажи, что влюбился в него, найти он общий язык хочет, — усмехаясь, шутит чонгук. — да-да, конечно. — старые ворчаливые деды не в моём вкусе, — пак недовольно закатывает глаза и цокает. — ваш счёт, — внезапно подбежавшая официантка положила на стол чек и остановилась возле столика. — расплатиться можно картой или наличными. *** — что между тобой и тэхёном? — он устроился работать в какую-то компанию, теперь сидит дома и разгребает эти документы весь вечер. у него совсем не осталось на меня времени, — грустно вздохнув, ответил чонгук и засунул руки в карманы куртки, а носом уткнулся в лёгкий осенний шарф, поскольку ветер чуть усилился и становилось холоднее. — ты не пробовал поговорить с ним? — заметив проникшее настроение друга, чимин решил поддержать его и дать необходимый совет для сохранения отношения. хотя, ему самому стоило бы научиться любить. — всё ни к черту. мы можем перекинуться парой реплик, но настоящей увлечённой беседы за последнюю неделю у нас не было, — гук поджал губы в расстроенном ключе и негромко шмыгнул носом. — купи бутылочку вина, приготовь ужин и поговори с ним после работы. обговорите все нюансы, просто обсудите что-нибудь интересное. а в завершение дня, — пак приблизился к чужому уху. — можете потрахаться. — пак чимин! — вскрикнул чонгук, засмущавшись и покраснев. — и не стыдно говорить такие непристойности? — ни капельки. *** — господин мин, можно? — послышался стук в дверь и в дверном проёме показалась кучка тёмных волос. — заходи, — юнги отвлёкся от какой-то информации в компьютере и поднял холодный взгляд на своего помощника, который присел на стул возле мина и протянул тому стопку бумаг. — выяснилось, что этот ваш мальчишка имеет довольно таки криминальное прошлое. за свои девятнадцать лет он уже успел связаться с употреблением наркотиков и незаконным хранением оружия в своей прошлой квартире. так же пару раз был задержан за мелкое хулиганство по типу разбивания окон у соседей, — коллега сделал небольшую паузу. — не исключено, что он и сейчас может употреблять подобного рода вещества. — есть ли какая-то причина? — мин внимательно слушал, не перебивая и успевал переваривать всю поступающую информацию. — достоверной информации нет. ночами ему снятся кошмары, нередко случался сонный паралич. по словам давних знакомых, во снах ему часто встречалась мёртвая бабушка. его бабушка умерла ещё пять лет назад. примерно в это же время он начал злоупотреблять. поинтересуйтесь, каким для него выдался этот год. возможно, произошло ещё какие-нибудь трагичные ситуации, которые способствовали употреблению наркотиков. сами понимаете, ребёнку четырнадцати лет сложно справиться с таким количеством трудностей. депрессия, специальное причинение вреда себе, моральное истощение. — ты ведь понимаешь, что я не могу спросить его об этом, — юнги закончил пересматривать стопку бумаг, которую принёс сотрудник и откинулся на кожаное кресло, потирая переносицу. — прошлой ночью я сказал, что мы просто сожители. с моей стороны будет нелогично интересоваться столь личными вещами. — просто попробуйте, господин мин, — предложил мужчина, вертя в руках синюю ручку. — ты свободен, спасибо за найденную информацию, — обратно надев свои очки, юнги скромно улыбнулся парню и кивнул в знак подтверждения своих слов. — до встречи, господин мин. *** вечерние улицы Сеула выглядели по-настоящему волшебно. миллионы огоньков вдали, яркие вывески с рекламой и активное движение автомобилей на дороге. звонкий смех жителей города и молодые парочки, которые ходят за ручку и стеснительно прижимаются друг к другу, шепчут что-то на ухо и мило улыбаются, сверкая ямочками. влюбленность. эта молодежь такая наивная и веселиться любым мелочам. наверное, это и называется счастьем. когда есть любимый человек, которому способен отдавать все свободное время, оставлять ленивые смазанные поцелуи с утра, обниматься, согреваясь в чужом тепле и быть уверенным в том, что твоё сердце полностью принадлежит другому человеку. когда-нибудь ты поймёшь значение слова «счастье», пак чимин. парень не быстро надвигался в сторону дома, листая новостную ленту в инстаграмме, как вдруг ему позвонили. «чонгук~а» — да? — тэхён сообщил мне одну новость, — на том конце было слышно волнение в голосе, лёгкое подрагивание и напряжённое постукивание пальцев по столу. — твоя бабушка жива, чимин. *** на кухне стоял приятный аромат приготовленного рамена, в доме витала особенная атмосфера семейного уюта. — привет, — выглянувший из кухни юнги поздоровался с зашедшим парнем, возвращаясь к приготовлению ужина. чимин прошёл на кухню, увидев еду на столе: свежая лапша, кимчхи и рис. после сегодняшнего дня пак довольно таки проголодался. поэтому, пожелав приятного аппетита, он принялся ужинать, набивая свой живот вкусными блюдами. — чимин. — а? — парень вскинул бровь и вопросительно посмотрел на юнги, сидящего напротив, который закончил с трапезой, съев не так уж много. — что произошло пять лет назад? настроение у того моментально испортилось. в голове за пару секунд прокрутились все события того года, словно на кинопленке. он отставил от себя порцию лапши и собирался встать со стула, чтобы направиться в спальню и отдохнуть от всего. чтобы всё это казалось страшным сном из которого есть возможность выбраться — проснуться. чтобы не утопать в этом болоте всё больше и больше с каждым днём. — нет, чимин, мы должны поговорить, — юнги мёртвой хваткой вцепился в чужое запястье, давая понять, что никуда не отпустит его, пока не узнает всю нужную информацию. — оставь меня, — некомфортно. не было никакого желания делиться теми жуткими происшествиями, которые оставили болезненные шрамы в душе и на теле четырнадцатилетнего наивного подростка. и если нательные повреждения со временем заживают, то душевные и через пять лет дают о себе знать. — пожалуйста. — доверься мне, — взгляд старшего был с просьбой, якобы: «ничего не случится, если ты расскажешь мне немного». — о чём тебе рассказать? о том, как все мои ноги были порезаны, не оставляя ни единого свободного места? или может о том, как я голодал месяцами из-за полученных одноклассниками комплексов? а хочешь, расскажу тебе о смерти бабушки, с которой мне и до сегодняшнего дня снятся реалистичные кошмары? о том, как я первый раз связался с наркотиками из-за чего провёл несколько дней в больнице? о моей передозировке всеми найденными в аптечке таблетками, чтобы просто ничего больше не чувствовать? о чём, юнги? сил сдерживаться больше не было. а какой смысл? если уж ты вывернул душу, предоставляя возможность заглянуть в неё обычному незнакомому человеку. хотелось кричать, дабы весь город услышал этот душераздирающий вопль. чтобы весь Сеул знал о том, что у пак чимина больше нет сил держаться и выживать в этом чертовски несправедливом мире. слёзы текли горькими ручьями по щекам, обжигая их. это в какой-то степени расслабляло и удовлетворяло. наконец-то выпал шанс выплеснуть все накопившиеся эмоции и устроить истерику перед незнакомцем. всё равно рано или поздно он съедет от него, после чего юнги благополучно забудет о существовании такой проблемы, как чимин. четырнадцатилетний мальчик никогда не понимал почему мир так жесток и нечестен по отношению к нему. девятнадцатилетний парень досих-пор не в силах найти ответ на этот вопрос. — чимин.. — что чимин? что? ты не испытал и половину той боли, что доводилось мне. ты не имеешь представления о всей горечи, что я пережил за свои девятнадцать лет. мои вены были в порезах, я делал это ежедневно, чтобы заглушить моральную боль физической. тебе не предстояло вытерпеть смерть бабушки, будучи юным и доверчивым. в школе я подвергался буллингу из-за лишнего веса, в первых отношениях моя вторая половинка постоянно напоминала мне об этом. у меня были нервные срывы, панические атаки. из-за стремления стать идеальным мне стоило перенести расстройство пищевого поведения. а какие трудности тебе выпали на судьбу, а? смерть родителей? всё? — замолчи. — у бедняжки не осталось аргументов? не можешь защитить себя, да? — в порыве истерики пак неосознанно повысил голос, о чём, он уверен, позже пожалеет. — закрой свой грязный рот, пак чимин, — юнги бездумно царапает кожу своей ладони ногтями, чтобы не дать волю чувствам и не разрыдаться у колень юноши, показывая слабину. — тебе просто нечего сказать, — парень решил пойти в другую комнату, дабы остыть и дать подумать старшему или ещё больше вогнать того в наполненный не самыми лучшими воспоминаниями из прошлого настрой. сегодняшний вечер мин снова проведёт с бутылкой коньяка. *** «твоя бабушка жива, чимин» рука неосознанно тянется к мобильному телефону, набирая наизусть выученный номер. гудки продолжаются слишком долго и кажется, что абонент не возьмёт трубку, но когда у чимина уже не остаётся надежды, что тот возьмёт, чонгук отвечает на звонок. — да? — что значили те слова? — ты про бабушку.. — на том конце устало вздохнули и, по всей видимости, потерли переносицу. — тэхён активно разбирается в документах и роется в архивах. всё, что на данный момент известно — она правда жива, но её не встретишь среди людей. она под землёй и достоверно точно не в гробу. — но как.. как она вылезла из гроба? — дрожащий голос дал о себе знать и, наверное, чонгук услышал волнение в трубке. — её и не клали в гроб, — будничным тоном промолвил гук, будто бы говорит о чем-то повседневном. — черт возьми, что ты несёшь? я присутствовал на похоронах, это точно была она! — не хочу тебя расстраивать.. — ещё скажи, что вместо неё была другая женщина или вообще манекен, — недовольное цокание. — да. — что? такое невозможно! — в нашем мире возможно всё, чимин~а. — чонгук~и... — опять слащавый голос товарища, который дурманит разум парня и отключает от осознания всех действий, а так же возможных последствий. — мм? — приедь, пожалуйста, я нуждаюсь в тебе. — напиши адрес и я выезжаю. *** стук в дверь заставляет отвлечься от довольно таки увлекательного занятия — безостановочно вливать в свой организм алкоголь. шлёпая голыми пятками по паркету, юнги прошёл к двери, не обдумав посмотреть в глазок, дабы перестраховаться. перед ним стоит подросток лет семнадцати с карими выразительными глазами и пронзительным взглядом, кофейными локонами, некоторые пряди которых спадали на лоб. одна из рук была полностью забита татуировками, а на ногах всегда надеты черные массивные ботинки, на большой подошве. его бёдра обтягивали такие же темные кожаные штаны. на нём надета куртка и футболка серого цвета с наличием принта из 80-х. — ты кто? — мин вскинул бровь и вопросительно взглянул на незнакомца. — друг твоего сожителя, — чонгук язвительно улыбнулся. — м, — юнги что-то промычал и поджал тонкие губы, влажные от недавного употребления спиртного. — проходи, — мужчина пропустил приятеля чимина, а сам отправился обратно на светлую кухню за выпивкой. гук прошёл в двухэтажный дом, поблагодарив хозяина, ухмыльнувшись, парень поднимается на второй этаж и стукая в дверь спальни. — чимин, можно? — подросток прислонился к двери и стал ожидать ответа. — да. — ты знал, что твой юнги бессовестно выпивает на кухне? серьёзно, когда я проходил мимо кухни, заметил, что бутылка коньяка опустела практически до дна, — чонгук возмущённо указывает пальцем в сторону первого этажа, помогая донести свою мысль жестами. — он взрослый состоявшийся мужчина при своем уме, он имеет полное право употреблять алкоголь, — чимин лежал в кровати, укрытый до груди, и пожал плечами, словно знак: «это нормально, чему ты удивляешься?» чонгук присел на край кровати, ведя рукой по нащупанной коленке пака, гладя её и создавая круговые движения вокруг. — хён, тут что-то не так, — чонгуков взгляд проскользнул во весь рост друга, осматривая его целиком и полностью, замечая что-то среднее между унылого и обычного настроения. — вероятнее, ты его огорчил своими поступками или словами. — да мне плевать, он сам напросился на это. — что между вами произошло? — он вновь окунул меня с головой в те ужасные воспоминания, — чиминов вгляд упал вниз, пытаясь скрыть подступившие к глазам слёзы. — чтобы там ни было, ты обязан пойти и извиниться. — ты меня не выслушал. и с чего это я должен извиняться, если причиной конфликта стало его любопытство? — потому что ты довёл человека до такого состояния. он сейчас сидит на кухне и запивает всю боль выпивкой. всю ночь он проведёт около туалета, как минимум, и вряд-ли сможет встать с кровати завтра с утра. извинись, чимин. — это не мои проблемы, — возмущённое закатывание глаз, а внутри взрывается целый вулкан, потому что к кому бы он не обращался, никто не может его понять, а только обвиняют его в том, чего не было. ещё чуть-чуть и ему понадобится специалист. — он осознанно решил напиться до такого вялого состояния. — пообещай, что извинишься и я останусь, — чонгук одарил его весьма многогранным и глубоким взглядом с огромным посылом, вселяя в него всю силу просьбы. — обними меня, — на последнем дыхании произносит чимин и слёзы непроизвольно начинают текти по щекам, нуждаясь в чьих-то объятиях, тепле и заботе. чонгук понимает всё моментально и сразу же заключает хёна в крепкие объятия, не давая возможности тому уйти в себя и отчаяться ещё больше. обвив стройную талию юноши, гук медленно и нежно водил ладонью по чужой спине, успокаивая, пока пак беспрестанно рыдал в плечо, от чего футболка уже местами намокла. изредка подросток шептал успокаивающие слова на ухо чимина, вызывая табун мурашек по коже. и это то, чего пак так усердно ждал. *** приняв решение закончить пить в тоскливом одиночестве, юнги поставил недопитый до конца коньяк на полочку с остальным алкоголем. проходя мимо своей спальной комнаты, мужчина стал наблюдателем одной достаточно интересной картины: забитый татуировками друг чимина прямо сейчас бесстыдно обнимает его, ближе прижимая к себе. да что уж там, пак практически сидит у него не бёдрах. где-то глубоко внутри заростает странное и пугающее чувство, схожее на ревность. какая глупость. они знакомы два дня и это чувство казалось таким идиотским. — я вам не мешаю? двое парней лишь отстранились друг от друга, но никто не поменял свою позу и они остались всё в такой же довольно откровенной и близкой для друзей позе. чимин вопросительно взглянул на сожителя, с читаемым вопросом в глазах: «что-то не устраивает?». да, это можно было понять по его выражению лица. — мешаешь. мин поджал сухие губы, закрывая дверь и прижимаясь спиной к стене, замедлительно стекая по ней вниз. он ударил себя по лбу, жалея о том, что проходил мимо в такой неподходящий момент, вновь испортив всё. ну что ж, он уже второй раз за день проебался. — чёрт, чёрт, чёрт, — еле слышно шептал парень. *** мягкое одеяло приятно обволакивало чистое тело и согревало его, и душу с глубокими шрамами, оставленными сегодняшним, казалось бы ничего не предвещающим, вечером. сил совсем не осталось, так что юнги без проблем уснул, желая забыть сегодняшний день, как очередной страшный кошмар. — прости, хён. и нежный, слегка неловкий, но чувственный поцелуй в щёку. юнги точно знает, более того, он уверен, кому принадлежат эти пухлые губы.