Непрожитая жизнь

— Кто этот милый мальчик, Джун? — Юнги, словно заворожённый, смотрит на белокурого паренька, мило болтающего со звездой старшей школы — Чон Чонгуком. — О ком ты? Чона, своего злейшего врага, не узнал? Сколько раз нам с Джином приходилось вас отталкивать друг от друга? — Этого индюка, а по совместительству — лучшего игрока в баскетбол, я узнаю и за километр. — Уже так легко признаёшь его превосходство, — Намджун хлопает по плечу друга. — Похвально! — Ты лучше скажи, кто рядом с ним? — кивает он в сторону объекта, привлекшего внимание своим заразительным, но одновременно таким приятным слуху мелодичным смехом. — А, ты про Чимина! Сводный брат нашего одарённого парня. Недавно перевёлся к нам, — следит за забывающим моргать Юнги. — Понравился? — Я думал, уже ангелы мерещатся… Эту банальную до боли историю Чимин слышал от своего парня далеко не раз. Но просил её рассказывать вновь и вновь, внимая, как в первый. Он представлял, как выглядел со стороны, вспоминая, во что был одет, какая причёска была у него на тот момент, о чём говорил с братом и с какой интонацией. Ведь не мог так сразу один из самых желанных парней в этой школе заметить его и, не теряя времени, подойти. Не бывает так. По крайней мере, не было в тех книжках, которые он читал втайне от мамы, ругающей парня за то, что тот живёт в придуманном мире с единорогами в главных ролях. На бумаге были горе и драма. Ссоры и расставания. А в его реальности Юнги боялся словом причинить ему боль. После редких разногласий приходил с маленьким подарком в виде разных фигурок ангелочка и сам просил прощение, даже если, откровенно говоря, Чимин осознавал, что виноват по большей части он. Но Юнги было всё равно. Потому что любить для него значило брать и идти напролом. Принимать и не отпускать. Прощать и не сдаваться. Быть проигравшим, но только с ним. — Неужели я заинтересовал тебя вот так сразу? — уперев подбородок в кулачок и хлопая невинно ресницами, Чимин задаёт один и тот же вопрос во второй раз. За этот месяц. — Вот так сразу, — уже по привычке отвечает Юнги последними словами вопроса мальчика. Голос Юнги — услада для ушей. Чимин слушал бы этот голос с хрипотцой вечность. Их отношения — отношения, начавшиеся не с ненависти и любви, а только с любви. Ну, может, не сразу с любви, но точно со взаимной симпатии. Их нынешняя связь — не плод пережитых трудностей, описываемых в самых драматичных романах. Разные интересы и желания, но сразу же после совместной жизни, ставшие общими. Первое настоящее свидание, первый поцелуй, первый раз в объятиях любимого — всё было отдано Чимином Юнги. Парень отдал тому всего себя без остатка. У Юнги же Чимин ни в коей мере не был первым ни в чём из перечисленных. Но, что самое важное, мальчик стал его единственным. Единственным во всём. — До сих пор не пойму, как ты уговорил тогда Чонгука согласиться на наши отношения, — чуть ли не падает на него всем телом Чимин. — Уговорил же, — щёлкает по клавиатуре Юнги, даже не показывая, насколько ломит спину из-за неудобной позы и резких движений парня. Главное, Чимин доволен. Его ангел доволен. — А если бы я не согласился встречаться с тобой? — не унимается тот, несмотря на то, что знает: его парень занят важной работой. — Ты бы продолжал бороться за меня? — Продолжал, — без доли сомнения в голосе коротко отвечает Юнги, кликая по мышке. Он устал, потому что проект длится уже два месяца. Начальник требует результатов и окончательных отчётов. Устал физически и морально. Но продолжает отвечать на глупые вопросы своего неугомонного мальчика, который, как крохотный беззащитный котёнок, требует к себе постоянного внимания. Кто-то назовёт его ангела самым настоящим эгоистом. Но вот, не успев договорить, получит за это от темноволосого кулаком по морде. Никто не поймёт, что, оттолкнув сейчас, он огорчит Чимина, который этого может и не покажет, но Юнги увидит. Он ощущает эмоции своего мальчика, как свои собственные. А огорчить Чимина равноценно тому, как полоснуть по собственному сердцу тупым ножом. Не умрёшь, но долго не унимающуюся боль почувствуешь. — Иди ко мне, — закрывает Юнги ноутбук, подзывая к себе собирающегося уходить Чимина. Чимину же дважды повторять не нужно. Он быстро оказывается прижатым к спинке нового дивана, который ещё не успели опробовать. Но, видимо, настало и его время. Юнги целует его, как в их первый раз. Нежно, с примесью нарастающей страсти. Тело Чимина давно не принадлежит ему, а полностью контролируется нависшим над ним парнем. Только один взгляд его глаз заставляет низ живота Чимина стянуться в приятном спазме, пуститься мелкую дрожь по позвоночнику, а сердце в бешеном ритме стучать. Пальцы Юнги везде: его касания, будто бурный поток раскалённой лавы, обжигают, но он сразу же сухими холодными губами те самые ранки залечивает. Чимин вздыхает, расслабляется, а безумие, охватившее парней, постепенно отступает. Диван оказался не таким уж и удобным, но какая разница, если обвивающие его руки ощущения уюта дарят и никогда упасть не дадут.

***

— Доброе утро, Чимин~и, — нежно гладят по светлой макушке парня. — Юнги? — какой-то провод внутри него обрывается от знакомого хриплого голоса, и он только через пару секунд решается перекатиться на другой бок, сталкиваясь с любимыми карими глазами. — Малыш, всё в порядке? Ты какой-то бледный, — прижимается губами ко лбу. — Вроде температуры нет. — Да, — неуверенно произносит Чимин, протирая глаза. — Да… Наверное, не выспался… — Но спал ты долго, — оставляя лёгкий поцелуй на щеке, привстаёт Юнги. — Я даже опаздываю… — Уже уходишь? — прислоняется к спинке кровати Чимин, как-то подозрительно смотря на своего парня. — Скоро вернёшься? — О чём речь, родной, — улыбаются ему уголком губ. — Когда я тебя надолго оставлял? Без тебя я лишаю себя кислорода. Ты ведь знаешь об этом? — Знаю… — Чимину достаточно слов. Никаких подтверждений действиями. Только голых слов. Но у Юнги они, так или иначе, всегда имеют особое наполнение. — Что купить по дороге обратно? Твой любимый абрикосовый джем? — Нет! — слишком громко реагирует на простой вопрос Чимин. — Не надо! — Малыш, с тобой точно всё в порядке? — волнуется не на шутку Юнги. — Может, мне остаться сегодня? Я попрошу у Намджуна отгул. — Нет-нет, — качает отрицательно головой Чимин. — Я просто… Неважно. Иди. — Уверен? — недоверчиво приподнимает бровь Юнги. — Уверен. Иди, — выдавливает из себя улыбку Чимин. — Я буду ждать. И Чимин, как и обещал, ждёт. Весь день тратит на приготовление пирога с клубникой, потому что знает, что его парень вернётся голодный и уставший. И это наряду со сладкими поцелуями Чимина хоть как-то скрасит его день. Долгожданный звонок в дверь заставляет его резко вскочить, из-за чего он чуть пальцы не обжигает горячим противнем. — Я сейчас! — бежит он ко входной двери, не задаваясь вопросом, почему Юнги не открывает своим ключом. — Джин-хён? — не может скрыть своего огорчения Чимин. — М-м, — тянет парень, проходя внутрь, — я чувствую ароматы твоего фирменного пирога! Давно ты не готовил его с тех пор, как… — осекается, решая не продолжать. — Ты кого-то другого ждал? — Да, вообще-то Юнги с минуту на минуту должен был вернуться с работы… Но ты не стесняйся! Вместе поужинаем, как в старые добрые времена, — по какой-то причине парень избегает взгляда старшего. — Ч~чимин, — голос Джина начинает дрожать. — С тоб-бой всё в порядке? — Да, хён, — Чимин пожимает плечами. — Вы с Юнги задаёте один и тот же вопрос. А я себя прекрасно чувствую, — бросив что-то наподобие улыбки, уходит на кухню. — О ч-чём… — ноги Джина становятся вмиг ледяными, он еле догоняет Чимина. — О чём ты? Только не говори, что снова его видишь? Как давно это началось? — Не понимаю, — спокойно отвечает Чимин, разрезая пирог, перекладывает куски на тарелку. — Я говорю про нашего Юнги. Если не забыл, мы живём с ним уже десять лет. Конечно, я вижу его… Ты странный, хён… — Ч-чимин… — еле выдавливает из себя Джин имя друга, потому что горло вмиг колючие ветки обвивают, а горячие слёзы безысходности по щекам текут. — Поставь чай, я скоро подойду. — Но мы должны дождаться Юнги… — Конечно… Ты поставь, он присоединится к нам… Ватными ногами Джин плетётся в гостиную, забывая закрыть за собой дверь. — Джин, — сразу же отвечают на его звонок. —Намджун, — вдыхает глоток воздуха он, — я у Чимина. Приезжай скорее и звони Ким Тэхёну, психотерапевту. — Все настолько серьёзно? — Он снова общается с Юнги… Лечение не помогло… — сдерживает рыдания парень. Юнги погиб пять лет назад в автокатастрофе. Он не был за рулём. Его и участником движения сложно называть. Он просто торопился в закрывающийся магазин, где мог купить абрикосовый джем для своего мальчика. Джем, который Чимин при всём желании не открывал, храня для следующего выходного, чтобы приготовить пирог Юнги. Они отдавали всё друг другу, не просили ничего взамен. Они не страдали из-за любви, а получали от неё только самое лучшее. Но судьбе, видимо, показалось, что с них достаточно. Чимин так и знал. Не бывает так. Так просто. Книжки, увы, не врали. Тихие шаги позади отвлекают Джина, и он только сейчас понимает, что говорил с Намджуном слишком громко и эмоционально. — Чимин? — не выключая телефон, бросает в сторону. — Чимин, ты поста- в… — не успевает договорить, уставившись в одну точку. — Ч~чимин! — истошный вопль раздаётся эхом вокруг. Распахнутые окна. Девятнадцатый этаж. Разбитые мечты. Чимин не был слабым: он боролся с призраками прошлого целых пять лет. Но существовать так больше, находясь в вечном лабиринте, стало невозможным. Он не мог больше причинять боль себе и близким. Каждый раз давать им надежду, а после собственноручно кромсать сердца. Юнги всегда называл его ангелом. Но вот крылья за спиной при падении так и не раскрылись.

***

— Доброе утро, Чимин~и! — Юнги?