Like a virgin

Дин первый раз касается губ Кастиэля поцелуем. Мимолётным, почти неощутимым, но именно – поцелуем. Настоящим, не целомудренным дружеским клеванием в щёку, а поцелуем, мать его! Замирает и отстраняется от застывшего ангела на пару сантиметров, не убирая своего дыхания с его лица. Кас выглядит… смущённым. Под тенью густых ресниц, падающей на щеки, расцветает мазок алого. Дин усмехается и приподнимает голову ангела, подцепив двумя пальцами за подбородок. — Мне всегда была интересна твоя реакция, если я сделаю именно так… Винчестер вновь прижимается губами к губам Кастиэля, но на этот раз поцелуй становится ещё более настоящим. Дин проводит кончиком языка по обветренной коже и, не сдерживаясь, проникает внутрь рта Каса уверенным движением. Ангел выдыхает и пытается отстраниться, но человек не позволяет. — Не бойся, — шепчет он, понимая, что Кастиэль, мягко говоря, ошарашен. — Вспомни о том, что ты ангел, влюблённый в меня. Фраза бросается наугад, лишь для того, чтобы разрядить обстановку, но внезапно оказывается именно тем, чем нужно – ангел вздрагивает и замирает, не завершив движение. Винчестер целует увереннее и с удивлением ловит ответ – Кастиэль подаётся губам и, кажется, стонет. Дин удовлетворённо отмечает то, что интуиция вновь не подводит его, как ангел обвивает шею человека руками и прижимается грудью к груди. Дин едва успевает осознать это, а его дыхание уже опаляет висок Каса. — Значит, Бальтазар был прав… Кастиэль не отвечает, только целует Дина так, как умеет – неуверенно и так наивно-неопытно. Винчестер судорожно сглатывает и пытается прогнать ощущение совращения девственницы. Хотя, чёрт его дери, Кастиэль и есть девственница! Ладони ангела дрожат, и Дин чувствует эту дрожь спиной. Пальцы сжимают ткань рубашки и от этой беззащитной доверчивости у Дина моментально срывает крышу. Он притягивает Кастиэля к себе одним рывком и сминает губы в почти болезненном поцелуе. Если бы он знал, что с ангелом так упоительно целоваться, то давно бы позволил себе переступить черту «Дин! Фу!». Кас стонет. Едва слышно, но этого Винчестеру достаточно. Гостиничная кровать слишком жёсткая, но Дину хочется опрокинуть своего ангела на спину прямо сейчас, не заботясь об удобствах. Своего ангела. Чёрт, Винчестер слишком давно хотел назвать Кастиэля своим. И снять с него этот идиотский плащ! — У Новака хреновый вкус, — бурчит Дин и спускается губами на шею, вслед за плащом избавляя ангела и от галстука. Если Кастиэль и возражает, то Дин этого не слышит, занятый его раздеванием. Сейчас Винчестеру хочется прикоснуться к крыльям своего хранителя, но он уже давно сомневается в их существовании. Ангелы любят трюки, тень, раскидывающаяся за спиной, тоже может быть трюком. Единственное, в чём Дин уверен, так это в Кастиэле, вздрагивающем в его руках. Кас отвечает неуверенно, словно бы не понимая что делает. Или понимая, но не до конца. Приподнимается над кроватью, помогая Дину избавить себя от ненужных шмоток и замирает, опустив руки на грудь Винчестера, стянутую бинтами. — Плевать, — Дин шепчет в шею ангела и впивается в его кадык поцелуем. Кастиэль стонет даже не попытавшись образумить Дина на счёт того, что недавнее ранение может дать о себе знать. Сейчас Винчестеру насрать на отметины вендиго. Его больше заботит другое существо, извивающееся под ним. Всё-таки у Новака ужасные предпочтения в одежде, потому что ремень с такой неудобной пряжкой мог купить только идиот! Дин тянет ткань брюк Каса на себя не заботясь о её сохранности. Молния трещит, но Дину всё равно – ему хочется побыстрее добраться до желанного тела. Пока тело не передумало. Винчестер никогда бы не предположил, что будет хотеть вессель ангела до дрожи в коленках и круглосуточного стояка. Впрочем, Дин желает вовсе не вессель, а то, что наполняет оболочку – первозданный свет ангельской сущности, к которому прикоснуться хочется намного острее, чем к грешному телу. Кастиэль тихо вскрикивает, когда Винчестер стаскивает бельё с его бёдер. Странно, что ангел не избавился от этой части одежды Новака, хотя, скорее всего, Кас даже не задумывался о таких мелочах, заполняя оболочку и обрекая её на себя. Дин раздевается быстро, намного быстрее, чем умеет, и вновь падает на ангела сверху, придавив к твёрдому матрацу. — Нужно было выбрать другой мотель, — шепчет Винчестер, спускаясь ладонями и губами вниз по торсу ангела, сдвигается сам, разводит его колени, втискиваясь между ног плечами. Сейчас Дин не может не спешить. Он понимает, что первый раз должен быть совершенно не таким – не быстрой случкой в незапертом номере – но ничего не может с собой поделать. Стояк болезненно упирается в ширинку. Руки добираются до члена ангела быстрее губ и Дин довольно улыбается, вскинув голову и глядя на покрасневшие скулы и стыдливо опущенные ресницы. Кастиэль борется со стоном, но нескольких движений ладонью хватает для того, чтобы губы ангела распахнулись. Винчестер ухмыляется, склоняется вновь, облизывается и целует головку, заставляя Кастиэля вскинуться и шумно вдохнуть. — Тише, мой ангел, тише, — Дин наконец произносит те слова, которые всегда хотел произнести, снова поднимая голову. — Верь мне. Кастиэль долго смотрит Дину в глаза и Винчестер понимает, что готов отдать всё за этот взгляд – пропитанный доверием и покорностью. Новый вскрик разносится по номеру в тот момент, когда Дин берёт своего ангела в рот. Винчестеру очень хочется растянуть удовольствие, насладиться Касом как можно дольше, подготовить ангела хоть немного, но чёртово возбуждение колотится в виски. Дин скользит языком по промежности, целует горячий ствол, обрисовывая тонкие жилки влажным росчерком, приникает губами к мошонке, всасывает, чувствуя терпкий привкус. Ангел дрожит и закусывает губу, бёдра неосознанно вскидываются навстречу откровенной ласке. Наверное Кас всё-таки не понимает, что сейчас делает Дин. Если бы понимал, давно бы насадил Винчестера жопой на ангельский клинок и провернул два раза. Дин никак не может прогнать ощущение совратителя непорочности и в конце концов, плюёт на это чувство, вылизывая своего ангела. Влажные поцелуи уже давно перестали быть пристойными. Кастиэль сам раскрывается сильнее, раздвигая колени и пряча лицо в сгибе локтя, стараясь не смотреть на происходящее между его ног. Но тело ангела красноречивее любых доказательств. Дин щекой чувствует напряжение затвердевшего члена Каса и довольно облизывается, оглаживая ладонями дрожащие бёдра. Винчестер вновь спешит и спускается языком ко входу в тело ангела слишком быстро, проникая кончиком внутрь, догоняя язык пальцами. Кастиэль вскрикивает от неожиданного прикосновения и вскидывается на постели, но Дин не позволяет ему привстать на локтях. — Верь мне, — повторяет Винчестер и вновь добивается нужного результата – Кастиэль послушно замирает. Дин проталкивает внутрь ангела палец, закусывая губу от осознания творимого. Горячо. Уже сейчас – так горячо. Кастиэль стонет от вторжения в своё тело и изгибается на постели, упершись стопами в матрац, стискивая непослушными ладонями простыни. Дин чувствует, как дыхание перехватывает от вида раскинувшегося, мечущегося ангела и понимает, что терпеть больше не в силах. Ему кажется, что головку его члена обнимает пламя, когда он проникает в Кастиэля нетерпеливым толчком. Дин понимает, что недостаточно влажно, недостаточно растянуто и недостаточно медленно, но нетерпение подхлёстывает, не позволяя подготовить Каса так, как нужно. Капли слюны словно испаряются с горячей плоти, но Винчестер уже не может остановить себя. Ангел вскрикивает, шипит, взметнув руки и вцепившись в подушку под своей головой, но Дин почти не замечает этих движений. Он слишком долго ждал. Кастиэль пытается свести колени, но Винчестер вновь не разрешает, силой раскидывая его ноги и вбиваясь в тело резко и неровно. Стоны разносятся по номеру непрекращающимся эхом. Или это звенит в ушах? Кастиэль всё-таки, приподнимается над матрасом и Дин рывком притягивает ангела к своей груди, обнимая за спину и заставляя скрестить ноги на своей пояснице. Кас вскрикивает, покорно обвивая плечи человека руками и прячет лицо в изгиб его шеи. Дин чувствует, как горят скулы ангела. — Я верю тебе… Шёпот бьётся в висок отчаянным признанием и Дин чувствует, что снова спешит, и вновь не успевает насладиться в полной мере. Живот сводит судорогой, слишком быстро подкатившейся к паху. Винчестер может только притянуть Кастиэля ещё ближе к себе, сцепить пальцы в замок на дрожащей спине, как оргазм накрывает разгорячённое сознание нетерпеливым спазмом. Дин толкается рвано и быстро, изливаясь мелкими брызгами, и замирает, дыша через раз, зажмурившись и пытаясь уловить в своём дыхании стоны Каса, уткнувшегося в шею влажными губами. — Верю… Дин переворачивается во сне и Кастиэлю приходится отпустить лицо человека взглядом. Белая полоска бинта рассекает сильную спину, багровые капельки выделяются неровными мазками. Кастиэль прикасается ладонью к тому месту, где должна находиться рана – под левой лопаткой – и усмехается. Утром Дин не скажет спасибо. Он не любит, когда Кас сам принимает решения по врачеванию своего человека. Винчестер вздыхает и вновь переворачивается, подгребая ангела под себя, прижимая к плечу и замирая, приоткрыв рот. Кастиэль не моргая смотрит на губы Дина вспоминая их вкус, вспоминая множество поцелуев. Множество до этой ночи. И множество тех, что ещё будет. Сегодня они выбрали не самый лучший мотель, с этим Кас не может не согласиться. Но Дин слишком спешил. Вновь. Как и в их первый раз. Кастиэль улыбается. Дин любит вспоминать ту ночь и Кастиэль не против того, чтобы исполнить желание своего человека. Открывать друг друга снова и снова, словно бы забывая, что уже знают друг о друге всё – каждый волос и каждый шрам. Каждый сантиметр кожи. Каждый стон и каждое движение. Но всегда – впервые. Так хочется Дину. И так бывает. Алеют скулы, дыхание срывается, смущение и стыд плавят тело, незнающее, неготовое, но открытое. Ангел падает каждый раз для своего человека и ощущает необходимость этого падения. Он готов упасть для Дина сотни тысяч раз. Для того, чтобы вновь вознестись вместе с ним. Может быть, это и называется любовью – переступать через смущение для того, кто становится его причиной? Кастиэль не знает. Он просто замирает в объятиях, как делает это каждую ночь, и чувствует дыхание Винчестера на своей коже. Кастиэль ощущает желание Дина глубоко внутри себя, принимает правила игры и не противится им. Не притворяется, хотя и мог бы, потому что прекрасно знает всё, что последует после первого поцелуя. Но Кастиэль и в самом деле хочет доставить Винчестеру удовольствие, которое тот желает получить. И отдать. Кастиэль не считает, сколько стонов он проронил, потому что все предыдущие стираются под следующим первым разом. Дин хочет этого, почему бы не дать то, что ему хочется? Тем более, что и ангел готов раз за разом отдаваться своему человеку впервые.