Не обижайте Пушкина, или Сколько было лет Татьяне

Когда-то Александр Сергеич Роман прелестный написал, В стихах – смиренно я надеюсь, Что всяк из вас его читал. Он полон мудрых рассуждений О сути множества явлений, О том, каков был высший свет, Которого уж ныне нет… Но, Александр Сергеич Пушкин! Когда какой-нибудь болван Опошлить рвется ваш роман – Как это горестно и скучно! И крикнуть хочется: «О нет! Кошмар, позор, тушите свет!» О чем я? Видите ль, болванам Не выдал инфы наш поэт, Что познакомил он Татьяну С Онегиным в семнадцать лет. Семнадцать стукнуло Татьяне – Об этом напрямик в романе Не говорится – но зато Князь Вяземский узнал о том Из личного письма поэта… Но что болванам до того! Болван не слышит никого, Ведь у него есть личный метод, И он, срываясь на фальцет, Визжит, что ей… тринадцать лет! Откуда вздорное сужденье?! Признаться, я сама была Сперва в большом недоуменьи – Пока однажды не нашла Четвертую главу романа – Там нет ни слова про Татьяну, Но там описан высший свет, Где вовсе искренности нет, Где врут так нагло и бесстыдно, Что даже если вы дитя, И вам тринадцать – вы шутя Поймете фальшь. Но очевидно, Что никакой тут связи нет Меж «девочкой в тринадцать лет» И взрослой девушкой Татьяной! Увы, оспаривать глупца Напрасно; защищает рьяно Он бред свой мерзкий до конца. Мол, вот собака где зарыта! Ведь Пушкин описал Лолиту! Болван сказать глумливо рад, Что весь роман – сплошной разврат… И что поделать с этим мненьем? Не прошибешь его никак! Упорно ищет наш дурак Во всем буквального значенья, И тупо повторяет бред: «Татьяне - лишь тринадцать лет!» Тем отличается мышленье Непроходимых дураков, Что фигуральных выражений Им не понять вовек веков. Сказать ли так: «Ежу понятно!» И он немедля, вероятно, Попросит предъявить ежа! И вы, стараясь не заржать, Ему в ответ: «Я фигурально… Я не ежа имел в виду…» А он: «Видать, у вас в саду Завелся ежик? Не, нормально, Хитрец, его не проведешь! Ну покажите, где ваш еж?!» А то, что «мальчик из детсада Давно все понял бы уже» - Болвану говорить не надо! Точь-в-точь, как в деле о еже, Он спросит:"Так у вас мальчишка? А кто он вам – племяш, сынишка? А как зовут? А сколько лет? Что значит, что «ребенка нет»? Да вы же сами мне сказали, Что есть детсадовский малыш, Теперь юлите – нет, шалишь! Что значит - «в смысле фигуральном»?! Да где ж ребенок? Нет его? Не понимаю ничего!» Понять, что «девочка в тринадцать» Лишь СИМВОЛ детских глупых лет, Им не дано: хотят сенсаций, До истины им дела нет. В тот век, когда роман свой гений Писал - вульгарным выраженье «Понятно бритому ежу», Сочли бы (верно ль я сужу?), И ввел он «девочку в тринадцать», Как символ, вроде миража – Аналог бритого ежа! Поэт не знал, что придираться К идиоматике болван Возьмется, прочитав роман! Признаться ли? Воображенье Мое не прочь и пошалить И коли недоразуменья Дурного я поймала нить, То у меня есть ряд вопросов! Давайте подсчитаем просто – Коль Танечке тринадцать лет, То сколько Ольге? Вот ответ – Ей лет одиннадцать-двенадцать? И Ленский так в нее влюблен, Что к алтарю готов с ней он Пойти, и за нее стреляться?! Фэйспалм! Похоже, Ленский был Какой-то явный педофил.. Еще неясность в этом деле - Мне объяснил бы кто-нибудь! Он хвастал: «Как похорошели У Ольги плечи! Что за грудь!» Какие плечи, ведь ребенок В одиннадцать – он как цыпленок, Сплошные косточки торчат, Каким плечам был Ленский рад? А грудь, замечу я вдогонку, Такая, что припомнишь тот Полузабытый анекдот, В котором что-то про зелёнку, Чтоб сей мазилкой смазать то, Чего нет в лифчике пустом. И, наконец, воображенье Мое тревожит вальс один, Что с Ольгой танцевал Евгений В тот день веселых именин, Ей мадригал шепча на ушко, А Ленский за своей подружкой Глазами жадными следил – С ума от ревности сходил. Когда бы Оленьке шестнадцать Исполнилось девичьих лет, Танцуйте, мне и дела нет, И я б не стала придираться, В одиннадцать же – нелегко Плясать со взрослым мужиком! Удобно ль ей, уткнувшись носом Точняк Онегину в живот, Кружиться в вальсе? Вот вопрос тот, Что мне покоя не дает! А как сей маленькой соплюхе Он мадригал шептал на ухо? Ему пришлось бы – вот дела! – Согнуться просто пополам, И танцевать в престранном виде! Да Ленский, видя танец тот, От смеха б надорвал живот, И был бы точно не в обиде, И не прислал бы он картель, Чтоб вызвать друга на дуэль. И не сыграл бы жуткой роли Тот вальс, не умер бы поэт – И легкомысленная Оля В одиннадцать девичьих лет, Не стала б под венец с уланом… Друзья, скажите: вам не странно ль? Она же в полк умчалась с ним! И мама отпустила? Хмммм… Да как же мама отпустила Такую кроху в жизнь одну? А наш улан – он как жену Ее представил всем? Как мило! И не смутил его роман С ребенком - всех однополчан?! Вскричать «О темпора! О морес! Ах, что творилось на Руси!» - Я не могу, зачем? коль скоро Все это, Господи спаси, Лишь бредни праздные болванов! А кстати: вот письмо Татьяны К Онегину. И то письмо Прекрасно говорит само Про возраст автора посланья. И стиль, и чувства глубина, И зрелость мысли в нем видна - И не могла б в тринадцать Таня Такого написать вовек - Так пишет взрослый человек! Но, впрочем, я прошу прощенья – Что отвлеклась я на письмо, Еще одно недоуменье Мне лезет в голову само – Зачем так Ларина спешила В Москву? Она всерьез решила Что коль Татьяна не дитя (В тринадцать лет) – то не шутя Ей риск остаться вековухой? И девочку в тринадцать лет Пора представить в высший свет, Еще год-два – и дело глухо, Пятнадцать стукнет – кто ж возьмет Старуху замуж? Так-то вот! Подобно смерти промедленье! Бегом на бал и в высший свет! Но только я сейчас в смущенье - Пытаюсь бальный туалет Вообразить Татьяны милой… В то время девочка носила В тринадцать – платье до колен И панталончики. Сей тренд Тогда был в моде. И Татьяна В тех панталончиках на бал Пришла? и важный генерал В нее влюбился? Это странно… Хоть вид ее был очень мил- Но кто б на бал ее пустил?! Давайте вспомним: у Толстого Наташин самый первый бал! В шестнадцать на него Ростова Явилась – и не посчитал, Никто, что это поздновато - То этикета постулаты! Гласил тот бальный этикет: Не раньше, чем в шестнадцать лет! И совершенно неприлично На взрослый бал тащить детей. На детский праздник, без затей, Ступайте – будет вам отлично Меж сверстников таких же лет, Среди пирожных и конфет. И, наконец, финал романа! Богиней царственной Невы, Княгиней стала вдруг Татьяна, А сколько ей годков? Увы… Когда в начале ей тринадцать, То не могу я ошибаться – В финале ей шестнадцать лет, И перед нею высший свет Склонился, как перед гранд-дамой, Законодательницей зал? Уффф! Может, кто-то не устал От бреда – я ж скажу вам прямо: Кто в это верить может, тот Уж совершенный идиот! «Нам просвещенье не пристало» - Заметил с горечью поэт. О да! В том истины немало, И «девочка в тринадцать лет» Тому прямое подтвержденье – Своим сомнительным сужденьем Безбожно хвастает болван – Мол, он «внимательно роман Читал»! Хоть мне неинтересно Общаться с Шариковым, но Его спрошу я все равно, Каким его читал он местом. Засим откланяюсь. И да, Читайте книги, господа! Но только не по диагонали, Не по две строчки через пять, Чтоб вы нормально понимали Все то, что надобно понять, Чтобы все авторские мысли Воспринимали в нужном смысле, И чтоб какой-нибудь глупец Не сбил вас с толку, наконец! Чтобы превратных толкований Не допускали вы притом Для аллегорий, идиом И всяческих иносказаний – А то выходит ерунда… E sempre bene, господа!