hands in the dark

— а этот где? — спросила Лера, снимая обувь в прихожей, — обычно встречает с этим своим «ма шери, ма шери». стоящий напротив Волков лишь пожал плечами. — видел, как он заходил в спортзал, работает за ноутом, наверное. Макарова взяла свою небольшую спортивную сумку и пошла вслед за Олегом в помещение, где они обычно тренировались. — ты иди пока, а я за водой, — девушка кивнула в ответ, в то время как Волков повернул на кухню.       дойдя до спортзала, Лера взялась за ручку двери и аккуратно её приоткрыла. мало ли, какие за ней сюрпризы. походы на эти тренировки научили её многому, например, допускать, хоть и маленькую, но вероятность, что Разумовский уже стоит за дверью с дубиной, желая провести очередной «экзамен». дверь открылась, и зал встретил её абсолютной тишиной: ни звуков нажатий по клавишам, ни шума беговой дорожки, ни металлического стука гантелей. оглядев всю комнату, Лера заметила фигуру, что прилегла головой на ноутбук. подумать только, самый известный в мире террорист дрыхнет прямо за столом, даже не удосужившись переместиться на небольшой диванчик рядом. девушка подошла ближе, всё ещё ожидая какого-то подвоха. может этот рыжий сейчас резко заорёт, чтобы напугать её? да вроде нет. программа открыта, всё работает, вафли на тарелке рядом стынут, дыхание ровное, синяки под глазами чуть больше обычного. она уже собиралась пойти за Олегом, чтобы спросить на счёт этого произведения искусства (Леру это удивило даже больше, чем нападение со спины), как вдруг Волков вошёл с двумя стаканами воды. — Олег, он не помер случайно? — прошептала Макарова, стараясь не разбудить гения криминального мира. он подошёл ближе, чуть улыбаясь лериной шутке, а затем очень аккуратно, будто мама будит в детстве в школу, тронул Разумовского за плечо. — Серый…! Серый, вставай, а то спину сломаешь. Сергей с жалобным стоном открыл глаза. мол, нахера вы меня вообще трогаете?! и тут же вздрогнул, резко отрывая голову от своей подушки в виде ноутбука, — над ним нависали две коренастые фигуры. — ой, извините, что не услышал вас, ма шери. девушка закатила глаза, отошла подальше со своей сумкой и начала недолгую подготовку к своей тренировке, пока Олег продолжал разговаривать с Разумовским. Лера не слушала, мысли были где-то в другом месте, да и не её это наверняка дело, раз перешёптываются. — Серёж, иди в комнату лучше, раз на ходу засыпаешь, — Сергей слушал вполуха, пока сладко потягивался, будто изображая кошку, — а то упадёшь башкой на свои алгоритмы, Пентагон ещё взломаешь, а с Лерой я один спра- — ладно, ладно, иду, — перебил тот и встал со своего места, хватая в руки тарелку с вафлями и ноутбук. — ты же спать идёшь. зачем тебе это всё? — на случай, если не получится уснуть. давай, Волче, хорошей вам тренировки, всех благ. зовите, если что, — ехидный голос Серёжи в коридоре пропал быстро, как и его шаги. — да тебя хрен дозовёшься, — пробормотал себе под нос Олег и отвлёкся, наконец, на свою подопечную.       сон и правда больше не шёл. Серёжа старался, даже не смотря на то, что он ненавидит спать днём. нашёл удобную позу, выключил всю технику, чтобы не мешала своим шумом, задёрнул шторы и обмяк на мягкой кровати, вростая в неё всем своим существом. ничего страшного, Олег с Лерой позанимаются сами, сегодня у известнейшего террориста мини-выходной.       спустя минут двадцать, поняв, что уснуть так и не удастся, Разумовский снова засел в ноутбуке, возвращаясь к программированию. по ночам теперь его вырывали из сна кошмарами непонятного содержания. Серёжа никак не мог разглядеть, кто же там постоянно так пугает его, что заставляет подпрыгнуть на кровати. а сказать Олегу он пока не решился. думает, что справится с проблемой сам, хотя некоторые ситуации и правда требуют вмешательства наёмника. он как спасательный круг, ты вроде как умеешь плавать, но без него долго на воде не продержишься. глаза болели жутко, будто кто-то режет их лезвиями, так что приходилось переодически отрываться от работы, чтобы прикрыть зудящие веки. голова трещала не меньше. больше напоминало набат. словно молот из всех звуков мира бил с внутренней стороны черепной коробки. пичкать себя таблетками совсем не хотелось. от них неприятные воспоминания остались ещё с тех пор, как Сергей отсидел свой первый срок.       Олег вошёл в тёмную комнату, где спал Разумовский, чтобы позвать на ужин. и уже решил уходить, поняв что друг в отключке, как его окликнули. — Олег? чего хотел? — прохрипел рыжий откуда-то из вороха подушек. — я тебя позвать на ужин хотел. — я не буду. Лера ушла? — давно уже. я разбудил? — разумеется Волков видел, что что-то не так, так что прослеживалось беспокойство в сиплом голосе. — нет, — отрезал Серёжа, — пытался работать, но с тем как голова трещит это невозможно, а уснуть и подавно. хер знает сколько уже валяюсь. Олег подошёл к кровати и включил настольную лампу, что мягко осветила комнату и не била резким потоком света в глаза, и подвинулся ближе к Серёже. — давай обезболивающее дам. — не надо, само пройдёт, — промычал Разумовский в надежде, что его оппонент отвяжется. Серёжа ведь никогда не признается, что что-то не так. Волков положил свою жилистую руку на плечо друга. — Серый, я знаю, ты это не любишь, но сам мучаешься и меня мучаешь, — Разум в ответ только простонал, — давай я поужинаю и лягу с тобой. идёт? — идёт.       Олег вернулся через пятнадцать минут со стаканом воды и небольшой белой таблеткой. — не спишь? — не сплю, — Сергей повернулся к нему, — это что? — это от головы, на. Разумовский взял лекарство и с жадностью осушил стакан, после чего вернул в руки Олегу, свалившись обратно на подушки. Волков осторожно влез рядом, выключил настольную лампу и укрылся одеялом, томно вздыхая с закрытыми глазами. Серёжа придвинулся ближе. Олег был таким большим и тёплым, так что автоматически создавал чувство защищённости, а ещё его было можно вечно разглядывать, особенно спящим. на самом деле Разумовскому нравился вид наёмника, каким бы он ни был. трудно было отрицать, но Олегу шло почти всё — от стилей причёсок до стилей одежды. Разум придвинулся ещё ближе, упираясь лбом в грудь своему другу. постепенно это его согрело, головная боль стала уходить, а в сознании появилась приятная тяжесть и сонная дымка, заставляющая закрыть веки и всё-таки оторваться от созерцания Волкова. сознание уплыло от него также плавно, как яхта уплывала из бухты в штиль.

***

      Серёжа пытался резать салат на кухне, как это делает Олег, старательно орудуя ножом, чтобы кубики овощей получились мелкими. кстати об Олеге, а вот и он. вошёл на кухню поприветствовать Сергея. обычный приятный день. Волков подошёл сзади. — ты чего, Волче? Лера ушла уже? — спросил Разумовский, не оборачиваясь. судя по звукам, Олег должен стоять сзади, но дыхания в спину он почему-то не чувствовал. — я за водой пришёл, — мужчина обошёл Сергея слева и потянулся к стаканам и графину с водой, обменявшись с рыжим мимолётным взглядом, в котором на долю секунды блеснула медь. — а как она вообще? вчера-то я проворонил всю вашу тренировку, — бросил Серёжа, пытаясь высыпать все овощи в плошку так, чтобы ничего не оказалось на полу. — да всё хорошо, она моло- — Серый, ты с кем разговариваешь? со стороны прохода на кухню послышался третий голос. Разумовского прошибло током, он развернулся к дверному проёму, где стоял чутка ошеломлённый Олег. но кто тогда стоял позади, это был вопрос. оборачиваться не хотелось, но придётся. — Серый? Серёжа развернулся. перед ним предстало чёрное, как смоль, нечто с гигантскими крыльями, с которых непрерывно сыпались густые перья, а рыжие волосы были похожи на языки пламени. — привет, давно не виделись. скучал? — Птица злорадно сверкнул кислотно-жёлтыми глазами. — Олег! — Серёжа развернулся обратно к двери, чтобы убежать, но на месте кухни теперь была чёрная бездна густой нефти и непроглядной тьмы, где было видно только Птицу, будто актёра в свете софитов, — нет! ты умер! — да что ты говоришь! да ни одно расстройство твоей больной башки не вылечит ни один бог, тем более я не просто больная фантазия. я личность. кто бы меня там не разорвал, ты меня создашь обратно, вот неудачник! — надрывный смех Птицы разнёсся по пространству. бежать. боже, надо бежать. Серёжа никогда не знал, что ему на самом деле стоило делать в таких ситуациях, но потребность бежать была всегда. где его Олег? он всегда знал, что нужно делать. — нет! нет! нет! уходи, прошу, пожалуйста! уйди, я не готов! — Разумовский бежал всё дальше во тьму, пытаясь найти свет, пока не споткнулся обо что-то на пути, и обо что именно он выяснять никак не хотел. попытки встать привели его к тому, что Птица накрыл его своими крыльями, приобнимая со спины. Разумовский зажмурился. даже крылья у него были странные, будто бесформенные, безобразные, не как у настоящих птиц. будь Серёжа маленьким, поверил бы в сказку, что ночь наступает, потому что Птица накрывает небо своими гигантскими перьями, скрывая в темноте солнце. — а эта девочка Лера, она ничего. интересно, умеет в шахматы играть? она такая сильная, прямо как ферзь на поле, — мурлыкал Птица. — нет! заткнись! — нет?! — это чёрное нечно хватило Серёжу за подбородок, приподнимая его лицо, — да ты глаза открой, тряпка! открой! Разумовский открыл глаза. и вместо ожидаемой темноты его взгляд встретила гора человеческих тел. там были все. Константин — друг Грома, Юлия — возлюбленная Грома, ещё какие-то его друзья, наёмники, которые вместе с Олегом вытаскивали главного террориста страны из тюрьмы, ещё какие-то совершенно незнакомые люди, — видимо, те, кто погиб от взрыва на Площади Восстания, Гречкин, Сорокин, Зильченко. а на вершине всего этого — трон. горячие слёзы катились по щекам Разумовского. — смотри! смотри, это ты сделал! — кричал на него Птица. — нет! прекрати! — да, да! ты посмотри сколько всего! это была легендарная игра, почему ты не хочешь её повторить? ты сам всё это спланировал, я лишь помог с идеей, — томно шептал он на ухо Серёже, — мы почти одно и тоже. чувствуешь крылья у себя за спиной? — то, как Птица улыбается, можно было почувствовать нутром, даже не глядя. после такого зрелища хотелось выколоть себе глаза, стереть память, отправиться на гильотину, да что угодно. — Серёж. Разумовский перешёл на крик, пытаясь воззвать к реальности, вернуть его обратно в квартиру, что угодно, лишь бы всё исчезло. — Серёжа! знакомый голос отозвался в сознании Разума, но был ещё где-то далеко. — Серёжа! проснись, пожалуйста! долгожданная реальность наконец встретила его чувством олеговых рук на его плечах, голос Птицы пропал, чернота и гора трупов тоже. Разумовский тяжело дышал с открытым ртом, вглядывался в лицо Волкова и дрожал от страха, как осиновый лист на ветру, щёки были мокрые от слёз, волосы прилипли ко лбу и раскидались по подушке. Сергей хрипло простонал и уткнулся в грудь Волкову, периодически всхлипывая, пока тот приглаживал его рыжие волосы. Олег знал, что спрашивать сейчас что-то было бессмысленно, в таком состоянии ему всё равно не ответят, да и самому давить не хотелось. Волков не знал, сколько прошло времени, — часы стояли позади, а двинуться и потревожить своего рыжего ему не позволяла совесть, — но Серёжа в конце концов перестал дрожать, и мужчина осмелился подать голос. — Серёж? — имя слетело с губ Олега так нежно и непринуждённо, будто пытаясь слиться с томностью тишины в комнате. — я не сплю. — что случилось? — Разум ответил ему рваным вздохом, — ты можешь не рассказывать если не хочешь, но ты меня очень сильно напугал. я могу помочь? — Олеж, я Птицу видел, — Серёжа ещё больше прижался к Олегу, пока тот молча слушал, хотя сказать хотелось много, — и всё бы ничего, но я не видел его уже столько лет… я и сам напугался не меньше тебя. — знаешь, Серый- — нет, Олег, послушай, — его перебил решительный голос Серёжи, — ты вообще когда-нибудь задумывался о том, что мы будем делать, если он воскреснет? мы вряд ли найдём второго такого бога, который согласится откусить ему голову. — не воскреснет, — Разумовский посмотрел в глаза Олегу, оторвавшись от груди, — никто не может воскреснуть. — ты же воскрес… — я и не умирал. Серёжа уткнулся в шею Волкова и глубоко вздохнул, вдыхая его запах. да, пожалуй, Волкову хотелось верить, он всегда был надёжнее кого угодно в этом мире. надёжнее и убедительнее. — обещаешь? — мамой клянусь, — Разум поднял голову и, посмотрев на наёмника, нахмурил брови, — шучу, шучу, обещаю, — Олег съехал чуть вниз по кровати, чтобы быть с лицом Разумовского на одном уровне, убрал со лба волосы и аккуратно поцеловал, — а теперь пойдём, я тебе молока с пирожками разогрею. — ну Олег. — вставай, вставай, кушать надо нормально.