Миссия: вылезти из сугроба (сборник)

      Ровные мазки в сочетании с экспрессивными брызгами краски смотрели на нее каждый по отдельности и цельным портретом вместе. Холст пестрел нереалистичными оттенками и вместе с тем казался реальнее, чем она сама. Улыбаясь, на нее смотрели пятеро андроидов. Они обнялись в тесном кружке: трое мужчин в кучке в центре, справа она сама со своим фирменным взглядом я-в-хорошем-настроении-так-что-умрешь-быстро и парень слева, словно растерянно спрашивающий, что он здесь забыл. Нет, они ни разу не становились так, но Маркусу, чтобы написать что-то, натура не требовалась. Эта картина появилась на свет через неделю после движения на Харт-Плаза. Пожалуй, тогда Норт еще верила, что успеха демонстрации ей будет достаточно для счастья.       — Опять ты сидишь здесь одна…       Дом Карла был хорош пространством — она всегда могла найти укромный уголок, однако Маркус ее находил как назло.       — Скучно, — спокойно отозвалась Норт. Чистая правда. Особняк пел о спокойствии, райском времяпрепровождении и чудном умиротворении. Что дико раздражало. Норт никогда бы не подумала, что будет скучать по революции, но это было так. Она тосковала по тем временам, когда ее переполняли чувства: патриотизм и стремление к свободе, злость, заставляющая идти вперёд, даже ненависть и… влюбленность. Прекрасное время, когда она доверила Маркусу свою судьбу и жизнь, признала лидерство над собой, и он стал для Норт всем.       Теперь скучно.       — Там Коннор пришел, — сказал Маркус таким тоном, словно она кинется его встречать. Норт прекрасно понимала, что друг запомнил тот раз, когда она погорячилась в споре с мистером Идеальным Детективом. Те эмоции были смутно положительные, но точно яркие. Вот Маркус и хотел ее растормошить.       Она промолчала, все ещё сверля глазами их групповой портрет. Коннор на нем словно извинялся и одновременно издевался. Удивительно.       — Я к тому, что здесь тебя найти проблематично.       Норт глянула на друга исподлобья.       — А он будет искать?       Маркус хмыкнул.       — Что-то мне подсказывает, что да.       — В таком случае я не собираюсь помогать ему, — Норт скрестила руки на груди.       Общаться с Коннором сейчас не хотелось. Нет, не так. «Не моглось». Ее переполняла скука и раздражение, убийственная смесь, и Коннор не заслуживал того, чтобы она выплеснула это на него. Она прикрыла глаза и представила, как Коннор недоуменно моргает и понимающе улыбается. Это решительно невозможно вынести.       — Из нас двоих, в конце концов, не я охотник на девиантов, — более взвешенно произнесла она.       И только когда лицо Маркуса изменилось, вместив все вселенское удивление и веселье, Норт осознала, что она сказала.       «Так ты хочешь, чтобы он подольше охотился на тебя?»       Маркус не произнес этого вслух. Но это не мешало Норт угадать, о чем он думал. Они слишком долго работали вместе. Скрыв смешок за четко выверенным кашлем, Маркус уточнил с очевидным весельем:       — Так мне подсказать, где искать, или пусть сам догадается? — вокруг глаз Маркуса пролегли морщинки.       — Хватит поясничать, — фыркнула Норт. Улыбку Маркус и не скрывал. — Просто ничего не говори ему.       Маркус хмыкнул и со всей важностью удалился, а Норт снова перевела взгляд на групповой портрет.       Невольно в голову пришел вопрос, почему же они с Коннором на этой картине по разные стороны, почему не рядом? Ответ, впрочем, был очевиден. Когда Маркус писал ее, они даже не общались. «А теперь вы как будто общаетесь?» — мысленно подразнила она себя. То, что происходило, когда они встречались, никак не подходило под определение «общение». И сидя здесь, Норт осознавала, что никак не способствует прогрессу. Но поделать ничего не могла, словно загнав себя в тупик.

***

      Когда Коннор спросил у Хэнка, правда ли девушкам дарят цветы, когда хотят поднять настроение, тот поперхнулся коньяком и уставился на него, как будто впервые видел.       — И кому ты хотел… «поднять настроение»? — с любопытством осведомился он.       — Хэнк, вы не ответили на вопрос.       Хэнк называл его «упертым» в таких случаях, Коннор предпочитал формулировку «настойчивый».       — Вообще-то цветы — это традиционный жест.       Коннор склонил голову набок.       — Жест, означающий симпатию. А уже потом — способ «поднять настроение», — в последнюю фразу он добавил язвительности.       — Это подходит, — задумчиво сказал Коннор.       — Конечно, подходит, — хмыкнул лейтенант. — Можешь, кстати, не отвечать, кого ты хочешь осчастливить. Это и так понятно. И влюбляться в эту, — он покачал головой, — девушку — ошибка.       Уголки губ Коннора поползли вверх.       — Влюбляться?..       — Как есть болван пластиковый, — без злобы отметил Хэнк. — Чеши уже. И цветы нормальные выбери. Не розы, боже упаси.       Коннор моргнул, инструкции к сведению принял.       Фразу Хэнка: «Косметический ремонт от шипов дорого обойдется», — он, конечно, услышал, но переспрашивать, к чему это, не стал.       И вот теперь он, сжимая в руке очень хрупкий маленький букетик, топтался на пороге дома Карла, куда его позвали сам хозяин и Маркус.       Сегодня здесь было людно и андроидно. Его узнавали, ему махали руками и улыбались, на букетик косились. Тщательно выверенные ответы звучали с нужными интонациями, а сам Коннор просчитывал, где сейчас находилась «цель». Он знал, что, например, Кэру лучше искать на кухне, а людей — в гостиной, что Маркус либо развлекает гостей, либо работает в мастерской, а Саймон наверняка с ним. Но это все не то. Однако в мастерскую Коннор тоже заглянул.       — Для Норт?       Он кивнул Саймону, который, скрестив руки на груди, сосредоточенно сканировал взглядом незаконченную картину. Что-то абстрактное, во вкусе Маркуса. Коннор скользнул взглядом по комнате: самого Маркуса не было. Но и в гостиной его не было тоже. Саймон улыбнулся:       — Она сегодня с утра не в духе.       Коннор тоже несмело улыбнулся. Не чтобы повлиять на Саймона, а потому что в голову пришло, что он вовремя со своей миссией по «поднятию настроения».       — Привет, Коннор, — в мастерскую вошел Маркус. Кивнув Саймону, он подошел ближе и по-приятельски хлопнул Коннора по плечу.       — Добрый вечер. Не знаешь, где Норт?       — Только что с ней разговаривал. Но я обещал тебе ничего не говорить.       Лицо Коннора застыло, переваривая информацию. Был бы на его виске диод, заморгал бы желтым, а то и красным. Но диода не было, и вместо этого Коннор нервно переложил букетик из одной руки в другую. Бессознательно. Маркус обратил внимание, поднял брови. На лбу у него пролегла морщинка.       — Это для нее?       — Не понимаю причину вашего удивления, — в замешательстве сказал Коннор. Всеобщая уверенность, что тактика дарить Норт цветы или вообще влюбляться в нее — ошибка, заставляла теряться. В таком случае выходило, что сам RK800 — одна сплошная ошибка.       — Норт не из тех, кого можно вообще представить с букетом, — серьезно сообщил Саймон.       — Да, я не уверен, что она вообще их примет, — добавил Маркус.       — Спасибо за вашу помощь и неоценимую поддержку, — проникновенно сказал Коннор. И добавил уже ставшее его визитной карточкой: — По статистике всегда есть шанс возникновения маловероятных событий.       Саймон по-доброму заулыбался, а Маркус хмыкнул.       — Мы не со зла. Норт правда очень…       — Я знаю, — Коннор знал, и его это вполне устраивало. — Так мне нужно поискать? — Коннор с любопытством заглянул в глаза Маркусу.       — Она сказала, ты справишься. Но я бы отказался от этой идеи.       «А ты и отказался», — родилась в программе Коннора колкость, но он только кивнул и вышел. Уже в дверях он услышал тихую фразу Саймона:       — Ты зачем его отговариваешь? Это нечестно.       — Беспокоюсь за нее, — коротко и серьезно сказал Маркус, точно зная, что Коннор слышал. — Она ведь правда не цветочки в качестве подарка любит, а полнейший хаос.       Что ж, «хаос» звучит как загадка, а Коннор натаскан их разгадывать. Он готов поискать след. Букетик с желтыми цветами в руке смотрелся, на его взгляд, как влитой. И если его девиантство и было ошибкой, то теперь уже поздно.       Стоило сосредоточиться, — и дом стал как на ладони. Чем дальше от людных мест, чем ýже коридоры и меньше комнаты, тем Коннор ближе. И когда он уловил ритмичный стук теннисного мячика о стену, волнение, как ошибка в коде, стукнуло в голову.       — Нашел, — он улыбнулся. Теперь, что называется, «от себя», по-настоящему.       — Стоило сидеть потише, — Норт отложила мячик, ее осанка стала как-то прямее, из позы исчезла скука. Голос звучал ровно, но Коннор не обманывался: Норт напряглась.       — Не стоило, — покачал он головой. — Я бы все равно нашел. Это тебе.       Он протянул букетик. Норт скептично изогнула бровь и протянула руку. Пальцы соприкоснулись, она вся как-то замерла, разглядывая желтые лепестки.       — Полярные маки, — ее вердикт спустя пару секунд. — Почему?       — Я бы сказал, что это результат ассоциативной цепочки, — Коннор наклонил голову, глядя Норт прямо в глаза. — Я бы даже сказал, что был уверен какое-то время, пока все меня уговаривали, что это ошибка.       — А сейчас?       — Сейчас я скажу, что если это просчет с моей стороны, то прошу простить, — внутри все как-то завозилось под неправильным углом, программа выкрикивала противоречивые команды. День куда-нибудь руки. Поправь ворот рубашки. Отведи взгляд. Убери челку.       Поцелуй ее.       Коннор замер: команды до него не доходили.       — Если я ошибся сейчас, — почти прошептал он, — тогда, похоже, я ошибся в самом начале, когда открыл глаза.       — Ошибаться не так страшно, — Норт задумчиво провела пальцем по лепесткам. — Но хочу заметить, — она подошла ближе, взяв его за руку: от ладони по телу пробежался яркий импульс, — что и сегодня, и в самом начале ты не ошибся ни разу.       Норт потянулась к нему и легко коснулась губами губ. Что-то сверкнуло и потухло, погрузив Коннора в бесконечно мягкий вакуум.       — Что касается остальных, мне кажется, — Норт ухмыльнулась, — они боятся, что я тебя испорчу.       — Я и так неисправен, — выдохнул Коннор. Тириумный насос, кажется, барахлил, иначе с чего ему так тяжело даются связные мысли. — Куда уж больше.       — Вот и узнаем, — Норт очень хитро прищурилась и потянула его в коридор.       — Хочешь уехать? Прокатимся? — предложил Коннор.       — Как я и говорила, — почти мечтательно сказала она. — Снова безошибочное попадание.