лебединая верность

«лебединая верность, как много мы о ней знаем? и знаем ли вообще? испытать это, как

если бы мы могли побывать в мелодраме, но разве это того стоит?»

— подожди, Жизель! —легкие волнистые волосы подпрыгивают так весело с обладательницей высокого голоса, казалось бы, выглядит как ангел? Сонхун знает, вдоль и поперёк эту капризную, невероятно красивую и глупую Жизель. — Сонхун, ты мой щенок. —она гладит его по волосам, спускаясь пальчиками к челюсти, на пару секунд держа в своих пальцах парня за подбородок. она дивится им, улыбается, ласкает.-а щенки должны знать своё место и слушать меня, так ведь? — да, Жизель. —он смотрит на неё снизу вверх, его колени невероятно болят, и он льнет к девичьей ладони, только чтобы она его приручила. этот парень больше и не знал, что такое спокойная, беззаботная жизнь. — вот умница! Сонхун, я хочу чтобы ты был моим сопровождением на завтрашний бал, ты будешь на цепи! прям как щенок! —она заливисто, истерически заходится новым приступом смеха, как это обычно делают злодеи в мультиках, когда придумывают коварный план. Сонхун кивает, он-её щенок. трудно вспомнить как и когда Сонхун оказался в семье Жизель. Сонхун только помнит, как Жизель в детском доме тыкнула в него пальцем, назвав его щенком и своей новой игрушкой. родители ни в чем не отказывали девочке, мальчик лишь помнит те испуганные взгляды опекунов. они буквально кричали о том, что парень обречен на эту бестию. даже когда они стали более взрослыми, осознанными, Жизель оставалась упрямой, тупой и ужасно болтливой. Сонхун все записывал в тетрадь, как он её ненавидит, как сильно он желает ей смерти и как сильно он хочет, чтобы та, когда-то поплатилась за всё то, что сделала с ним. он иногда по ночам представлял, как пищит она жалобно под ним, когда его тощие руки душили бы ее подушкой, которой она хвасталась хорошим качеством и уютом. он хотел испытать хоть какое-нибудь хорошее качество, уют и так смешно завидовал перьевой подушке, а ему просто нужно было сбежать, сбежать, сбежать, сбежать… — Сонхун, ты готов? я должна надеть тебе этот замечательный ошейник. —она караулила его возле туалета, рассматривая чёрный собачий ошейник в руках, с тонкой серебряной цепью. Жизель встрепенулась, когда её щенок вышел из туалетной комнаты с самым мрачным видом, но ей это нравилось, она считала его своим зомби, подчинённым. Жизель по больному обожала его, ей казалось, что это ее мир, и никто не смеет ей приносить неудобства. — да, Жизель, он хороший. —он со стиснутыми зубами ждал, когда застежка на его шее наконец закрепится, чувствуя, как его стискивает для кислорода, он почувствовал, как сильно бьется его сердце. — нас ждут, мой верный щенок. —она намотала на кулак немного цепи, приближая к себе Сонхуна, и с самым непринужденным видом спускалась по лестнице с ним вниз, где их ждало много гостей. их лица отражали истинный ужас и жалость. да и что в принципе они могли чувствовать по отношению к Сонхуну? — щенок, ты должен сидеть тут, если отойдёшь хоть на минутку, сам знаешь, что тебя ждёт. —она нарочито повертела плечами, отпустила цепь на пол, которая ужасно тянула теперь вниз. это так скупо по отношению к нему, так ужасно, как же давит на грудь, и никто тебя не спрашивал о комфорте, да, Сонхун? — я понял, хозяйка. —он кивнул, смотря исподлобья. она хмыкнула и с деловитым выражением лица пошла развлекаться и развлекать гостей. Сонхун был рад, что она оставила его тут, одного. он как каменная статуя в их доме, знает, что на него смотрят гости, знает, что они думают, он всё знает. он еще долго стоит и ловит эти взгляды, его рассматривали с разных сторон, словно он действительно экспонат. очень дешевый и устаревший экземпляр побитого душевно человека, но человека ли? — извините, вы в порядке? —колокольчиков звон прошёлся по ушным раковинам парня, и он устремил свой взгляд к девушке перед ним. кудри, сомнительная улыбка, пышное бальное платье, розоватые щёки. ее вид напоминал цветение нежно розовых роз и лазурной воды в водоеме. — да. —он кивает и ловит себя на мысли, что она красивая, обаятельная, и он радуется, когда она всё ещё стоит. думает, что еще спросить у него, но не знает, как, потому что по всей видимости, она сторожиться его. — зачем вам эта цепь? —она присаживается на корточки, чтобы взять цепь Сонхуна, и он словно заново дышит, пока она так наивно смотрит на парня, чья судьба превратилась в собачью жизнь. она долго всматривалась к мальчишеские черты лица и скромно ему улыбнулась. — а вы кто такая? —с другого конца зала спешит Жизель, её чёрные брови сведены к переносице, а в руках она еле-еле несет пышную юбку своего платья. девушка напротив Сонхуна, опешила от внезапного появления хозяйки, но цепь не отпустила. — Сон Джиу, принцесса южного полуострова. —она поклонилась хозяйке, которая немного сбавила тон, когда поняла с кем сейчас так «приятно» беседует. когда дело доходит до любезностей, Жизель занимает первое место по угождению людям из высшего слоя общества. — прошу прощения, мой щенок что-то вам сделал? —Жизель указала на цепь, в руках Джиу, и когда та услышала такие слова из уст Жизель, принцесса ахнула, прикрыв губы ладонью. она изменилась в эмоции, и теперь не могла не скрыть свое пренебреженье к Жизели. — щенок? он же живой человек, как вы так можете? —она, явно подозревая что может произойти, встала перед Сонхуном. он молчал, потому что впервые его сердце так сильно стучало. он чувствовал себя защищённым, пока кто-то обращал на него внимание, он хотел, чтобы его забрали. — извините, но это не ваше дело… —Жизель начинает запинаться, когда чувствует над собой превосходство Джиу, но последней каплей становятся руки принцессы, пытающиеся освободить Сонхуна от ошейника. —что вы себе позволяете?! —нет! это, вы! что себе позволяете? —она сверлила её взглядом, и когда цепь упала на кафельный пол зала, выставила ладонь перед Жизель, чтобы та не смогла причинить вреда Сонхуну. —вы напыщенная, капризная особа! пойдемте отсюда, я обещаю, что больше никто вам не причинит вреда! Джиу-спасение Сонхуна, светлый, с надеждой в сердце, он поддался этому шансу идти за ней, но больше никак не смог перестать чувствовать себя собакой. Принцесса пыталась стать ему тем самым человеком, который покажет с другой стороны этот мир, подарит ему то, о чем так мечтает этот юноша. — Сонхун, послушай, я не могу вечно тебя здесь держать, у тебя должна быть своя жизнь… —они пили ягодный чай в саду, пока бабочки служили для них единственным развлечением, такие разноцветные, и одну из них, Сонхун разглядывал у себя на руке, но позже устремил свой взгляд на водоём, в котором кругами кружились белые лебеди. — нет, я хочу быть с вами, всегда. —он как маленький ребёнок, боится, не знает, что делать, но она не ругает, ей действительно нравится Сонхун, он добродушный, прекрасный и отзывчивый. ей нравится как он засыпает на ее коленях в ее покоях, когда она рассказывает про жизнь, за замком. Джиу любит, когда он завтракает вместе с ней, он набивает рот свежими булочками и рассказывает, что он посадил новый куст ее любимых роз. — у меня скоро помолвка… Сонхун, что ты здесь будешь делать? —он словно не слышал её, зачарованно смотрел на воду и лебедей. он видел, как один из лебедей, в водоеме, защищает свою любовь. и Сонхуну это казалось таким похожим на него. юноша думает, что не откажется от такой же верности, как у тех лебедей, которых нашли мертвыми в водоеме, тогда летней ночью. — я буду защищать вас и охранять. —Джиу грустно вздохнула, он остаётся щенком, с наивными глазами, ей так тяжело напрямую ему сказать, что она хочет его отпустить. — если вы пропадёте, я умру от верности к вам. — ох, Сонхун… прошу, не тягай моё сердце такими словами. —, она поставила чашку на блюдце, теперь тоже увлечённо наблюдая за лебедями. ей казалось, что она и Сонхун, и есть те, два лебедя, и она не может сказать ему, что не будет здесь жить после свадьбы. Удивительно то, как хорошо их мысли совпадают, но никто не собирается озвучивать их, это тайное, сокровенное. радостное событие, свадьба, это всегда много гостей, шикарные наряды и блюда, многочисленные поздравления двум сердцам. но больше всего, именно сейчас, Сонхун был рад ее искренней улыбке, которая светилась на ней весь вечер. — Сонхун! пошли, ты должен потанцевать со мной! —и может это всего лишь пузырьки шампанского, превратили принцессу из непринужденно спокойной, в счастливую и улыбающуюся. Сонхун никогда не откажется от нее, даже если ее сердце отдано другому, он все еще думает, что они лебеди. музыка столь нежная, и вместе с ней нежная Джиу сейчас медленно раскачивается с юношей. она отдала свое сердце другому, но ни память, ни душу, никогда не сможет заполнить ее избранник. Джиу спокойна вместе с музыкой, и она выглядит какой-то хмурой, когда смотрит на Сонхуна. — что-то случилось? почему моя принцесса такая хмурая? –, она качает головой, прижимаясь к груди друга. он для нее такой удивительный, сильный и слабый одновременно, нежный мальчик, драгоценный. скрасил ее одиночество, ставил свежие ирисы в вазу каждые три дня. они катались на лошадях, всегда строго два раза в неделю! она знала, как сильно Сонхун любит клубнику, и как сильно он любит ее. — это последний раз, когда мы вот так стоим… Сонхун, не забывай меня только.— юноша поклонился принцессе в знак своего согласия, и одарил ее слабой улыбкой. — я уезжаю, завтра, на рассвете. — ваши сумки, собраны? я удостоверюсь, чтобы они ничего не забыли. — Сонхун еще раз поклонился, чтобы удалиться с праздника, но изящная ладонь в белой перчатке, крепко держала за плечо. — мне больно видеть тебя таким, посвятим этот вечер, как прощальный? в саду прохладно, беседка сырая от осенней влаги, но это мало волновало, пиджак Сонхуна отдавал тепло принцессе. они ждали, пока слуги поставят поднос с их чаем. даже бабочки спали, но теперь их новым развлечением были жемчужины на небе, мигали, словно кто-то использовал их как азбуку морзе. — вы когда-нибудь слышали про лебединую верность? — Джиу согласно кивает, обнимая чашку с чаем ладонями, лицом ловя легкую дыму из чашки. Сонхун смотрел на спящих лебедей, он не мог выкинуть из головы эти образы. — я верен принцесса именно так. — Сонхун, я верю твоей искренности, со мной все будет хорошо. — это было подслащенной ложью для него, как клубника, таяла на языке и сок смешивался с плодом во рту. на рассвете Джиу не стало. она была найдена мертвой в своих покоях Сонхуном. бледное лицо, совсем неживое, а тело холодное, слабое. его руки тряслись, когда он нашел ее, бил по щекам, трогал пульс, трес за плечи. — нет…нет, нет, нет, нет! принцесса, очнитесь, это я! Сонхун! я ваш Сонхун! — он качал ее на руках, пока его ледяные слезы скатывались на ее все еще кудрявые светлые волосы. на губах ее застыла жизнь, маленькие фарфоровые трещинки, тусклые длинные ресницы. — ваше высочество? ваше высочество! что вы с ней сделали? — служанка, приносившая завтрак по утрам, увидевшая Сонхуна с Джиу, была напугана видом бредящего юноши, а дальше как в тумане. Сонхун помнит только как сильно его ненавидел народ, кричали всякие гадости, бросали в него камни, слепо веря, что он виновен в смерти Джиу. он стоял на эшафоте и ждал, когда его мучениям придет конец, когда его собачья душа сможет дышать. «я верен принцесса именно так», когда лебедь умирает, его партнер погибает от тоски. мы не знаем ничего о том, какой болью порой отражается, эта самая лебединая верность, как красиво мы можем любить и быть верными, и любой душой на нее отзываются сердца.