Небезосновательная ревность

Валиде Султан впервые чувствовала такую вину в своей жизни. Довольно грешной. Но каждому греху, что был совершён ею ранее было оправдание, был к нему толчок. Сейчас же Кесем Султан нельзя было оправдать в глазах возлюбленного. Ревность Кеманкеша уже проявлялась, но, правда, правды он не знал. Что пока играло на руку Валиде. Вот прекрасная госпожа шла садом, она шла навстречу Геверхан, хотя на самом деле просто бродила между кустов так же, как и между своих мыслей. - Геверхан, как ты, доченька? - спросила Махпейкер, когда они поровнялись. - В порядке, слава Аллаху. Но Вы, валиде... Вас что-то гложет? - с пониманием спросила юная султанша. Кесем Султан только ей так доверяла, поэтому сразу же и раскрылась. - И вот... Я очень его полюбила. Хаджи такой.... он был всегда мне как отец, но... Со мной явно что-то не так. Хочу узнать взаимна ли эта любовь, но при этом и боюсь взаимности. Кеманкеш же моя совесть. - уже тише договорила женщина. - Я могу у него узнать взаимна ли она и просто облегчить эти Ваши мучение? - предполагая варианты что делать дальше, спросила юная брюнетка. - Я была бы благодарна, Геверхан. Я очень рада, что ты у меня есть такой поддержкой и опорой. - мать и дочь обнялись. Их образы красиво смотрелись, когда лучи солнца заигрывали с дамами. Бежевое платье юной красавицы красиво блестело, а фиолетовый образ ставал ещё прекраснее при игре лучей с этим цветом на лучшей женщине мира. - Мне пора, валиде. Была очень рада Вас увидеть. С Хаджи поговорю. Махпейкер только легонько улыбнулась. - Как же мне тяжело в этом дворце. - эта мысль каждый день преследовала её, но сейчас она была намного тяжелее. - Как же я смогла его полюбить, как? Сына... И то было как бы то нормально, но старшего мужчину, ещё и настолько? - сама себя вопрошала мысленно. Вдруг наткнулась на Хаджи, который уже искал её. - Валиде Султан, простите. - в поклоне протараторил тот. А султанша уже млела от этого голоса. - Не за что же просить прощения. - растерянно начала было женщина. - За это столкновение, я же вылетел на Вас. - К счастью, ты. А не Кеманкеш со своей вечной ревностью. - как обычно начала жаловаться, но на сей раз что-то остановилось. Она впервые не хотела, чтобы Хаджи беспокоился. - Но я раньше же никогда не обращала внимания на это. Нужно взять себя в руки. Я отдана и верна Кеманкешу.... По крайней мере, должна быть. - терзали мысли. - Вы замолчали, щёки покраснели... Всё хорошо? - взяв под руку, спросил евнух. - Д-да. - впервые от его касания прошлись мурашки по коже, но сколько же лет он не единажды касался её, заботился, помогал. Может это всего лишь было чувство чрезмерной благодарности? Но почему тогда так колотилось сердце? - Пойдёмте, госпожа. Вам стоит прилечь, отдохнуть. - вновь этот шелковистый голос, именно он вытащил правительницу из мыслей. - Да, спасибо. Но пригласи ко мне Кеманкеша, пожалуйста. Мустафа был немного шокированный такой внезапной добротой и доброжелательностью своей госпожи, так как раньше не один раз получал вазой по голове. Паша вошёл в покои Валиде Султан и с явным сарказмом совсем немного поклонился. - Что с настроением? - спросила Махпейкер. - Явно, что ты его испортила. - буркнул Кеманкеш в ответ. - И что же я уже успела сделать? - спросила, подойдя вплотную. - Или ты намекаешь на то, что моя вина только в том, что я не встречаю тебя нагой? - поднявь бровь, догадываясь, спросила. - Нет. Дело в Хаджи. - В моём Хаджи? Опять вы что-то не поделили? - Как выяснилось, тебя, Кесем. Эта интонация только всё доказывает. А я не поверил. - в его глазах впервые было такое разочарование в любимой, в той, которой дышал. И Махпейкер слишком к этому привыкла. Для неё это стало нормой. И это же стало главной ошибкой. - Ты прав, ревность небезосновательна. - еле сглотнув ком в горле, призналась султанша. - Хаджи. Вот поэтому его и больше нет, никогда не будет рядом с Вами. - на ушко шепнул Мустафа, выделяя каждое слово. Его руки уже разрывали платье госпожи. - Не трогай меня, Кеманкеш. Я не твоя жена, чтобы это было моим долгом. Не позволяю себя касаться. - впервые отказала, сразу же после того, как узнал всю правду. Для паши это был слишком большой удар. - Может ты ещё и пойдёшь просить разрешения у султана на ваш брак с Хаджи? - еле держась на ногах, спросил. Виновато она продолжала наблюдать за действиями и взором мужчины. Карие глаза прищурились, будто желая что-то разглядеть в глазах напротив. Но нет, Мустафа лишь хоронил свою тоску в ней же, в той, которую любил и любит больше жизни. Кесем открыла рот, чтобы ранить очередным непродуманным ответом на эмоциях, но Кеманкеш заставил её замолчать, подойдя и закрыв рот рукой. - Не стоит... Ты и так ранила само сердце. Разве мне тело главное? Я же видел душу, чувствовал тебя... - Я не покидаю тебя. Попросту не смогу этого сделать, Кеманкеш.... В чём ты меня винишь в этой грешной любви? Я пытаюсь её искоренить из сердца. Напрочь забыть. Но пока не могу. Прошу понять и.... - Простить? - сильно обняв, спросил. - Если это возможно. -... Ты встретишься с Хаджи, поймёшь свои чувства и определишься сама... Я давить не стану... - всё больше прижимая к себе, понимая, что это может быть их последняя встреча, как любимых, молвил паша. - Хорошо... Спасибо... Ты прости за это, просто... Я не хочу сейчас беременности и обьяснений перед Мурадом. - Я понимаю. Да ещё и ты так запуталась. - поцелуй в висок был толчком, чтобы Махпейкер придти в себя. - Я побегу. Не к дочери, а сразу в поисках Хаджи побежала дворцом. Опять столкновение. Самый волнующий вопрос. Ответ и поцелуй. Впервые в жизни такой нежный. Такой трепетности и нежности не было даже в начале отношений с Кеманкешем. - Я... тебя...люблю.... - приникнув головой к его плечу, прошептала Кесем. - Голубка моя, я куда сильнее. - Откуда тебе знать? Я отказала Кеманкешу. И навсегда прекращу эти отношения. - А я убил всех, кто только глаз положил на тебя. - Так вот куда Абаза Мехмед делся. - пустив смешок, подытожила, приняв слова Хаджи за шутку. Но тот только ухмыльнулся и сильнее прижал женщину к себе, "цветок" которой уже помокрел. Вскоре Кеманкешу паше была отправлена записка, сказать в глаза у неё не хватило духу. Он уехал в Трабзон, а через несколько месяцев Кесем Султан истоскуется по нему, а Хаджи так и не узнает причины такого состояния своей супруги. Так что данное решение не было неопровержимо правильным, так как в сердце оставался Кеманкеш... Да, это сердце, сердце правительницы Османской державы, любило стразу двух. Но разве это её вина? Я так не думаю. Но судить тебе, читатель.