О гнездовании и других тонкостях

      Чонгук очередной раз переворачивается с одного бока на другой и недовольно кряхтит. У него никак не получается найти подходящее уютное положение для своего тела в пространстве его кровати.       Все раздражает. Подушка то недостаточно высокая, то недостаточно плоская, одеялу не хватает мягкости или оно и вовсе мешает, парочка толстовок альфы не так сильно пахнут, как хотелось бы, а своя одежда, разложенная по обе стороны кровати в виде своеобразных бортиков, слишком сильно воняет порошком, а не его естественным запахом.       От собственного раздражения и бессилия хочется расплакаться, но тихий голос разума говорит о том, что все поправимо, достаточно сделать один звонок.       Достаточно позвонить Тэхёну, попросить его приехать и пустить в своё не идеальное гнездышко, чтобы провести в нем вместе хотя бы немного времени и станет намного легче, Чонгук уверен, что ему даже удастся заснуть под боком своего альфы.       Но он оттягивает момент звонка, потому что ему неловко. Они вместе чуть больше полугода и однажды даже провели вместе течку омеги, но в периоды гнездования Тэхёна он к себе не звал, потому что считает это ещё даже более личным и интимным, чем течки. Чонгук договорился с собой, что сделает это когда они ещё лучше узнают друг друга, когда между ними появится более тесная связь. И, кажется, эта связь действительно начала крепчать, потому что прошедшие два раза ему было комфортно проводить это время одному в ворохе пледов, одеял и своей одежды и, возможно, одной альфьей майки. Сейчас же его присутствия однозначно не хватает.       Положив себе прямо на лицо его толстовку, он перевернулся на спину и начал вести споры с самим с собой, ставя плюсики в список с аргументами за то, чтобы позвонить альфе и плюнуть на свою стеснительность.       Когда дышать под одеждой становится уже тяжеловато, он убирает ее с лица и тянется за телефоном под подушку, чтобы все-таки позвонить Тэхёну.       Найдя нужный контакт в недавних, Чонгук, прикрывает глаза и подносит телефон к уху и уже через несколько гудков в динамике звучит голос, от которого вмиг становится теплее, и даже легкая улыбка непроизвольно появляется на лице. — Да, кроха, подожди секунду, — сначала на фоне слышатся громкие разговоры, шаги, а потом хлопок двери и тишина, в этот момент Чонгук тяжело вздыхает, и Тэхён отчетливо слышит этот вздох в тишине, — что-то случилось? — Нет, то есть да, но ничего страшного, не переживай, просто, — Чонгук мычит, собирая в себе всю решительность, чтобы следом тихо попросить, — можешь приехать? — Ты заболел? Тебе что-нибудь привезти из лекарств? — по голосу сразу становится ясно, что он все-таки переживает, но сдерживает это в себе, чтобы не напугать омегу. — Нет, я здоров. Извини, что дергаю тебя, если ты не можешь приехать, все в порядке. Просто тогда нужно скорректировать наши планы на зав… Омега не успевает договорить, когда его сбивчивую тихую речь прерывает Тэхён: — Кроха, я приеду через час, раздам здесь всем указания и сразу к тебе, хорошо? Подождёшь меня? — Ладно, — куда уж ему деваться такому погрязшему в слабости и инстинктах, — я всё объясню при встрече. И Тэхёни, правда, не переживай так сильно, со мной все в порядке. — Понял тебя, скоро буду. — Я люблю тебя, — вздыхает Чонгук. — И я тебя люблю, Чонни, — голос альфы смягчается, Чонгук на этих словах прижимает телефон крепче к уху, как будто так они могут стать ближе. А после он слышит длинные гудки.       Теперь ему просто от осознания того, что Тэхён приедет, становится лучше, только где-то в уголке сознания поселилась мысль, что, наверное, не стоило выдергивать его с работы в середине рабочего дня и нужно было как-то потерпеть до пятницы.       Ким Тэхён старше Чонгука на семь лет и в начале отношений от такой разницы в возрасте омеге было не по себе, ему казалось, что они из разных миров. Чон студент предпоследнего курса факультета психологии, а Тэхён вполне себе состоявшийся бизнесмен, серьезный и ответственный альфа, в жизни которого не место человеку, который еще только учится самостоятельно стоять на ногах. С первого взгляда можно было подумать, что их не связывает абсолютно ничего, разные интересы и взгляды на жизнь, но это только с виду.       Они познакомились в одном из кафе, что принадлежит Тэхёну. В тот день он был на проверке своего заведения, сидел за столиком ближе к кухне и сверял документы, как увидел улыбающегося омегу, что выбирал что-то у кассы. Оставив все бумаги, он надел чей-то фартук, отодвинул удивленного официанта за стойкой в сторону и решил, что примет заказ сам и во что бы то ни стало попросит телефон у этого омеги, а потом пригласит на свидание.       На свидание пригласить удалось, правда свидание не очень-то задалось, после того как Чонгук узнал сколько альфе лет. Он в принципе не очень-то доверял альфам, а тут он на столько старше и такой обаятельный, наверняка в его голове ни одной приличной мысли и плюс ко всему какой-нибудь нарциссический синдром, поиграет и бросит, так думал Чон и не спешил очаровываться.       Тэхёну пришлось очень сильно постараться, получить не один невнятный отказ от свиданий и сначала стать другом, чтобы потом показать всю искренность и чистоту своих намерений, дать понять, насколько серьёзно он настроен в романтическом плане. Понемногу омега начинал оттаивать и соглашаться не только на короткие прогулки в парке, но и на долгие свидания, которые через время начали заканчиваться поцелуями около чонгукова подъезда.       И вот за полгода официальных отношений Чонгук еще ни единого раза не пожалел, что увяз в этом, а Тэхён — что не опустил руки и поборолся за горячее сердце, потому что теперь, узнавая друг друга с разных сторон, они становились только ближе и влюбленнее.        Конечно, всё до сих пор еще не так просто. Омеге тяжело открыто проявлять свою симпатию, а еще ему с трудом даётся просить своего альфу о чем-то. Сегодня, пожалуй, первый раз, когда он так спонтанно позвонил и попросил приехать, обычно о встречах они договариваются заранее или пересекаются где-то между дел, если находится время. Поэтому Тэхён распереживался не на шутку, пока нервно заканчивал планерку в кофейне и раздавал указания новенькому администратору с другой точки.       Спустя час беспокойного ворочанья в полудреме с боку на бок раздаётся звонок в дверь, и Чонгук, пытаясь осознать себя в этом мире, выползает из пледов, чтобы пойти и открыть входную дверь, вспоминая по дороге, что должен приехать альфа. За то время, пока он отдирал себя от подушек и шел к двери, Тэхён успел позвонить в дверь раз шесть и уже даже постучал, надумывая себе разные страшные вещи. Но когда дверь открывается и перед ним предстаёт сонное чудо в коротких шортах, трущее глаза рукавом его толстовки, с плеч будто падает стотонный груз. — Кроха, — шепчет он, подхватывая Чонгука на руки под бёдрами и перехватывая одной рукой за попу, а другой за талию, чтобы вжать его в себя сильнее. А Чонгуку только это и нужно, он зарывается теплым носом в шею, опутывает Тэхёна всеми руками и ногами, не желая закрывать до сих пор распахнутую дверь.       После пары минут обнимашек, Тэхён все-таки решает закрыть входную дверь и разуться, не выпуская любимого из объятий, а только крепче перехватывая одной рукой. — Отнесешь меня в постель? — бурчит в уже влажную от собственного дыхания шею омега. — Хорошо, — и отправляется со своей ношей прямо в другой конец студии мимо кухонной зоны, огибая шкаф и поднимаясь на подиум к кровати. Когда развороченная постель появляется в зоне видимости, Тэхён сразу всё понимает, но на всякий случай аккуратно переспрашивает, — ты гнездишься?       Ответом служит тяжелый вздох и угуканье. Ким опускается на колени и аккуратно кладет Чонгука на одеяла, придерживая за макушку словно маленького ребенка, и тот не спешит его отпускать, поэтому Тэхён, также стоя на коленях, ставит локти по обе стороны от его головы и перебирает лохматые волосы на макушке, пока Чонгук сонно хмурится, заглядывая альфе в глаза. — Давай я пойду помою руки, переоденусь и лягу к тебе?       Омега в знак согласия кивает головой, но отпускать его не спешит и чуть выпячивает вперед губы, напрашиваясь на поцелуй. Тэхён улыбается и подаётся вперед, не закрывая глаза, целует Чонни коротко в губки, но, видимо, этого недостаточно, потому что хватка не ослабевает. Хмыкнув, он вовлекает его в более мокрый и долгий поцелуй, после которого чувствует, как руки и ноги омеги расслабляются и его отпускают. Оставив еще один поцелуй в уголке губ, альфа уходит в ванную.       Честно говоря, он в небольшом ступоре от происходящего и пытается вспомнить из уроков биологии, в каких случаях омеги гнездятся, на ум приходит только течка и беременность. Первое отпадает, потому что рано, они только месяц назад провели ее вместе и насколько он помнит они предохранялись, поэтому Чонгук не мог, но, с другой стороны, всякое может случиться, поэтому он в шоке настраивает себя именно на этот вариант. Его кроха ждет еще более маленькую крохотульку? Обалдеть! Тэхён осоловело смотрит на себя в зеркало, а перед глазами картинки из фильма под названием «Мы ждем маленькую крохотульку». Там в главных ролях кругленький Чонни, капризный Чонни, фотографии с узи, долгий выбор имени, обязательный переезд, обустройство детской и прочие прелести ожидания ребенка, а потом роды и первые месяцы жизни втроем. Отмирает Тэхён, когда слышит, что Чонгук его уже зовет, отвечает, что уже идет и замечает в зеркале свою глупую улыбку. С ней же он вытирает руки и забирает из шкафчика свои чистые вещи, переодевается и выходит из ванной.       Глупая улыбка не сходит с лица, когда он забирается к Чонгуку в кровать, ложится на бок и пододвигает его ближе к себе за талию, а тот только и рад закинуть ему правую ногу и руку на бедро и за спину. Теперь Чонгуку хорошо, теперь ему спокойно. — Чего ты так улыбаешься? — спрашивает Чон, сам улыбаясь в ответ и словно довольный котик трется о подбородок альфы носом. — Нас скоро можно будет поздравить с пополнением? — рука Тэхёна скользит с затылка по спине, а потом опускается на живот, когда он озвучивает вопрос. — Глупенький, — омега знал, о чем может подумать его альфа, когда увидит гнездо, и эти мысли тоже останавливали от звонка, потому что он немного боялся реакции и не знал, как самому всё спокойно объяснить. Но сейчас рядом с Тэхёном совсем не страшно, наоборот так легко, спокойно и уверенно, что он в ответ тихо фырчит, посмеиваясь и утыкаясь в грудь, легонько стучит ладонью по плечу, — думаешь гнездятся только беременные омеги? — Ну еще течные, разве нет? — Тэхён от такой новости даже немного расстроился, он ведь себе уже все в голове распланировал вплоть до свадьбы и воспитания крохотульки. — Да уж, в школах не хватает образования на эту тему. И почему только альфам не рассказывают про то, как там всё у нас, омег, устроено? — сетует он, а его альфа тем временем тяжко вздыхает. — Ты что, расстроился? — удивляется Чонгук, чуть отстраняясь и заглядывая своему парню в глаза. — Немного, — признаётся Тэхён и убирает руку с живота обратно в волосы. Чон на это не находит что ответить, поэтому просто гладит по спине и оставляет несколько поцелуев под подбородком так, как любит он и альфа. — Расскажешь тогда, почему так? — мнется Ким. — Если хочешь, конечно, — добавляет в конце. — Да, обязательно, только давай перевернемся, а то у меня уже немного рука затекла, — кряхтит и возится Чонгук. — Давай, — Тэхён же не шевелится, чтобы омега сам уложил их так, как ему будет удобно. В итоге он подталкивает альфу, чтобы тот лег на спину, а сам ложится сверху ему на грудь и сгибает ноги в коленках, чтобы было не так тяжело, а голову кладет на сложенные ладошки. — Значит, я рассказываю, а ты задаешь вопросы?       В начале отношений, да и по сей день они нередко играют в такую игру меняясь ролями, чтобы лучше узнать предпочтения и привычки друг друга. Еще они пользуются такой схемой, когда хотят обсудить какие-то тревожащие их вопросы и проблемы. — Ага, — соглашается альфа и ведет ладонью по ноге к кромке шорт, после чего кончиками пальцев начинает поглаживать бедро, скрытое тканью. — В общем, со мной такое случается из-за сильного стресса, когда я болею или у меня какие-то сбои в организме. Гнездование это способ защитить омежий организм в такой период, дать ему восстановиться и набраться сил. — Получается, сессия тебя совсем вымотала, — больше утверждает, чем спрашивает Тэхён, гладя его по спине и плечам двумя руками. — Да, что-то в этот раз была какая-то концентрация сложных преподавателей на одну сессию, — даже воспоминания об экзаменах вызывают гримасу страдания на лице омеги, — чего стоит только профессор Ли.       Профессор Ли преподавал в этом семестре психогенетику, и насколько въедливым он был по части подачи материала, настолько же доставучим был на экзамене. Предмет пришлось пересдавать три раза, потому что профессору было недостаточно подробностей по части биологических процессов. Кажется, после стольких дней и ночей изучения психогенетики теперь Чонгук и сам сможет учить студентов вместо въедливого Ли. Кто там говорил, что на пятом курсе будет учиться легче? — Хей, кроха, — Тэхён кладет свои широкие ладони на щёчки омеги, — не думай об этом, всё позади, — и, чтобы он окончательно забыл о прошедших экзаменах, альфа подается вперед, чтобы поцеловать его.       Но быстрым поцелуем тут не отделаться, поэтому Чонгук активно перенимает инициативу и увлекается тем, что захватывает в плен нижнюю губу альфы, то сминая ее нежно своими губами, то щедро облизывая после покусываний. Наигравшись вдоволь, омега отпускает покрасневшие губы альфы и довольно улыбается прямо у его носа, смотря поочередно то в один, то в другой глаз. Поцелуи — лучшее лекарство от не нужных мыслей — это точно. — У тебя наверняка остались еще вопросы? — спрашивает Чонгук, отстраняясь, выпрямляя одну ногу и чуть скатываясь в бок, чтобы не отлежать любимой подушке всё тело.       У поплывшего от поцелуев Тэхёна, кажется, не было уже никаких вопросов, но он взял себя в руки, а точнее сжал бедро Чонгука покрепче и все же вспомнил несколько. — Для начала хочу сказать, что для меня это впервые и ново, поэтому мои вопросы будут глупыми, — предупредил альфа, смотря то в потолок, то на своего мальчика. — Впервые? — переспрашивает Чонгук, приподнимая брови и получает кивок, — хотя не удивительно, — он вспоминает всех знакомых и друзей омег, они в периоды стресса не гнездятся. — Но не думай, что твои вопросы глупые, вопросы в принципе редко могут быть глупыми, особенно когда чего-то не знаешь, так что не стесняйся, — улыбается Чон смотря снизу вверх на альфу. — Ладно, — он целует его в лоб и уточняет, — кстати, почему так? Раньше я никогда такого не встречал вне течек у омег. Брат еще упоминал про гнездование своей жены в период, когда она была беременная, и всё. Ты не подумай только, что меня что-то не устраивает, мне уже всё очень нравится, — улыбается он напоследок и целует Чонгука в щёку. — Инстинкт гнездования есть у всех, — принимается рассказывать омега удобнее устроившись на груди Тэхёна, — но в нашем современном мире при таких ритмах жизни он не очень-то удобен. Представляешь, если все омеги посреди рабочего дня, испытав какой-то стресс, начнут прямо в офисе вить гнездо, — Чон посмеивается, и альфа подхватывает реакцию, представляя как его сотрудники начнут на кухне прятаться в вещах по углам. — Да, забавно, но это только с одной стороны, с другой это очень даже грустно. Большинству омег приходится мало того, что сидеть с молодости на подавителях, так еще и пить успокоительные, если их нервная система чуть менее устойчивая. На самом деле, для некоторых стресс не оборачивается гнездованием, потому что опять же они покрепче в эмоциональном плане. А вот если омега заболевает, тут уже другой вопрос, сейчас все привыкли закидываться противовирусными при первых симптомах, но мало кто знает, что это убивает иммунный ответ в виде гнездования вовсе и тогда это может обернуться еще более серьезными проблемами, вплоть до бесплодия и других заболеваний, — Чонгук рассказывает монотонно, немного грустно, но довольно интересно, поэтому альфа сосредоточенно перебирает одной рукой его прядки на макушке и выводит узоры на плече другой рукой. — Но такое происходит в том случае, когда вообще все складывается воедино: подавители, успокоительные и противовирусные вкупе с борьбой с самим собой, — дополняет омега сам себя. — Немного не понял про борьбу с самим собой, — перебивает Тэхён. — А ну, бывает еще такое, что омеги противостоят инстинкту. Это как знаешь, если очень сильно хочется есть, но ты сидишь на диете и не позволяешь себе нормально питаться, тогда возникают разные проблемы со здоровьем: гастриты, язвы, анорексия. Вот тут тоже самое, из-за попыток перекроить себя все оборачивается поломанным здоровьем. — Хорошо, я тебя понял! Отныне мы только гнездимся, никаких таблеток, противостояний природе и все в этом роде, — на полном серьезе говорит Тэхён и даже перестает поглаживающие движения руками. — У меня бы по-другому и не вышло, — усмехается Чонгук, возвращая руки альфы на прежние места и сам начинает ими себя гладить, намекая на то, чтобы не останавливался. — Почему? — Ким же остается серьезным и даже немного напрягается. — Ну у меня аллергия на разные препараты, поэтому гнездование — это своего рода спасение для меня, — Чонгук принимается теребить край рукава тэхёновой майки. — В любом случае мы будем гнездиться, — заверяет альфа и наконец продолжает гладить волосы и плечико, а Чону от его уверенного тона и местоимения «мы» хочется запищать, поэтому он подаётся эмоциям и утыкается в шею, чтобы во все лёгкие втянуть в себя аромат альфы и следом мокро чмокнуть раз десять. — Но ты не думай, что это надолго, завтра к вечеру я уже буду как огурчик, — слабо смеётся омега, продолжая расцеловывать одну вкусную шею.       Тэхён обожает такого мягкого инициативного Чонгука, поэтому позволяет себе раствориться в его нежностях и эмоциях, которые вывернуты на максимум и на минимум одновременно. Вне течки и гнездования омега ведет себя не так тактильно. Он намного более отстраненный и все переживает внутри себя, не давая этому выплеснуться наружу. Сейчас же он из-за слабости не может проявлять эмоции на всю катушку, но все же плотина трескается и Чонгук ластится как мартовский кот к рукам довольного Кима. — Я хотел бы чтобы ты чаще гнездился, мне так нравится, когда ты такой, — тихо проговаривает Тэхён. — К твоему сожалению и моему счастью, гнездоваться мне приходится не часто, — омега чуть отстраняется и переворачивается на спину, чтобы потянуться и сладко зевнуть. Альфа же, разморившись, усилием воли заставляет себя перевернуться на бок, чтобы вопросительно посмотреть на Чона. — Примерно раз в несколько месяцев, а то и реже, все зависит от обстоятельств — отвечает он на немой вопрос. — Очень и очень жаль, — с грустной миной реагирует Тэхён, опустив уголки губ театрально вниз. Он сейчас хоть и дурачится, но ему правда немного грустно. — Что поделать, — Чонгук щелкает его по носу и устраивается поудобнее на подушках, — можешь лечь на меня? — Тебе не будет тяжело? — Ложись между моих ног, а голову клади мне на живот, — командует Чон, перемещаясь головой ближе к одному из углов изголовья, чтобы внизу осталось больше места, и как ни в чем не бывало раздвигает ноги.       Тэхёна дважды просить устроиться между ног не нужно, поэтому он охотно ложится на живот, там, где ему было сказано, запускает обе ладони под спину Чонгука и только кладет голову на его солнечное сплетение, как омега тоненько ойкает, а Ким встрепенувшись сразу становится на локти: — Что такое? — Ты мне там прижал кое-что, — бухтит Чон пытаясь оттянуть шорты. — Давай поправим, — ухмыляется Тэхён и запускает руку аж под бельё, — что зажалось? Сладенький член или миленькие яички? — Какой ты… ты невыносимый и-и-и, — не находит сначала, что сказать, но в итоге смущенно тянет, — противный, Тэхён, — не сильно бьёт альфу по спине, но тот униматься не собирается. — Как тебе удобнее, — интересуется он, не замечая покрасневшего Чонни и подцепляет кончиками пальцев головку, — чтобы лежал вверх или вниз, — кладет то так, то эдак, — вправо или влево? — Уже хоть как-нибудь, Тэхёни, — хнычет Чонгук и не перестаёт тарабанить по спине альфы ногами уходя от легких касаний. — Лааадно, — в итоге он укладывает член аккуратно вниз и чуть вправо, не упускает возможности легонько провести ладонью по всей промежности, а после нежно опускает резинку на живот, спуская ее чуть ниже, чтобы нигде не давило и оставляет легкий поцелуй через одежду в районе того места, где только что была его рука. — Вот почему ты всё время такой? Смущаешь меня, — Чонгук все еще краснеет щеками и ушами, но все-таки расслабляется и запускает пальцы обеих рук в волосы альфы, чтобы помассировать кожу его головы. — Нравится твоя реакция, — улыбается Тэхён, — у меня кстати возник вопрос, — он удобнее устраивает подбородок на солнечном сплетении омеги и, получив его заинтересованную реакцию, спрашивает, — как ты раньше гнездился? Без альфы, я имею в виду. — Без альфы — отлично. Ты же наверняка почувствовал, что мой запах изменился? — Тэхён утвердительно качает головой. — Да, он стал объемнее как будто и более терпким, — поясняет Ким.       Он это сразу заметил, как только омега запрыгнул на него, он будто погрузился в облако из сливок и меда. А когда пошел мыть руки, запах рассеялся, как только он встал с кровати и в ванной уже практически совсем не ощущался. Сейчас же лежа вместе в постели Тэхён чувствует сладость меда так ярко, что она бы даже горчила на языке, если бы не сливки, которые эту сладость сглаживают. — Да, более терпкий и объёмный. — Чонгук думает, что более подходящих слов и сам бы не подобрал, — В обычной жизни мы же вообще почти не чувствуем феромоны друг друга. Запахи обостряются только в особенные периоды. В гнездование это нужно для того, чтобы окружить омегу в кокон из родного и привычного аромата, так нужно для восстановления. Наш феромон играет в нем решающую роль. Поэтому нам не так уж и нужны альфы до определенного момента, — заметив слегка приподнятые в удивлении брови Тэхёна, Чонгук решает объяснить всё подробнее, так как любит это делать. — Вообще, омежки гнездятся, еще будучи совсем маленькими, но это остается особенно без внимания родителей, они часто любят засыпать в куче любимых подушек и игрушек, но это все скорее как репетиция. Чуть постарше. — Чон перестает рассказывать и хмыкает, — давай я лучше буду на своем примере пояснять, так будет проще, — альфа активно кивает, конечно ему интереснее узнать как оно было у его любимого мальчика, — когда я стал постарше, меня отдали в садик, я часто болел там, и в такие моменты гнездование было чем-то само собой разумеющееся, я лежал с папой в большой родительской кровати окруженный их одеялами и подушками, и выставленными в рядок мягкими игрушками. Домашние феромоны отлично влияли на мой организм, и я довольно быстро выздоравливал. Когда стал подростком, то болел уже реже, но зато начал часто нервничать из-за одноклассников и оценок. После одного такого нервного периода я попробовал таблетки и мне стало так плохо, что я чуть не задохнулся и меня увезли в больницу на скорой, еле успели откачать.       У Тэхёна от такой яркой картинки закололо в сердце и похолодели руки, брови съехались на переносице, и чтобы выбросить этот страх из головы он сильнее сжал талию Чонгука в своих руках, тяжело вздохнув. — С тех пор гнездование стало чуть более осознанным, но тогда мне всё также помогал уют родительского дома и уже мой проступающий запах. В то время было сложнее всего восстанавливаться после стрессовых ситуаций, но благо их было совсем немного. В 15-16 лет у меня случилась первая течка и стало гораздо проще. Мой организм практически сформировался в гормональном плане. Уже стало понятно, чем я пахну, и в моем облачке мне было просто отлично. Чужие запахи, наоборот, мешали и раздражали меня. Я мог даже достать из корзины свои грязные вещи и свить из них гнездышко, главное, чтобы не было посторонней вонизмы порошка. Так и жил, пока не появился ты, — Чонгук чуть толкает его голову и любовно заглядывает ему в глаза, — ты же знаешь, до тебя у меня не было серьезных отношений, поэтому я ни в ком не нуждался, ну, — он обводит взглядом кровать и уже не так уверенно произносит, — чтобы вместе гнездиться. — Эй, чего ты смущаешься, кроха? — Тэхён подается вперед, привставая на локоть и гладит Чонгука по румяной щечке. — Того, что это значит, что у нас образовалась связь, — тараторит он, зажмурившись, а потом неуверенно смотрит на альфу, — мне от этого неловко. — Связь? — у альфы неловкости ни в одном глазу, он светится от радости, он только этого и хотел.       Тэхён знает, что такое связь. Сама по себе еще очень тонкая она возникает после первого секса, чуть надежнее, если секс случился во время течки. Тогда она практически не ощущается, ее чаще всего может чувствовать в одностороннем порядке омега. Сильнее всего связь образуется после двусторонних меток и рождения детей, но и здесь еще не предел. Самая крепкая и практически не рушимая связь происходит в паре, когда возникает максимальное доверие, когда влюбленные не просто слепо любят друг друга, но и работают над своими отношениями, создавая в своем союзе гармонию для двоих, безопасное место, куда всегда хочется возвращаться, где тебя выслушают и примут. А метки, дети, и секс вроде бы являются лишь дополнением, хотя тонкости Тэхён уже знает плохо.       Проявляется связь на ментальном уровне. Конечно, пары не могут читать мысли друг друга (хотя кто-то в интернете и о таком пишет), но могут легко улавливать любые оттенки настроения, чувствовать эмоциональный фон партнера, а иногда даже улавливать на расстоянии. Если же любимый человек грустит или ему больно, тогда при достаточной силе связи можно делиться поддержкой и силами. Еще Тэхён слышал, что при связи просто умопомрачительный секс, потому к собственным ощущениям добавляются ощущения партнера и все удовольствие увеличивается вдвое.       На собственном опыте у него уже образовывались достаточно крепкие отношения дважды, которые вели чуть ли не к обоюдным меткам. Но благо они не были настолько крепкие, иначе бы он не был здесь и сейчас, и никогда бы не ощутил этого стойкого предчувствия, что с этим крохой он хочет до гробовой доски, а значит не почувствовал бы этой легкости и радости, когда только что услышал от Чонгука про то, что он на себе ощущает образование связи, а значит Тэхён теперь в этом не одинок. — Ну да, в прошлые разы я проводил гнездование без тебя и мне было нормально, а в этот раз в обед и утром прямо невыносимо. Это один из признаков установления связи. — И ты думал, что меня что-то в этом не устроит? Что я не обрадуюсь? — негодует Тэхён. — Наверное, нет, мне просто самому было так неловко от этого, непривычно. Мне кажется, что гнездование — это так интимно и приглашать альфу провести вместе этот период, ну это считай, как замуж выйти! — Чонгук слегка эмоционирует и это выглядит крайне мило со стороны, когда он так расширяет глаза и даже слегка поднимается, будто откуда-то появились силы. — Кроха, — нежно улыбается Тэхён, — какой же ты у меня чудесный мальчик. На самом деле я бы очень хотел, чтобы тебе не было со мной так неловко, чтобы ты был раскованным, проявлял все свои чувства не стесняясь, — он оставляет по паре поцелуев на каждой щеке и от самого сердца признаётся, — я тебя так люблю. — И я тебя, и я правда стараюсь расслабиться и не быть таким скованным, мне просто нужно время. — Я знаю и вижу, Чонгуки, я вижу, — Тэхён возвращается обратно, куда ему недавно указал улечься Чонгук и целует в солнечное сплетение, прежде чем спросить, — а что тебе больше всего хочется во время гнездования? — Ну раньше я в основном спал, с короткими перерывами на еду, листание ленты, туалет. Иногда меня хватало на половину эпизода какого-нибудь сериала. Но самое крутое, это после сна уткнуться во что-то мягкое и ни о чем не думать, просто следить за мыслями, которые плывут в голове как облака, со стороны. А сейчас, с тобой я до конца не понимаю, — Чонгук молча хмурится, пытается прислушаться к себе и через время продолжает, — Все так по-новому. Вот, например, я очень много говорю и пока не сильно устал. Или вот понял, что хочу, чтобы ты лежал на мне, так комфортнее, — а потом с ленивой улыбкой и закрытыми глазами добавляет, — мне очень нравится ощущать тяжесть твоего тела. — А поесть не хочешь? Дело уже к вечеру и ты, кажется, сегодня не обедал? — интересуется участливо альфа. — Давай чуть попозже сделаем доставку и поедим что-нибудь жирненькое, мм? — тянет Чон сначала, а потом чуть приходит в себя, — но может ты голодный? Можем тогда… — Кроха, не суетись, я ел на работе. Закажем что хочешь у моих парней, они всё сделают в лучшем виде и быстро, когда скажешь, — перебивает Тэхён и лениво гладит омежьи бока и трется о живот щекой. — Не сомневаюсь, — бормочет Чонгук с закрытыми глазами расслабляясь от ласки.       Какое-то время они так и лежат, наслаждаясь тишиной, запахами друг друга, поглаживаниями и мимолетными поцелуями. Тэхёну уже кажется, что омега уснул, но он не останавливается всё также мнет живот, бока, переходит на руки, как вдруг разомлевший Чонгук заговаривает: — Знаешь, я понял, что мне все-таки нравится разговаривать с тобой в таком состоянии. Рассказывать тебе всякое, и я тут вспомнил парочку интересных фактов про гнездование, если хочешь расскажу.       Тэхён немедленно отвечает: — Конечно хочу. — Я тебе рассказывал, что омеги гнездятся по четырём причинам: стресс, болезнь, течка или беременность. Но есть еще пятая причина. Из-за альфы, с которым омега в связи. — Почему? — задает вопрос Ким как активный слушатель. — Такое случается, если омега с альфой в крепкой и долгой связи не видятся друг с другом по какой-то причине. Из-за командировок там или еще почему. Но я о таком ни разу в жизни не слышал, папа с отцом всё время вместе, друзья с таким не сталкивались еще, возможно, а знакомые взрослые пары скорее всего не будут о таком распространяться. Узнал я об этом в универе на дополнительных парах по омежьей физиологии. Нам там еще сказали, что сейчас это редкость, потому что таких крепких союзов мало и они плохо изучены. — Хочу, чтобы у нас было так, — говорит Тэхён не отрывая лица от живота. — Хочешь, чтобы нас изучали в лаборатории, как крысок? — притворно охает омега, но при этом и бровью не ведет лежит всё также с блаженным выражением лица. — Глупенький, я просто хочу быть так крепко связан с тобой. — На самом деле это довольно опасно для пар, — вздыхает Чонгук, — если один умирает или разрывает эту связь каким-то образом, второй может погибнуть. Такие случаи были зафиксированы. — Ммм, нет, — хмурится альфа, — такое нам не подходит. — В любом случае, это не на сто процентов зависит от нас. Ну по крайней мере так думают ученые. Они говорят, что такие связи не возникают на пустом месте с первого взгляда, но все-таки большую роль играют феромоны, гормоны, то, как они сочетаются и переплетаются в совместной жизни в итоге. Так что шансы есть, Тэхёни, — улыбается Чон лениво гладя альфью шею. — Значит поживем увидим, — заключает Тэхён, в душе все-таки надеясь, что у них именно так и будет, — а что там со вторым фактом? — Этот факт касается только меня, — ухмыляется омега и растягивает губы в широкой улыбке. Он заранее знает, что его мужчина будет в восторге от его такой особенности. — Так, так, так, — он весь превращается в слух и зрение, даже подается чуть ближе. — Я могу мурчать во время гнездования, — Чонгук видит, как глаза альфы загораются от восхищения и любопытства, — тише, тише, — гладит он его интенсивнее по шее, чтобы успокоить, — я не знаю в какой точно момент это происходит, сам это плохо отслеживаю. Мне папа рассказывал, еще он говорил, что это действительно чем-то похоже на кошачье мурчание. — Очень-очень хочу послушать, что мне нужно для этого сделать? Где-то тебя почесать или погладить? — теперь Тэхён похож на неугомонного пёсика, которому показали вкусняшку, и осматривает омегу с ног до головы уже прикидывая, где же эта кнопка включающая мурчание. — Только не надо меня чесать, — тихонько посмеивается Чонгук, — можешь попробовать погладить или накормить.       И он гладит. Сначала он лежит в том же положении между разведенных ног омеги, чуть опираясь на него водит ладонями по груди, животу, плечам и рукам. Чонгуку повезло: у Тэхёна широкие и длинные ладони, поэтому они покрывают большие участки тела, а еще они теплые, но их касания греют не только тело, но и саму душу. Немного отдавив себе локти, он перемещается под бочок к Чону и чуть навалившись на него гладит правую щёку при этом целуя левую несколько раз шепчет в ушко: — Что бы ты хотел поесть? — Жареную курочку, — бормочет полусонный омега, убаюканный теплом, которое дарит его альфа, — разбудишь, когда привезут? — Обязательно, кроха, — на одном дыхании отвечает он, когда Чонгук разворачивается на бок в его руках и пристраивается спиной к груди Тэхёна.       Тэхён подтягивает свободное одеяло до талии, чтобы прикрыть голые ноги омеги и утыкается ему в загривок, закинув на него свою руку и прижав её крепче к чонгуковой груди, чтобы он смог ее обнять, если захочет.       Из-за шума машин на проспекте, через пару улиц от дома в квартире отчетливее слышится тишина, разбавляемая мерным дыханием Чонгука. Из-за включенной кухонной подсветки и сумерек за не полностью зашторенным окном царит приятный полумрак. Из-за плотно окружившего их аромата меда и сливок, смешавшегося с ставшим ярче гвоздичным альфьим запахом, у Тэхёна немного кружится голова даже в горизонтальном положении. Из-за теплого любимого тела, крепко прижатого к груди, щемит сердце.       От Чонгука не хочется отстраняться ни на секунду, даже несмотря на то, что жарко. Его до безумия приятно обнимать, им до безумия приятно дышать. Хочется греть его своим теплом, охранять сон и не думать абсолютно ни о чем, забыв обо всех проблемах. Но Киму придется прервать этот момент, потому что Чонни нужно покормить, а для этого сначала нужно добраться до телефона, что остался лежать в брюках в ванной.       Спустя неизвестное количество минут собрав все силы в кулак альфа еще несколько раз невесомо целует Чонгука в загривок, и слегка отстраняется, подтягивая одеяло и накрывая его прогретую спину, чтобы он не почувствовал холода. Подоткнув одеяло по бокам Тэхён на сколько может, бесшумно и аккуратно, чтобы не нарушить сон и гнездышко встает с кровати и отправляется в ванную. Найдя там телефон и отправив пару сообщений ребятам из ближайшего принадлежащего ему кафе с просьбой о доставке ужина, он выходит, кладёт мобильный на обеденный стол и наконец оглядывает студию целиком.       Тэхён бывает здесь редко. Они всегда встречаются где-то на нейтральной территории, последнее время еще начали после прогулок ездить к альфе домой или иногда Чонгук приезжает уже сразу к нему.       Здесь всё об омеге, и именно поэтому для него эта квартирка кажется очень ценной. Ким не уверен, стоит ли рассматривать досконально каждую деталь и влезать в личное пространство своего парня, пока он спит, но хотя бы поверхностно он решает оглядеться.       Комната состоит из четырех-пяти условных зон. По правую сторону от входа расположена встроенная кухонька с плитой на две конфорки, раковиной, маленькой рабочей поверхностью и подвесными шкафчиками. Кроме пары тарелок в сушилке на стене возле раковины, подвешенных деревянных лопаток с ложками и губки с бутылочкой для средства из кухонной утвари ничего на поверхностях не наблюдается, но это почему-то не создает впечатление, что кухней не пользуются. Наоборот, кажется, что здесь всё сделано так, как удобно хозяину.       Сразу напротив кухни у стены стоит небольшой деревянный стол с маленькой вазочкой с живыми цветами и льняной салфеткой под ней. Альфа знает, что его кроха очень любит живые цветы и часто сам себе их покупает, но отчего-то дарить их запрещает.       По левой стороне две двери, та, что ближе ко входу ведет в гардеробную, где спрятан холодильник, потому что на «кухне» он бы не поместился. Следующая дверь в ванную комнату уже чуть большей площади. В гардеробную Тэхён не заходит, это было странно рассматривать его вещи или без надобности копаться в холодильнике, а в ванной он был ни раз и там, что удивительно, на стиральной машинке и на полу стоят цветы в кашпо. Когда Ким увидел их впервые, то даже спросил у омеги зачем они там, тот ответил, что эти цветочки любят влажность.       В конце студии от одной стены до другой построен довольно высокий подиум. Он полностью отвечает за спальную зону и зону отдыха. Вплотную к подиуму стоит рабочий стол с задвинутым за него округлым и удобным на вид креслом. Тэхён только может себе представить, сколько часов он проводит за ним с учебниками, весь в конспектах и домашних заданиях. Пару раз ему удавалось заставать такого Чонгука за учебой, и это было насколько приятно, настолько же и опасно, потому что, если его отвлечь он начинает злиться и дуться. Правда в своих круглых очках он выглядит скорее тискательно, чем грозно, но шлепнуть может все-таки больно.       По правую сторону на стене прикреплен шкаф высотой до потолка полностью заставленный книгами и разными симпатичными мелочами. Пространство вокруг стола тоже обложено стопками книг, так что ни с одного, ни с другого бока к нему не подобраться. Некоторые обложки альфа узнает, потому что замечал эти книги где-то поблизости от Чонгука еще совсем недавно. «Неужели он уже прочел эти талмуды?» — удивляется сам про себя Ким.       На самом же столе лежит закрытый ноутбук, очки в открытом футляре, стаканчик с ручками и карандашами, блокнот и пара книг с неимоверным количеством разноцветных закладок. Как и на всех поверхностях в этой комнате здесь царит чистота и порядок. Чонгук очень любит, когда всё убрано, вымыто и стоит по местам. Он даже прорывается убираться у альфы дома, оставляя на всех столах по минимуму вещей. К такой черте своего парня Тэхёну даже не пришлось привыкать, потому что работа на кухне обязывала следить за чистотой, хотя дома он не всегда успевал убирать.       С левой стороны от стола стоит еще один шкаф необычной формы с полками, на которых стоят коробки, книги, статуэтки и рамки с фотографиями известных и неизвестных Тэхёну родственников Чонгука. Этот шкаф также служит эдакой ширмой, разделяющей зону кухни-кабинета, с зоной спальни, а следом за ним через одну ступеньку можно подняться на тот самый подиум, полностью устланный кремовым ковролином. Когда Ким впервые оказался дома у омеги, то идею с подиумом не оценил, потому что тогда они уж очень хотели оказаться в горизонтальном положении, и ступеньки на пути к мягкой поверхности были тем еще испытанием. Сейчас же это кажется очень интересным и как будто бы даже практичным решением.       Справа по середине на деревянных поддонах лежит матрас с плюшевым изголовьем в виде одной большой подушки, которое стоит между стеной и матрасом. Такая конструкция выполняет роль кровати. На ней сейчас мирно спит омега, укутавшись по самую макушку одеялом и обнимающий бортик гнезда из других одеял и вещей. Тэхёну очень хочется залезть к нему, и чтобы вместо бездушной горки из тряпок он обнимал его, но в тоже время он боится разбудить Чонгука, поэтому решает дать ему немного поспать, пока не пришла доставка, и принимается дальше рассматривать спальную зону.       С правой стороны от кровати стоит кубик с ручкой, используемый как тумбочка. На нем много всякой всячины от бутылочки со смазкой до маленького ночничка, который сейчас выключен. Над кроватью развешано несколько гирлянд, а стена хаотично увешана разными постерами, фотографиями и вырезками. На некоторых фотокарточках, он даже различает пару их селфи, несколько снимков его самого и даже его первой кофейни, именно той, в которой они познакомились. От факта существования последнего снимка и того, что он висит на почетном месте на стене на лице появляется улыбка. Тэхён о фотографии не знал.       Напротив кровати ближе к ступенькам стоит туалетный столик, у которого усесться можно только на подушке, там в наверняка особом порядке расставлены разные шкатулочки, пузыречки и тарелочка с украшениями. На тарелочке он замечает браслет, который дарил на 100 дней их отношений. Омега вообще часто его носит, и это приятно.       Под потолком оказывается висит проектор, который можно смотреть с кровати прямо на стене напротив. Раньше Тэхён его не замечал, у омеги они фильмы не смотрели еще ни разу, но раз тут практически целый кинотеатр, нужно его как-нибудь упросить.       В конце студии расположены окна почти во всю стену. Сейчас они наполовину прикрыты рулонными шторами, видимо днем свет мешал Чонгуку спать. Если бы не опущенные шторы, открылся бы вид на тихую улочку с третьего этажа скромного, но чистого жилого комплекса на такие же многоквартирные дома. На подоконниках же и на полу около стоит с десяток разнообразных цветов в горшках. Ким пытается представить, сколько нужно времени, чтобы полить все, что находятся в этой маленькой студии и решает, что нужно спросить об этом у владельца этих цветов, когда он проснется.       Много времени на осмотр студии не уходит и, пока их курочку не привезли, Тэхён садится на колени у той стороны постели, где примостился Чонгук, и решает понаблюдать за спящим омегой. Возможно, это немного жутковато, но он об этом не думает, в его голове опять гуляет ветер, он любуются крохотным мальчиком. У него во сне даже ресницы не трепещут, так крепко уснул. Правая щека смялась от подушки из-за чего бантиковые губки оттопырились и чуть приоткрылись, явив взору два белых зубика. Любимые ушки с сережками прячутся под одеялом, зато каштановые волосы разметались по голубой наволочке в виде причудливой короны. Милый до ужаса свернулся в клубочек и спит, а Тэхёну его хочется защищать от всего мира. Вот если бы прямо сейчас кто-то посмел потревожить сон Чонни он бы не думая убил этого человека. Тэхён не понимает откуда у него берется эта агрессия по отношению к чужим рядом с омегой, а точнее к тем, кто даже потенциально может обидеть и сделать ему больно. Раньше в других отношениях такого он за собой не наблюдал. Наверное, так влияет гнездование Чонгука, а может та самая связь, которую он почувствовал сразу после его течки, но еще омеге об этом не сказал. Может же быть такое? Об этом тоже нужно будет спросить, но для начала рассказать то, что недоговаривал вот уже месяц. А вообще настоящее убийство Чонгук бы ему никогда не простил. Такой он человек, уж очень любит людей, хоть и не очень-то им доверяет. Поэтому никого бы Тэхён не убил, но дал бы в морду точно.       Время за хаотичными мыслями пролетает незаметно. Тэхён слышит, как на столе вибрирует телефон, поэтому с трудом отрывает взгляд от спящего принца, поднимается и идет смотреть, не уведомление ли это о доставке курочки. Оказывается, что именно оно. Доставку оставили у двери, так что он сразу идет на выход и забирает пакет с коробочками, на верхней из которых прикреплён стикер с надписью: «Удивительное дело, зачем вам еда, я думал вы там едите друг друга. Голубкам» и два сердечка с мордочками. Альфа думает о том, что даст парочку смачных подзатыльников своему другу повару, когда вернется в кафе. А пока расставляет еду на столе, немного оттягивая момент, когда нужно будет идти и будить Чонгука.       Накрывает на стол Тэхён не быстро, потому что сначала тихо ищет столовые приборы и посуду, открывая ящички один за другим, потом как ниндзя достает из шуршащих пакетов коробочки и вскрывает их, выкладывая горячую курочку на блюдо, закуски к ней оставляет в пластмассовых тарелочках, решая не шуметь сильнее в поиске пиалок. Долго определяется с тем, оставить ли пиво или спрятать в холодильник, потому что возможно Чонгуку сейчас не до алкоголя, но в итоге решает оставить пару банок, спрятав остальные четыре. Довольно оглядев стол, он даже берет с полочки свечку и ставит ее рядом с букетиком предварительно зажгя. Получается настоящий романтический ужин при свечах, только в более уютной обстановке омежьей квартиры, а не шумном ресторане, набитом людьми. Так Тэхёну даже больше нравится, несмотря на его любовь к ресторанам.       Подойдя к кровати, Тэхён замечает шевеление под одеялом, а потом и два блестящих сонных глаза, смотрящих на него с улыбкой. — Привет, я тебя разбудил шебуршанием? — полушепотом интересуется Тэхён, опускаясь на колени так же, как сидел тут еще около двадцати минут назад. — Да, но ничего, всё равно пора уже было просыпаться, — еле ворочая языком после короткого, но глубокого сна отвечает Чонгук. — Пойдем кушать? Там как раз привезли твою любимую курочку, — Тэхён нежно гладит левую розовую и горячую от подушки чонгукову щёчку. — Угу, пойдем, — Чонгук довольно потягивается, выгибаясь в пояснице и тянет руки к альфе. — Понести тебя? — Не-ет, я сам дойду, просто помоги подняться, а то сам не вылезу отсюда.       Тэхён соглашается и подсовывая руки под плечи, поднимает его в сидячее положение как ребёнка, немного посидев и пообнимавшись, он обхватывает его ладошки, и они вместе поднимаются. Чонгук чуть-чуть пошатывается, а Ким крепко держит его за талию, ведя к столу впереди себя. — Ммм, какая красота, — от вида и запаха еды, Чон становится чуть бодрее, поэтому немедленно садится за привычное место спиной к кухне и принимается руками хватать горячую курочку. Тэхён с этого умилительно ухмыляется и думает про себя, что, оказывается, зря искал приборы.       Откусив пару кусочков, Чонгук тянется к пиву, но Тэхён его опережает и открывает свою баночку вручая её омеге, а его берет себе. — Если захочешь еще пиво, есть в холодильнике, я не был уверен, что тебе вообще сейчас захочется, — признается он. — Спасибо! Курочка с пивом — это святое, но думаю одной будет достаточно, — кивает он и делает первый глоток, блаженно прикрывая глаза.       Едят они молча, только омега время от времени стонет и тихонько нахваливает сладкую курицу в соусе и хрустящем кляре, сведя брови у переносицы. А Тэхён всё это время не сводит с Чонгука восторженного взгляда, он не знает, как так получается, но он еще сильнее влюбляется, в такого довольного, умиротворённого и открытого парня, который сидит напротив. Заглядывается и не замечает, как сам забывает кусать кусочек, что держит, а потом и вовсе рука на автомате тянется через небольшой стол, чтобы вытереть пальцем соус с подбородка Чонгука и облизать его, так и не заметив опаляющего жара от свечки. Омега, кстати, от такого жеста замирает на пару секунд и удивленно пялится на Тэхёна в ответ, но потом снова обращается к еде, напоминая альфе, чтобы тоже ел. Для него до сих пор сложно привыкнуть к некоторым проявлениям заботы и порой он вот так замирает, но потом улыбаясь всплывающим мыслям о том, что так и должно быть (об этом ему говорил и продолжает говорить Тэхён), возвращается к жизни, ставя пометку не забывать тоже делать всякие такие мелочи в сторону альфы чаще.       Набив животик до отвала, Чонгук облокачивается на спинку стула: — Кажется теперь я не смогу пошевелиться и дойти до кровати. — Я всегда могу тебя отнести, кроха, — с готовностью предлагает Тэхён и через несколько минут Чонгук всё-таки сдается в руки альфы, и он действительно относит его на кровать на руках, словно принцессу, обещая, что как только приберет вернется к нему в постель. — Сдалась тебе эта посуда, лучше обниматься, — тихо дуется Чонгук и совсем не хочет выпускать из своих горячих рук Тэхёна. — Просто потом всё засохнет и будет сложнее отмывать, лучше это сделать сейчас. — На самом деле ему хочется плюнуть на всё и упасть на кровать к милому крохе, но голос взрослого и ответственного человека, всегда продумывающего всё наперед, говорит о том, что сначала нужно расправиться с не такими уж приятными делами, чтобы потом без задних мыслей полностью отдать себя омеге. — Я бы помыл, — слабо протестует Чонгук. — Не хочу, чтобы ты напрягался, — он разбрасывает пару поцелуев по его лицу, — чем быстрее отпустишь, тем быстрее вернусь в твое гнёздышко, кроха.       Чон всё-таки нехотя отпускает его и бурчит в след, что гнездо вообще-то не его, а общее. Ну то есть для него и его альфы. — Наше гнездышко, которое ты свил, — поясняет с улыбкой свои слова Ким. — Кстати, возможно для следующего раза, — мнется омега и теребит веревочки на шортах, — мне понадобится чуть больше твоей одежды, — и он не успевает договорить, потому что: — Ты можешь взять из моего гардероба всё что угодно, Чонни, — спокойным и уверенным голосом перебивает его альфа, — тебе даже не нужно просить меня об этом. — Хорошо, — пищит в ответ и зарывается в подушку лицом от налета неловкости за озвученное, но видел бы он только расплывающегося в улыбке Тэхёна, сразу бы отпустило, потому что та радость, которую он источает, когда его омега таким образом проявляет свою привязанность, способна растопить любую неловкость и настроить только на волну легкости и абсолютного спокойствия.       Пока Тэхён моет тарелки, пластиковые судочки, сортирует мусор и вытирает стол, Чонгук решает рассказать, что ему снилось: — А мне снился сон, вот сейчас, пока мы ждали курочку. — Какой? — Не знаю, как описать, я больше чувствовал, чем видел. Я был у тебя дома один, сидел и не понятно, чем занимался, а потом ты вернулся с работы. И… — Чонгук пытается подобрать слова, чтобы быть понятным, а альфа внимательно слушает, стараясь меньше греметь посудой. — И ты еще не зашел на кухню, но я чувствовал тебя. Точнее не просто тебя, а спектр твоих эмоций. Раздражение, немного злости и усталость. Каждая эмоция будто имела свой вкус, цвет и запах. Раздражение на языке как пух, от него будто все чешется и колется. Злость как холодный ржавый металл, а у усталости такой тяжелый запах, как если бы запшикать всю комнату духами с мускусом и не проветривать в ней месяцами. Вооот. — Тянет Чонгук припоминая что было дальше. — Ну и я там судорожно пытался понять, как тебе помочь, чтобы не сделать хуже, но в итоге ничего не решив, вышел и спросил у тебя, как облегчить твою усталость. На этом сон как-то обрывается, и я так и не узнал, что могу сделать для тебя, — вздыхает Чонгук так, будто не осознаёт, что то был всего лишь сон, а спросить о чем угодно он может прямо здесь и сейчас в реальности.       Как раз к концу рассказа Тэхён заканчивает с уборкой. Он дал договорить омеге до конца не перебивая, но теперь хочет прояснить пару моментов, поэтому с легкой улыбкой подходит к кровати, ложится в углубление между бортиков рядом с Чонгуком и раскрывает свои объятия для него, чтобы он удобно устроился у него на груди под боком. После того как удобное положение для обоих найдено, а Тэхён убеждается, что они смотрят друг другу в глаза, то начинает говорить: — Я не могу исключать того, что ты никогда меня не будешь в чем-то злить или раздражать, потому что мы все люди и всякое может случиться в жизни, но все-таки ты должен знать, что сейчас рядом с тобой, Чонни, моё комфортное место, рядом с тобой я всегда отдыхаю телом и душой. Скорее всего это звучит высокопарно, но правда так и есть. И да, моя работа может меня раздражать, злить, из-за нее я часто очень сильно устаю, и отвечая на твой вопрос во сне. Чем ты мне можешь помочь в этом? Просто будь рядом, заботься обо мне как тебе в конкретный момент хочется и удобно, а если на что-то из того, что ты хочешь у меня не будет в это время хватать физических или эмоциональных сил, то я просто об этом тебе скажу, хорошо? — Хорошо, — активно кивает Чонгук, заломив брови и тычется носом в щёку. Он пока что плохо понимает, как это будет работать на практике, но от слов альфы у него сердечко переполняется чувствами и выразить их как-то иначе кроме как тактильно он совсем не в состоянии. Он думает сейчас о том, что именно в этом и проявляется разница в возрасте между ними. В умении Тэхёна свободно обсуждать все аспекты их отношений, в том, что он легко может объяснить своё даже теоретическое поведение. Точно знает чего хочет, а еще он не напирает и выкладывает всю информацию о себе постепенно по мере развития их отношений. Ну и конечно в том, что он полностью готов подстраиваться под привычки и особенности характера и поведения Чонгука. Как он однажды сказал, ему совсем не сложно, наоборот в сладость, немного прогнуться под желания и особенности омеги, чем прогнуть его. — Ты же понимаешь, что произошло в твоем сне? И почему ты меня чувствовал? — осторожно продолжает альфа и получает в ответ тихое угукание и очередные кивки. — Такое может случиться в реальности, и я не хочу, чтобы ты испугался. — Но я не испугаюсь, если это произойдёт, — возражает Чонгук. — Хочешь сказать, что ты ни секунды не паниковал, когда понял, что нуждаешься во мне в это гнездование? — Не совсем паниковал, скорее мне было неловко, я не хотел тебя отрывать от работы, а еще жутко стеснялся и мне было немного стыдно за всё это. — Хм, знаешь, как раз хотел сказать, чтобы ты никогда не боялся отвлечь меня от работы, если я тебе нужен по любому вопросу, — Тэхён не уточняет, что это должно быть что-то из разряда проблем или каких-то переживаний, потому что знает, омега может даже не позвонить при серьезной ситуации, что уж говорить, про какие-нибудь глупости вроде выбора рубашки или звонков от скуки. — Хорошо, — бурчит Чонгук и потом добавляет, — но знаешь, когда ты пришел вся моя неловкость, стеснение и стыд, будто поделились на два. Не полностью исчезли, но ушли на какой-то десятый план и сейчас это совсем не важно, важно только, что ты тут. — Он крепче обнимает альфу закинутой поперек его груди рукой. — Я знаю, кроха, я знаю, — повторяет тихо Тэхён и видит слегка удивленные глаза, поэтому спрашивает, — откуда знаю? — и получая кивок решает все-таки признаться в том, что почувствовал в его течку. — Я не просто так начал этот разговор, про то, что ты можешь испугаться, потому что я уже испугался, — начинает альфа и Чонгук чуть приподнимается на локтях чтобы не только внимательно слышать, но и видеть с какими эмоциями на лице говорит Тэхён. — Во время твоей течки я почувствовал тебя и сразу понял, что это первое проявление связи, потому что по-другому и быть не могло, ведь насколько я знаю, в сторону альф это работает крайне редко, а значит стопроцентно. — Что ты почувствовал? — озадаченно спрашивает Чонгук. — Сразу после второго захода, когда мы оба отходили от оргазма, ты взял мою руку и меня будто током ударило. Я почувствовал твоё облегчение, оно будто от живота по всему телу расходилось, конечности были будто ватные и полная дезориентация. — Чон выглядит искренне удивленным из-за того, как точно альфа описал то его состояние. — Это точно были не мои ощущения, потому что я, наоборот, испытывал прилив сил, мне хотелось еще и еще, но твой организм будто дал мне сигнал, что пока что нужно сделать перерыв. Длилось это недолго, но меня тогда знатно пришибло. — Почему сразу не рассказал об этом? — без всякого упрека интересуется омега. — Как раз, потому что испугался, — заглядывая Чонгуку в глаза, Тэхён перестаёт гладить его поясницу и плечи, и кладет обе ладони на талию, — я подумал, что всё это не вовремя, слишком быстро и тебе это скорее всего не нужно. Боялся, что тебя это скорее отпугнет, потому что… — он перестаёт говорить из-за того, что видит, как в больших глазах его крохи собираются слёзы. — Потому что ты не чувствовал того же, что даешь мне в ответ, — первая слезинка скатывается по фарфоровой щеке и Чонгук шмыгает носом. — Нет, Чонгуки! Совсем не так, кроха, — мягко произносит альфа и берет его лицо в ладони, стирая еще не выплаканные слезы с щёк. — Подожди, я хочу сказать, — он еще раз шмыгает и садится в кровати, — я хочу сказать, что не знаю почему мне так сложно выражать всё что я испытываю к тебе, — Чонгук хмурится и исправляется, — точнее знаю, ведь я обсуждал это со своим психотерапевтом и даже супервизором, но суть не в этом, важно что я работаю над этим и не хочу, чтобы ты чувствовал, что я люблю тебя меньше, чем ты меня. — Короткая пауза, после осознания сказанного вслух первого признания и скрываемая Тэхёном робкая улыбка. — Да, я люблю тебя, — признаётся омега глаза в глаза, уже сидящему перед собой альфе, который заключил его в заборчик из ног по бокам и взял в теплый плен руки, — и мне ужасно жаль, что ты испугался из-за своих чувств, еще мне немного жаль, что я так долго не отвечал тебе взаимностью, но я обещаю тебе, альфа, что ты еще будешь страдать от того как сильно и часто я буду проявлять к тебе свою любовь.       В конце он смеётся сквозь по инерции текущие от озвученного слёзы, а Тэхён в первую очередь бросается целовать мокрые щеки. Держит за шею и не может остановиться покрывать поцелуями всё лицо. — И я люблю тебя! И всё понимаю, кроха. Тебе не нужно ни за что просить прощение. Это ты меня прости, что в такой важный для тебя период я начал говорить об этом и довел тебя до слёз, — Чонгук в ответ только подаётся ближе, закидывает руки на плечи альфы и целует. Несмотря на соль поцелуй получается сладкий. Омега пытается, насколько умеет, вложить в него все испытываемые к Тэхёну чувства. Нежность, заботу, восхищение, уважение, щепотку страсти и много-много любви. Отстраняться совсем не хочется, но у Чонгука уже начинает кружиться голова и хочется поскорее лечь, поэтому он все-таки отдаляется на пару сантиметров и произносит полушепотом прямо в губы: — Спасибо, что поделился своими чувствами.       Тэхён в ответ только мягко целует его в губы и утягивает за собой в горизонтальное положение. Они оба ложатся на бок, переплетают под одеялом ноги, руками лениво водят по спине друг друга, Чонгук прижимается щекой к груди альфы, а альфа укладывает подбородок на макушку Чонгука. Максимально близко, максимально уютно, максимально счастливо. — Я хотел спросить, а когда ты сделал фотографию в Ури-секки? Мне кажется, мы с тобой не были там со дня знакомства, — Чонгук задирает голову прослеживая взгляд альфы и находит ту самую фотографию кофейни, в которой один наглый альфа из кожи вон лез, чтобы узнать его телефон, и улыбается. — Ооо, это может показаться странным, но я его сделал на следующий день. — Тэхён удивляется, делая забавный звук, — ага, я ходил туда чтобы понаблюдать за тобой издалека, но тебя там не оказалось, поэтому уже спокойно зашел, хорошенько осмотрелся и мне показался интерьер довольно милым и располагающим, так что я разговорил бариста и узнал, кто ты, а напоследок сделал фотографию и вот недавно нашел её и повесил. Такая история. — улыбается омега целуя альфу в подбородок. — То есть, когда ты спрашивал, про то давно ли я работаю бариста, а я сказал, что вовсе не бариста, ты уже все знал? — искренне удивляется Тэхён пуще прежнего. — Нуу да, я немного смухлевал, но мне тогда показалось, что я себя так страхую. Не знаю почему, — пожимает плечами, заглядываясь снизу вверх невинно на альфу, — но я так ощущал себя увереннее и спокойнее. — Почему Нахён ничего мне не рассказал? Видел же всё накануне своими глазами, — не перестаёт удивляться Тэхён. — Возможно, потому что я сказал ему, что не пойду с тобой на свидание, если он не ответит на мои вопросы? — Ах, ты маленький шантажист, — в шутку ругается Ким, целуя омегу в макушку и зажимая в руках крепче.       Они еще долго разговаривают о всяком. Тэхён спрашивает про поливку цветов и получает неожиданный ответ, что поливать их каждый день все разом вовсе не обязательно и он делает это в течение недели, а помогают ему не забыть об этом напоминания в телефоне. В итоге альфа даже изъявил желание приобрести себе домой комнатное растение, чтобы поливать по будильнику, потому что ему показалось это забавным, а Чонгук стал шутить, что тогда о нем забудут и отдадут всё своё внимания цветку, которому Тэхён уже заранее даже имя выбрал. Беседы перетекают в ленивые поцелуи, руки в это время пересекают границы одежды и блуждают по всему телу. Тэхёну хочется укутать Чонгука в себя полностью, а Чонгуку хочется быть укутанным, поэтому он активно принимает все нежности и пытается в меру своих сил и кружащейся головы отплатить той же монетой, имя которой ласка. — Как ты себя чувствуешь? Может хочешь чего то? — спрашивает Тэхён нависнув сверху и уткнувшись в омежий горячий лоб своим. — Отлично, — шепчет с закрытыми глазами и втягивает во все легкие их не полностью смешавшийся запах, пока пытается сформулировать, чего же хочется сейчас больше всего. — Ммм, хочу больше тебя, и немного спать, а еще говорить всякие глупости, а ты? — Хочу всё, что хочешь ты, — и опять влажные поцелуи-точки опускаются на нос, лоб, скулы, виски и щеки, — что ты имеешь в виду под «хочу больше тебя»? — выдыхает между ключиц. — Не знаю, мне мало твоего запаха. Чувствую только себя, а твои феромоны будто осели на краю моего кокона, а я хочу внутри.       И действительно, Тэхён сам ощущает только омежий аромат, сконцентрировавшийся вокруг них и едва пробивающуюся сквозь эту пелену гвоздику. Как будто гормоны Чонгука стоят на фейс контроле и слабо отбиваются от назойливых феромонов альфы больше по привычке. — Значит хочешь внутри? — усмехается Тэхён и Чон вспыхивает от двусмысленности брошенных им ранее фраз, даже открывает глаза, которые как две черные бусинки светятся в приглушенном свете ночника. — Можно ли заниматься сексом во время гнездования? — М-можно, — заторможено отвечает, сам не понимая своей реакции, ведь они уже три месяца как ведут активную половую жизнь, хоть еще и узнают друг друга с этой стороны, но уже пора бы как-то к этому привыкнуть. — Если ты не хочешь, то все в порядке, — успокаивает альфа затем поясняя, — я просто подумал, что это поможет раскрыться моим феромонам или прорваться сквозь твои. — Я не против, просто у меня точно не хватит сил, наверное, даже на то, чтобы как следует возбудиться, — тихо признаётся Чонгук. — Всё хорошо, кроха, — шепчет ему в губы Тэхён и целует. В основном правда играется с пухлой нижней губой омеги, то облизывая ее, то посасывая своими губами, то осторожно проходится по ней зубами, потом все-таки целует глубже.       Пока они увлеченно целуются, альфа вспоминает об одном своем давнем желании, кое-что попробовать, поэтому тут же отстраняется и с горящими то ли от близости, то ли от идеи глазами смотрит на немного недовольного Чонгука: — Хочу кое-что попробовать, но пойму, если ты не захочешь и тебе это покажется странным, — сразу предупреждает он и после утвердительного кивка омеги продолжает, — в общем по-английски это называется cock warming. Суть в том, что один из партнеров принимает член другого в себя и они так лежат или даже занимаются какими-то делами. Тэхён смотрит несколько секунд на шокированное лицо Чонни и пристыженно выпаливает, отстраняясь и переворачиваясь на спину: — Боже, в моей голове это выглядело намного лучше, а в словах жутко странно, — он открывает глаза, поворачивается к омеге, — мы не будем этого делать. — Почему? — спрашивает Чонгук. — Что почему? — не понимает его альфа.       Чон вздыхает и пододвигается ближе, укладывая одну руку на его грудь: — Почему не будем этого делать? — Ну, потому что это… — он всматривается в заинтересованное лицо омеги и уточняет, — а ты хочешь? — Да, хочу попробовать, — спокойно кивает в ответ, — только не в рот, а то мало ли я захочу поболтать. — Серьёзно? — Да, абсолютно серьёзно, — он тянется к лицу альфы, чтобы положить на щёку ладошку и оставить целомудренный поцелуй на губах, после чего горячо шепчет, — подготовишь меня для себя или уже передумал?       Тэхён сходит с ума от перемен в настроении омеги, то он стесняется разговора о сексе, то прямо просит растянуть его и вставить, чтобы попробовать что-то новенькое. Но он быстро берет себя в руки, поэтому просит: — Можно я сам всё сделаю? — всё-таки нервишки шалят, поэтому он громко сглатывает и поясняет, — Сделаю всё так как себе представлял. — Я весь твой, Тэхёни, — облизывается Чон и смотрит так, будто ждёт дальнейших указаний.       И Тэхёни решает перейти сразу к делу, поэтому меняет их местами и опять нависая сверху впивается в омежьи губы с сладким поцелуем, но не останавливается на них слишком долго, от чего Чонгук недовольно стонет. Альфа переходит на шею, сминает майку на груди, а через минуту и вовсе избавляется о нее и целует в солнечное сплетение, опускаясь всё ниже и ниже. Дойдя до кромки шорт, Тэхён снимает футболку с себя и наклоняется чтобы сделать полукруг языком вокруг пупка. Тело Чонгука эхом отзывается на каждое касание, выгибается, учащенно дышит и немного подрагивает от предвкушения с закрытыми от удовольствия глазами. Ким тем временем стягивает шорты вместе с бельем и просто не может устоять перед тем, чтобы не пройтись мокрым языком по мягкому члену. Не переставая всё это время гладить бёдра, талию и коленки, по которым то и дело пробегают крупные мурашки. — Нужно перевернуть тебя на живот, кроха, — немного отстраняясь тихо говорит Тэхён, — подашь мне подушку, пожалуйста?       Чонгук сначала совсем не понимает, о чем его просят, поэтому просто согласно мычит, но через несколько секунд до него все же доходит просьба. Он лениво открывает глаза, расфокусировано смотрит на альфу, а потом выхватывает первую попавшуюся подушку сбоку от себя и отдаёт ее ему. Видимо первая просьба так и не доходит до адресата, поэтому Тэхён ещё немного любуется обнаженным и разнеженным Чонни, наклоняется к нему, чтобы предупредить: — Я сейчас переверну тебя на живот, чтобы хорошенько растянуть, хорошо? Ты не передумал? — Нет, нет, не передумал, — он уже сам переворачивается в руках альфы и с громким вздохом говорит, — мне просто так хорошо, что я теряюсь.       Тэхён в ответ целует его в уголок губ, подкладывает подушку под низ живота и раздвигает ноги немного шире, чтобы омега лучше перед ним раскрылся. Держа левую руку на пояснице, он на пробу проводит указательным пальцем меж ягодиц. Чонгук оказывается достаточно влажным, но этого по мнению альфы недостаточно, ведь смазки много не бывает, так что он тянется через всю кровать к тумбочке, где стоит бутылочка смазки. Выдавливает немного жидкой субстанции на пальцы и на пробу входит указательным пальцем на половину. Стенки хорошо поддаются и довольно легко принимают весь палец, которым Тэхён даже не двигает, Чонгук сам приподнимается, чтобы насадиться глубже. — Кажется это именно то, чего мне не хватало, — признаётся довольный омега. — Одного моего пальца в твоей попке? — смеётся Тэхён. — Ну если ты будешь медлить, то остановимся только на одном, — бубнит Чонни и двигается еще выше, чтобы палец вошел по самые костяшки. — Ладно, ладно, молчу, сейчас всё сделаем быстро и аккуратно, — обещает и правда делает.       Он укладывается поверх Чонгука на его левую половину тела, предварительно скинув с себя всю оставшуюся одежду. Закидывает правую ногу на его левую и оставляет россыпи поцелуев на спине, притираясь своим членом к чонгукову бедру при этом не забывая осторожно погружать в сладкую задницу уже три пальца.       «Гай Юлий Цезарь», — успевает подумать про себя Чонгук о Тэхёне, когда тот до этого нарочно обходящий простату стороной наконец с легким нажимом касается её сразу четырьмя кончиками пальцев. Ожидаемо из омежьего рта вылетает стон, и он делает Тэхёна окончательно твёрдым, поэтому он шепчет в порозовевшее ушко, не вынимая пальцев: — Готов? — Готов, — жарко дышит Чонни, — только я не могу пошевелиться, — еще один шумный вдох, когда пальцы проворачиваются, — могу только растечься. — Этим ты уже прекрасно занимаешься, — говорит Тэхён вынимая мокрые пальцы и шлёпая ими пару раз по истекающему смазкой и лубрикантом сфинктеру. — Ты пошляк, — щурится и обреченно стонет омега, из последних сил зарываясь лицом в подушку. — Я не причем, это ты делаешь меня таким, — смеётся альфа, смазывая свой член омежьей смазкой с пальцев и добавляя геля, — сейчас переверну тебя на бочок, крошка. — Предупреждает он и быстро вытерев лишнее о какую-то футболку под боком, обнимает Чонгука за талию и вместе с ним проворачивается на бок. — Подожди, не вставляй, хочу поудобнее улечься, — просит омега и ёрзает в руках своего мужчины, подтягивая под голову подушку, пододвигая поближе к себе одеяло и в конце концов чуть наваливается спиной на грудь альфы и довольно хлопает его по плечу командуя, — давай, я готов!       Тэхён с просьбы и возни Чонгука чуть ли до визга не заумилялся, щёки от улыбки точно завтра будут болеть, так ярко светит всеми двадцатью восьмью зубами. — Я тебя обожаю, кроха, — целует в макушку и трется носом о волосы вдыхая с них вкус сливок и меда.       Чон на это поворачивает голову и чмокает его прямо в улыбку, а потом хихикая разворачивается обратно: — Давай, вставляй уже.       Альфа не смеет ослушаться такого приказа, поэтому немного отстраняет от себя Чонгука и проводит кулаком по своему члену, чтобы убедиться, что смазка еще не высохла. Подхватывая ногу омеги так, чтобы она была чуть согнута и приподнята он в этот же момент слитно входит, чем выбивает из него и из себя весь воздух. Дав себе и Чонни прийти в себя, он опускает ногу на место и возвращает его обратно, чтобы также удобно лежал на груди. — Всё хорошо? — мягко интересуется Тэхён стараясь не двигаться телом, чтобы не создавать лишнего трения, но при этом нежно гладит омегу по ребрам. — Отлично, — срывающимся голосом проговаривает Чонгук и закидывает руку назад, чтобы ухватиться сзади за шею альфы и так замереть на неизвестное количество времени.       У него всё дрожит внутри, он слышит глубокое, тяжелое дыхание Тэхёна около своего уха и пытается настроиться на этот звук, чтобы не уплыть куда-то в небытие. Обычно альфа сразу начинает двигаться и секс превращается в гонку, где есть водитель и штурман и главный приз для обоих — это оргазм. У них бывает и размеренный, медленный секс, но это всегда движение, из-за которого стимулируется каждый миллиметр кожи как внутри, так и снаружи. Каждый раз это способ скинуть напряжение, состоящее из накопленной страсти и желания по отношению друг другу, вперемешку со стрессом, связанным с проблемами, не касающимися их отношений.       Это не секс в прямом смысле слова и это не похоже ни на что из того, что у них было раньше. В тишине, прерываемой только их дыханием и плотным скольжением тэхёновой ладони о кожу, прислушиваться к своим ощущениям — великолепно. Нет возбуждения, как будто этот этап они перешагнули, зато есть чистейшая эйфория от интимности момента. Зарождается всё в груди, там будто немного щекотно, а еще легко и гулко из-за быстрого биения сердца. Оттуда по всему телу расползаются мурашки, появляясь то тут то там всполохами. Голова скорее занята осмыслением и перевариванием нового и неизведанного, что творится с телом. Ниже пояса всё странно, у него нет как обычно эрекции, яички не поджимаются, но он прекрасно чувствует из-за сокращения мышц, как много смазки вырабатывает его организм, кажется, она даже в таком положении стекает по ягодице на простыни. И конечно он еще ни разу в таком объеме, так полно не ощущал каждый сантиметр слегка пульсирующего члена внутри себя. Чонгук опускает руку себе на живот и осторожно ощупывает снизу, даже так снаружи можно заметить сокращения, а если надавить сильнее и чуть правее, то можно услышать тихий стон, затерявшийся в волосах. — Что ты творишь? — спрашивает дернувшийся от наружного прикосновения Тэхён. — Пытаюсь понять, что я чувствую, — хрипит он в ответ.       Альфа кладет свою руку туда, где только что лежала омежья и делает то же самое, опять ахает, и убирает её выше, как раз там, где можно почувствовать дрожь из-за сокращений матки. — Хочешь опишу то, что чувствую я? — Конечно, — шепчут ему в ответ. — Нуу, во-первых, мне кажется, что если я сейчас хоть немного отстранюсь от тебя, то просто покроюсь коркой льда. Мне, несомненно, очень горячо, но не обжигающе, не только внутри тебя, но и вот так, снаружи, — Тэхён с нажимом гладит живот, трется щекой о волосы. — Во-вторых у меня больше нет слов? Могу только матом, но как-то не хочется портить момент, — и смех раздаётся шелестом. — Я тоже не хочу это описывать, но давай так делать чаще? Особенно во время гнездования, — просит омега. — Согласен, миллион раз. — Получается, это не секс? И ты совсем не собираешься кончать? — он переплетает свои пальцы с пальцами Тэхёна и прижимает их сплетённый замочек к груди крепче. — Думаю, это можно назвать сексуальной практикой, — скорее спрашивает, чем отвечает Ким, — не знаю, собираюсь ли, как пойдет, но скорее всего долго я так не продержусь. — Только не в меня, хоть вероятность и маленькая, но всё-таки остается небольшой процент, и я не хочу, — бормочет Чонгук, решая не договаривать всё остальное.       Это не первый раз, когда они занимаются любовью без презервативов, потому что еще до начала их половых отношений они торжественно вместе сходили сдавать все анализы. А еще, потому что вне течный период у Чонгука шанс забеременеть около одного процента. По причине того, что он парень-омега и того, что у него в принципе с этим могут быть проблемы даже при желании, но он не хочет сейчас рисковать даже этим одним процентом, поэтому обычно просит Тэхёна или не кончать в него или все же использовать резинки. — Хорошо, Чонни, — он снова зарывается носом в волосы омеги.       Проходит примерно полчаса с того момента, как они буквально слились друг с другом и Тэхён успел слегка задремать, думая, что заставший в одном положении и укутанный в его руках и ногах омега тоже уснул, но сквозь дрему он слышит, как тот начинает бормотать: — Теперь я слышу твой запах, — и блаженное мычание в конце предложения. — Я думал, ты заснул, — сначала отвечает, а потом поворачивает голову в сторону и принюхивается. И действительно гвоздика деликатно смешалась со сливками и медом, оттеняя эти ароматы своей пряностью.       Чонгук вдыхает полной грудью окружившие их невидимой дымкой перемешавшиеся феромоны и поворачивается к Тэхёну, чтобы посмотреть ему в глаза и выдохнуть в губы струйку воздуха, которую он тут же ловит вдыхая. Альфа перехватывает его поперек живота так, чтобы ниже ничего не выскользнуло и прикрывает глаза, когда омега делает тоже самое приближаясь к его губам. Это не похоже на поцелуй, они скорее дышат друг другом едва касаясь приоткрытыми устами и рассыпаются в моменте, чтобы окончательно смешаться между собой. — Рядом с тобой всегда как в крепости, совсем не страшно и максимально безопасно, — еле слышно шепчет Чонгук проплывающую в его голове мысль, которая почему-то горит ярко зеленым цветом. — У меня все точно также рядом с тобой, — вторит ему Тэхён. Омега чуть ёрзает из-за чего оба морщатся, потому что каждое движение отзывается ниже пояса гиперчувствительно у обоих.       Неизвестно сколько так проходит минут, они лежат в удобном положении так и повернутые телами в виде большой и маленькой ложки, а лицами друг другу, но в какой-то момент чонгуково тело начинает будто слегка вибрировать по нарастающей. Но если раньше нечто похожее происходило в районе его живота, то теперь вибрация концентрируется в грудной клетке и поднимает выше к горлу. Сначала это немного пугает Тэхёна, и он поднимает одеяло чуть выше, чтобы укрыть их разгорячённые тела полностью, думая, что такое могло случиться из-за холода. Но это все равно не проходит через время, а будить сладко дремлющего Чонгука ему совсем не хочется, поэтому он решает сначала погладить его по всему торсу широкой пятерней с целью немного успокоить, но и это не помогает.       Когда дребезжание доходит до некого пика, а из приоткрытого рта вырываются мурлыкающие звуки Тэхён наконец понимает, что к чему, его паника рассеивается и на ее место приходит восторг. Его кроха мурлычет. Чонгуку феерически прекрасно находиться в своем гнезде вместе со своим альфой и его тело решило таким образом это показать.       Долгое время Тэхён борется со сном наслаждается звуками, ароматами, вибрацией горячего тела в своих руках и вокруг его плоти, переполняющими его чувствами к омеге, который уже крепко спит, а не просто дремлет. Но в какой-то момент Морфей и его забирает в своё царство сна.       Просыпается альфа глубокой ночью из-за странного ощущения ниже живота. Оказывается, он так и уснул, будучи внутри омеги, и его опавший член уже начал изнывать из-за плотно обхватывающих его еще влажных стенок. По-хорошему им бы пойти в душ и смыть с себя все телесные и посторонние жидкости, но Тэхён понимает, что совсем не готов выпускать такого омегу хотя бы на пару секунд из рук. Поэтому он, болезненно морщась выходит из Чонгука, обтирает его и себя первой попавшейся майкой и переворачивается на спину укладывая причмокивающего, но уже не мурлыкающего кроху к себе на грудь и плечо.       Чонгуку во сне из-за всего этого довольно жарко и липко, но он ни за что не согласится отстраниться от объятий Тэхёна, которые в этот важный для омеги период теперь, кажется, навсегда или по крайней мере очень на долго заменили ему его привычное ранее гнездышко.